Огонь и Ветер

Таймлайн - Шестой Турнир и после, АУ

НЕПОКОРНАЯ ДУША

Мне нравится эта война Между светом и тенью... Пусть это будет зваться любовью - Самой нелепой, самой земною... Ария

Часть 1. Тьма

Он оглянулся на ступени, ведущие к вратам храма. Время упущено, похоже. Пока отвлекался на Хэйхачи и Казую... Ладно. Демон неторопливо зашагал мимо колонн, позвякивая цепями. Солнце высоко, а торопиться нужды нет — Хоаран уже добрался до Азазеля. Демон надеялся, что застанет Хоарана в добром здравии, хотя... Какая разница? Накануне Турнира он принял окончательное решение убить Хоарана: просто убить, без всяких изысков и вывертов. Поглощать его было опасно, оставлять в живых — ещё опаснее, да и глупо. Демон не знал, чем в итоге всё могло обернуться, а он очень не любил, когда в его планы вмешивались. Тем более, внезапно и непредсказуемо. Хоаран же тихо не сидел, а умудрился организовать группу сопротивления. Мелочь, но раздражающая. Пора избавиться раз и навсегда от этой головной боли. Шанс, кстати, представился, когда Хоаран некстати заявился в разгар драки с белобрысой девчонкой, но тут влез не в своё дело Казама и всё испортил. Вот уж действительно, рядом с корейцем Казама был способен на сюрпризы, неприятные сюрпризы. Надоело. Обещание? Демон Джин мрачно хмыкнул. Хоаран мог хоть сто раз побеждать Азазеля, но его последним противником будет... Интересно, и что Хоаран сделает? Откажется от боя? Вряд ли. Но чертовски хотелось увидеть выражение его лица, когда он поймёт, что драться придётся с Демоном — и насмерть. Демон сомневался, что Хоаран наивен настолько, чтобы не понимать существующий расклад. Победа означала смерть Демона и Джина Казамы; поражение — смерть Хоарана и вечные страдания Джина. Отличный выбор! Впрочем, на победу Хоаран мог не рассчитывать — один раз его уже прикончили, хотя тогда... — Как думаешь, что он выберет? — пробормотал Демон. — Первое или второе? "Я не знаю". — Неужели? Думаю, он захочет убить меня, чтоб ты не мучился, — с иронией отметил Демон. "Тогда ты до сих пор ничего не понял", — выдержав паузу, отозвался Казама. — И чего же я не понял? "Ты слишком узко мыслишь". — А если конкретнее? — теряя терпение, уточнил Демон. Он остановился перед тёмным входом и ждал ответа. "Ты забыл кое-что. Хоаран не станет делать выбор между двумя вариантами — он всегда выбирает третий". Демон сжал в кулаке цепь и утомлённо вздохнул. — Сейчас есть только два варианта — два возможных варианта. И один из них — за пределами его возможностей. Он не может поглотить меня, а вот я могу поглотить его. Или ты имеешь в виду... Думаешь, он всё-таки откажется от боя? Казама тоже вздохнул. "У Хоарана всегда столько вариантов, сколько ему хочется. А вот от боя он точно не откажется". — Идиот! Нет больше вариантов! Либо он победит, либо проиграет. Или жизнь, или смерть. "Попроси огонь стать холодным. Попроси ветер остановиться на месте. Загляни в будущее и посмотри, чем закончится твоя жизнь..." — Это ты у него научился выдавать мудрые изречения невпопад? "Вообще-то, очень к месту". — Лучше помолись за его душу заранее. "Незачем". — Так уверен в его силах? "Нет. Просто его душа в молитвах не нуждается — она чиста". — Конечно. — Губы Демона тронула нехорошая усмешка. — Тебя послушать, так ему самое место в раю. Вот туда-то я его и отправлю. *** Отряхнул ладони и осмотрелся. Мрачноватое местечко, ничего не скажешь. Азазель признаков жизни не подавал. Наконец-то. Он шагнул к неподвижному телу, изучая взглядом поверженного противника. Кости и плоть, ну да. Ладно, где кости — понятно, но плоть... Переступил через конечность и чуть наклонился, рассматривая странную штуку внутри желеобразной массы. Яркое сияние внушало опасения. Наверное, лучше это достать из тела Азазеля, чтоб уж наверняка. Он протянул руку — пальцы неожиданно легко провалились внутрь, поймали сферу, а вот вытащить оказалось немного сложнее, однако желе поддалось, выпустив предмет с противным хлюпающим звуком на свободу. Фиолетовая сфера ярко светилась, зато Азазель теперь уж точно выглядел настоящим покойником. Хоаран медленно поднял шар перед собой, зачарованно наблюдая за игрой света и неуловимыми образами, скользившими по блестящей поверхности. Что-то казалось знакомым, а что-то непонятным, но картинки так быстро сменяли друг друга, что он не успевал ухватить воспоминания и мысли за хвост. А вот... Внезапно сфера в его пальцах дрогнула, словно живое сердце, и окуталась фиолетовой дымкой, ожила, будто почуяв близость... близость чего? Он посмотрел на собственную руку и не сразу понял, что именно увидел. Предплечье оплетали змейки фиолетового тумана, меняя всё, приводя к иному виду, — совсем как в его снах. И туманные ленты пробрались уже под кожу, заползли на плечо и стремительно двинулись дальше, перестроив на ходу кости, мышцы, кожу... Хоаран уже это видел когда-то. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться и не чувствовать боль от трансформации. Только пугала его отнюдь не боль, а воплотившийся в реальность кошмар, давно его преследовавший. Он услышал крик, за который мысленно зацепился, даже не сообразив, что кричал он сам. — Я... — с трудом выдохнул он. Образ Джина в голове сменили видения из снов, заставившие стиснуть зубы от ярости. Он вновь вспомнил Демона на шоссе в тот день — существо, живущее ради ненависти и власти. К чёрту! — Я... не хочу быть... таким, как он! — выкрикнул он, отбросив проклятую сферу. Змейки под кожей недовольно остановились и неохотно отступили, возвращая всё обратно, как было. — Это ты зря, — прозвучал тот самый голос. — Кроме того, таким, как я, тебе точно не стать. Может, передумаешь? Хоаран сделал глубокий вдох, восстанавливая сбитое дыхание, и повернул голову. Демон стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Такой же, как в его недавних воспоминаниях. — То есть? — тихо спросил он. — Ты другой, — недовольно поморщившись, ответил Демон и шагнул вперёд. — Лучше используй трансформацию, раз случай подвернулся. — Верни Казаму, — пропустив слова Демона мимо ушей, потребовал Хоаран. — Я победил, а за тобой должок. — Ты ещё не победил, — ухмыльнулся противник. — Нас же тут двое. Хоаран нахмурился, разглядывая Демона. — Вот как, да? — Вот так, — кивнул Демон. — Ты можешь отказаться от боя, если хочешь, но это будет означать поражение. Хватай эту фиолетовую фигню, пока есть возможность. Без неё ты вряд ли победишь. — Иди к чёрту. — Тебе же хуже, — пожал плечами соперник и резко выбросил руку вперёд. Хоаран растянулся на камнях, пропустив над головой уже знакомую сокрушительную волну, и перекатился по плитам, сокращая расстояние. В опасной близости от глаз Демона промелькнула шпора, затем в воздухе закружились выдернутые из крыла перья. От руки, обмотанной цепью, Хоаран увернулся с одновременным ударом ногой — полетели перья из второго крыла. Следующую атаку Демон блокировал и воспользовался вновь телекинезом — словно выстрел из пушки и в упор. Хоарана отшвырнуло к стене, о которую он неплохо приложился спиной. Демону даже треск примерещился. Неужели кости переломал? Какой-то совсем уж короткий бой получился... Хоаран оттолкнулся руками от пола, с трудом перевернулся и поднялся-таки на ноги. Стало быть, треск и в самом деле примерещился. Демон ухмыльнулся и шагнул к противнику, едва не напоровшись на удар ногой в прыжке, затем получил кулаком в челюсть и сердито встряхнулся. Пора заканчивать этот цирк. Хоаран умудрился поймать запястье Демона, врезать носком ботинка в бок, после чего оказался в воздухе и наподдал ногой в спину, заставив "поцеловать" каменные плиты и кувыркнуться по полу. Старый трюк, но Демон на него попался. Ладно... В воздухе кружились чёрные перья. Не больно, но неприятно, когда их выдирают. — Как в курятнике, — хмыкнул Хоаран и атаковал вновь в прыжке. Демон вскочил очень быстро, перехватил противника в воздухе, вцепившись когтями в ударную ногу, крутанулся вокруг себя и отправил Хоарана в новый полёт. Правда, на сей раз Хоаран избежал встречи со стеной — упал на плиты и проехался по ним. Он неловко сел, схватившись за бедро. На камнях стремительно увеличивалась в размерах алая лужица. — Вот и всё, — довольно отметил Демон. Яркая кровь, стало быть, разрыв бедренной артерии. А это означало, что у Хоарана осталось всего-то две-три минуты жизни. — Ни черта, — хрипло отозвался тот. Он провёл ладонью по ноге и резко нажал дважды, перекрыв кровоток, потом сдёрнул ремень с левой ноги и туго перетянул правое бедро. А, ну да, проклятая акупунктура или что-то подобное. Но всё равно смешно. Как он собирался драться в таком состоянии? И ведь уже потерял немало крови помимо прочего. Похоже, Хоаран подумал о том же, но упрямо согнул левую ногу в колене, чтобы подняться. Хоаран чуть помедлил, наткнувшись взглядом на фиолетовую сферу. Она лежала неподалёку от его левой руки. Демон вновь усмехнулся и решил подождать. Вдруг этот недоумок всё-таки воспользуется шансом? Честно говоря, с него больше будет пользы, если он трансформирует. Выгодно, по крайней мере. А ещё Демону очень хотелось узнать, каково сейчас Казаме, но убрать мысленный щит он не рискнул. Только нытья во время боя ему не хватало. Хоаран бросил быстрый взгляд на Демона, вновь посмотрел на сферу. Противник не нападал, выжидая. Решил, что он пойдёт на трансформацию? Похоже на то. Вообще-то Хоаран о другом думал: если чёртова сфера увидела его сны и стала превращать его в летучую пакость, то почему бы ей не превратить летучую пакость в нормального человека? Демон явно не желал стать обычным, хотя... Хоаран мог и ошибаться, но сейчас других вариантов не особо много. Риск — дело благородное. Его гораздо сильнее беспокоила другая проблема: если он прикоснётся к сфере, то она, вероятно, отреагирует так же, как раньше. Превращение в демона не входило в планы Хоарана, утешало лишь то, что процесс можно предотвратить, если сделать всё быстро. Он с сомнением покосился на залитую кровью ногу. Выдержит или нет? Демону надоело стоять без дела, он шагнул вперёд почти одновременно с быстрым движением Хоарана. Тот как раз ухватил сферу и внезапно прыгнул навстречу противнику. Низкий стремительный прыжок — откуда силы-то взял? Демон вытянул руку, чтобы оттолкнуть Хоарана, но прямо в раскрытую ладонь Хоаран впечатал сферу и обхватил пальцами, не позволив отбросить фиолетовый шар, запульсировавший вновь. — Это... — Демон полагал, что сфера увеличит его способности, поэтому действия корейца его озадачили, но теперь... Что-то пошло не так. Он чувствовал нечто странное и... — Катись в ад, — прошептал Хоаран, отпустив руку Демона и неловко отшатнувшись. Он уже видел то, что противник пока ещё не осознал: сфера поглощала демоническую суть, увеличивая собственную силу. — Не может быть... — дошло, наконец, до Демона. — Нет... Невозможно! — Я победил, — спокойно отметил очевидное Хоаран и подхватил падающего Джина Казаму — без крыльев и прочих демонических атрибутов, нормального, каким ему и полагалось быть. Из ослабевших пальцев выскользнул блестящий шар, упал на плиты и подкатился к ногам Хоарана. Без сомнений и колебаний он твёрдо наступил на сферу — под толстой подошвой отчётливо хрустнуло. — Именно так... — пробормотал он. — И лучше бы убраться отсюда поскорее. Хоаран подставил плечо Джину и сделал первый шаг. Он зажмурился и закусил губу до крови, осторожно выдохнул и пошёл дальше, упрямо ступая раненой ногой и не обращая внимания на алые следы на плитах. *** Он остановил байк, опёрся левой ногой о землю — ступня тут же ушла в песок — и осмотрелся, время от времени зажмуриваясь, чтобы вернуть чёткость картинке перед глазами. Ехать дальше он не мог, потому что уже раза четыре едва не потерял управление, а Джин по-прежнему в отключке в виде бесполезного груза за спиной. Хоаран неохотно покосился на перетянутое ремнём бедро. Чёрт... Снова кровь пошла — "зажим" больше не действовал, а это паршиво. На всякий случай он опять надавил на нужные точки. Ну вот, ни черта не помогло. Хоаран посмотрел направо, в сторону горной гряды. Надо ехать туда, быть может, удастся отыскать в скалах укрытие от солнца и воду. И лучше бы поторопиться, пока он не последовал примеру Джина и не отключился. Хотя "отключился" — слабо сказано. Удобное место он нашёл через полчаса. Тихо ругаясь сквозь зубы, отволок Джина в подобие небольшой пещеры, потом позаботился о байке, убрав его с солнцепёка. В углу обнаружился подземный источник, слегка присыпанный камнями. Пришлось немного повозиться, расчищая его. Хоаран стянул с плеч жилет и, закрыв глаза, тихо зашипел от проснувшейся боли в спине. Завёл руку назад и нащупал каменный обломок, впившийся под лопатку, — последствие встречи со стеной во время боя с Демоном. Он подцепил обломок попытки с пятой и резко выдернул. Хмуро полюбовавшись на зубец в полпальца длиной, отшвырнул его в сторону. Вот здорово! Ноги было мало, теперь же и по спине заструилась кровь, которую больше ничто не сдерживало. Может, не стоило вытаскивать чёртов обломок? Впрочем, а разница, если он уже его выдернул? Хоаран зачерпнул ладонями воды и плеснул в лицо, потом попытался сделать что-нибудь с ногой. Джинсы и кожаный чехол задубели от крови и только мешали. В конце концов, он просто заново перетянул ремнём бедро и захромал к Джину. Проверил пульс — всё нормально, слегка похлопал по щеке — без толку. — Вовремя... — пробормотал Хоаран, привалился спиной к стене и вздохнул. Это он зря, теперь вряд ли уже встанет. Осторожно устроил удобнее правую ногу и проверил жгут, на левую уложил голову Джина и задумчиво провёл пальцами по тёмным волосам. По крайней мере, Джин Казама теперь похож на себя. Знак демона так и остался на его плече, но печать угрозы и безразличия, прежде проступавшая на лице, исчезла. — Послать бы тебя к чёрту... Он откинул голову назад и устало прикрыл глаза, незряче коснувшись ладонью лба Джина. Кончики пальцев едва ощутимо проскользили по коже, повторив линии носа, скул, губ и подбородка, вернулись, проделав обратное путешествие, и запутались в волосах. Хоаран слегка нахмурился — даже сейчас во тьме, перед внутренним взором, всё кружилось и вертелось, постепенно ускоряясь. Он невольно приоткрыл глаза, моргнул, пытаясь понять, что же не так, и пробормотал: — Ровно... Его повело влево, а когда щека прижалась к земле, он этого уже не почувствовал. На каменной стене осталась широкая влажная полоса, казавшаяся в полумраке пещеры чёрной.

Часть 2. Счёты

Джин прикрыл ладонью лицо и вздохнул. В голове царили пустота и необыкновенная лёгкость — непривычное ощущение, но чрезвычайно приятное. Чего-то не хватало, и это было прекрасно. Он слегка отвёл руку и насторожился, отметив нечто... Рывком сел и широко открытыми глазами уставился на Хоарана. Тот лежал на боку у стены и светился. Светился в прямом смысле слова: его окутало мягкое сиреневое сияние, едва заметно пульсирующее. Яркая линия под одним глазом, такая же — под другим, в центре лба — знак, смахивающий на росчерк молнии, и линии на груди и плечах. Песок вокруг Хоарана потемнел и стал влажным от крови. Хуже того, сиреневое сияние пульсировало — живое, но вот сам Хоаран лежал неподвижно. Джин уже видел подобное, он рванулся к Хоарану, хотел передвинуть его и устроить поудобнее, но ладонь сразу же окрасилась алым, едва он прикоснулся к спине. Эту рану он не помнил, а вот про бедренную артерию вспомнил мгновенно. Старательно поправил жгут, но толку... Вообще странно, что Хоаран до сих пор жив. Жив? Джин прижался ухом к груди Хоарана, не обращая больше внимания на светящиеся линии, но ничего не услышал. Вообще ничего: ни биения сердца, ни дыхания, а кожа холодная, почти ледяная. Прикоснулся к шее — ничего. Джин прикрыл глаза, пытаясь принять настоящее. Опять, как и всегда, вокруг него только кровь и смерть. И... Он помотал головой и вцепился в плечи Хоарана, тряхнул разок, другой, сильнее. — Хоа... Хоаран что-то едва слышно рыкнул сквозь зубы. На своём языке, разумеется. — Что? — почти шёпотом переспросил Джин. — Заткнись... — повторил по-английски Хоаран. Сведённые на переносице брови болезненно дрогнули, а сияние на миг стало ярче. Он повернул голову к стене — рыжие пряди скрыли лицо, и Джин не сразу, но всё же понял, что хоть так он пытался спрятать демонические знаки, не хотел, чтобы Джин видел их. Упрямый придурок! Можно подумать, сейчас кому-то есть дело до каких-то светящихся полос! Впрочем... Дело было, если уж говорить начистоту, потому что дух захватывало при виде этой странности. Небо без того не обделило рыжую заразу обаянием, а с этим сиреневым сиянием — так и вовсе... — У тебя пульса нет, — как бы между делом отметил Джин. — Можно подумать, у тебя он всегда был, — ответил стене Хоаран. — У меня был, у него — не знаю. Хоаран хотел было посмотреть на Джина, но передумал. Джин деловито постучал ногтем по задубевшей штанине. — Надо снять это. — Нож был в сумке. Возле байка, — тихо подсказал Хоаран, упрямо продолжая изучать каменную стену, а заодно и светиться. — А так не снять? — Пытался. Надо резать. Ну, раз надо... Джин провозился минут десять, отрезая чёртову штанину, а потом ещё столько же времени осторожно стягивал ткань с ноги, чтобы не растревожить рану. Следы от внушительных когтей на загорелой коже сразу же бросились в глаза. — Почему ты не регенерируешь? Ты же можешь. Поверх плеча взметнулись рыжие пряди, из-под которых плеснуло обжигающим золотом и ярким сиреневым сиянием. — Иди к чёрту! — Но я не понимаю, — мрачно отозвался Джин. — Что тут такого? Ты же просто... — Иди к чёрту, я сказал! — вспыхнул Хоаран и сразу же отвернулся к стене, зато теперь Джин смог разглядеть глубокую рану под лопаткой во всей красе. Чёрт возьми! У этого психа две серьёзные раны, с которыми нужно немедленно что-то делать. Лечить поздно, ибо он уже труп, стало быть, ему пора пустить в дело свои способности. А он, вот, пожалуйста, упирался и мешал своему Тёмному выполнять работу. Вероятно, Тёмный способен поддерживать в нём видимость жизни даже со столь серьёзными повреждениями. В прошлый раз Хоарана вырубило качественно и надолго, и Тёмный был свободнее в своих действиях, а вот сейчас по голове Хоарану не досталось — зараза в сознании и буянил. А если дать ему по башке, чтоб успокоился хоть на время? Тогда Тёмный его подлатает, как сможет. Неплохой вариант, вот только Джину совершенно не хотелось вырубать Хоарана — ему и так досталось из-за Джина. "Досталось" звучало очень мило, ибо, по факту, Хоаран умер. Джин задумчиво изучал взглядом широкую спину, испачканную кровью, и внезапно понял, что... — Ты хоть чего-нибудь боишься? — Ну... — Хоаран задумался и кивнул. — Да, одной вещи. — Какой? — Тебе это не понравится, так что забудь. — Я... не хочу быть... таким, как он! Хоаран действительно боялся. Боялся одной вещи, которая именно сейчас с ним приключилась. Он решил, что... — Ты не станешь таким же, как он, — тихо сказал Джин. — Иначе он давно поглотил бы тебя, ещё тогда... ну... на шоссе. У твоего Тёмного нет личности: он слышит только тебя, твои мысли — это его мысли, твоя воля — его воля, он подчиняется тебе и не в силах на тебя влиять, он хочет того же, чего хочешь ты. Джин пару минут любовался на спину собеседника, а тот продолжал молчать. — Хоа... — Заткнись! — И не подумаю. Я понятно всё объяснил, даже до идиота дойти должно было. А что не понял ты? — Тебе это сказал он, — тихо ответил Хоаран. — Скорее всего, очередная ложь. — Нет, это правда. Поэтому давай, используй уже эти способности! Я не могу смотреть на тебя! Или ты решил тут благополучно скончаться? — В смерти нет ничего страшного. По крайней мере, на мёртвого меня ты сможешь смотреть спокойно. Джин обречённо уронил голову на руки: опять Хоаран всё не так понял. — Прекрати! На мёртвого тебя я точно не смогу спокойно смотреть. И не хочу. Сейчас я не могу смотреть на тебя спокойно... потому что... потому... Не поэтому. От стены долетел ядовитый смешок. — Объяснил, угу. Поэтому тоже. Джин сквозь зубы прорычал пару ругательств по-японски, метнулся к заразе, не особенно переживая за раны, резко ухватил за плечо, смахнул со светящегося лица рыжие пряди и припал к губам ошарашенного Хоарана. Такого долгого поцелуя у них ещё не было. — Теперь дошло... — задыхаясь, спросил Джин. — Понял, почему я не могу смотреть спокойно? Ты же весь светишься! Ты всегда светишься, а вот прямо сейчас — светишься вдвойне... Он поймал ладонями лицо Хоарана и посмотрел ему в глаза. — Просто используй свои способности и ни о чём не думай. Ты — это всегда ты. Хоаран нахмурился и отстранил руки Джина. — Я не умею. Не знаю, как. И я не верю этому твоему тёмному. — Только если ты потеряешь контроль, возникнет угроза, но это невозможно. Просто прикажи тёмному восстановить тебя — он выполнит. — Какому, к чёрту, тёмному? Я его никогда не видел и не слышал! — Прикажи себе, — пожал плечами Джин. — Просто так? — Просто так. Хотя бы попробуй. Хоаран тяжело вздохнул и прикрыл глаза. *** У него стало что-то получаться, хоть и не сразу. Через час раны перестали кровоточить, ещё через полчаса — слегка затянулись. Светиться сиреневым он тоже перестал и выглядел вполне обычно. Джин присел рядом и тихо позвал Хоарана, тот не ответил. Он проверил пульс: сердце билось ровно. Наверное, просто уснул. Так даже лучше. Джин устроил голову Хоарана у себя на коленях и принялся перебирать рыжие пряди — занятие, по которому он несказанно скучал. Честно говоря, он и не думал, что сможет вновь прикоснуться к Хоарану когда-нибудь. Слишком хорошо знал, на что способен Демон. И когда он увидел Хоарана со сферой в руках... Одновременно испытал и радость, разбавленную надеждой, и ужас. Наверное, он тоже не до конца верил Демону и боялся, что Хоаран станет таким же, действительно таким же, как то злобное создание. Но жила ещё хрупкая надежда на то, что Демон не солгал, и Хоаран — другой. И Джин рад был бы умереть в таком случае, лишь бы с этим нахалом ничего не случилось. Когда Хоаран отбросил сферу, Джин опять же испытал противоречивые чувства: вновь радость и страх. Радость потому, что жизнь не напрасна, пока есть такие люди, как Хоаран, готовые отказаться от силы и власти, не желающие предавать свою сущность, не желающие жить ради ненависти и мести. И страх... Страх за него, за самонадеянного бесстрашного рыжего парня, упрямо шагавшего навстречу собственной смерти. Впрочем, теперь Джин испытывал чувство вины, потому что сомневался в Хоаране. Он ведь сам говорил Демону, что правила в отношении Хоарана не работали. И усомнился в собственных словах, поверил на миг, что всё закончится так, как того желал Демон. Только вот Хоаран в очередной раз доказал, что способен изменить судьбу вне зависимости от веры Джина в его силы. Джин легонько погладил бровь Хоарана и тонкий шрам рядом, оставшийся от когтя Демона. — Перестань, — велел Хоаран и приоткрыл глаза. Медленно сел и повёл левым плечом. — Что там? — Ничего, — едва заметно улыбнулся Джин. От раны действительно не осталось ни следа, только кровь на коже. Хоаран тем временем изучал правое бедро и, похоже, пытался найти напоминание о повреждении, но не смог. — Забавно... — пробормотал он озадаченно. — Вовсе нет. У тебя ушла уйма времени на то, что можно было сделать за несколько секунд. — Мне это не нужно, — огрызнулся Хоаран, повернулся к Джину, согнул левую ногу и упёрся локтем в колено. — Хватит уже улыбаться! — Я не улыбаюсь. — Я вижу. — Он с недовольным лицом провёл пальцами по ноге, пытаясь соскоблить засохшую кровь. — Сейчас бы ванна не помешала. — Помечтай. — Нужды нет. Можно легко организовать. — Как? — опешил Джин. — Там источник, — Хоаран мотнул головой в сторону тёмного угла. — Рядом внушительная каменная выемка в полу. Можно направить туда воду. — Она ледяная. — Камней навалом, развести огонь нетрудно. Думаю, штук пять горячих камней хватит, чтобы нагреть воду. Джин и не знал, что сказать. Такое ему в голову не приходило. Хоаран вздохнул. — Предлагаешь мне самому всё делать? Или всё-таки поможешь? — А ты уверен... — Уверен, — отмахнулся он, поднялся и отправился к источнику. Джин едва не расхохотался, разглядывая необычный фасон его джинсов. — Придётся тебе сделать из них шорты. — Какие шорты? Ты такой косорукий, что из них теперь только трусы получатся, — проворчал из угла Хоаран. — Лучше я одолжу твои брюки, а шорты сам носи. — Я в них не влезу, — хмыкнул Джин. — А мои брюки с тебя свалятся. — Иди к чёрту! Ярость Хоарана умиляла Джина. Всё-таки даже по перебранкам он скучал. Совесть не позволила ему отлынивать: он послушно развёл огонь, притащил подходящие камни и помог Хоарану с водой. Потом они сидели у огня и ждали, пока камни дойдут до кондиции. Джин сквозь язычки пламени разглядывал Хоарана, тот задумчиво смотрел в сторону входа в пещеру на стремительно надвигающиеся сумерки. Джину чего-то не хватало. И дело было вовсе не в отстранённости Хоарана: он всегда холоден и сдержан, если нет драки. Не хватало чего-то другого, но Джин никак не мог понять, чего же именно. — О чём ты думаешь? Хоаран едва заметно вздрогнул и покосился на Джина. — Ни о чём. — Решил восполнить пробелы в области медитации? — У меня нет пробелов в этой области, — безразлично пожал плечами Хоаран. И Джин внезапно понял, чего ему не хватало. Не хватало Хоарана. Казалось, что Хоаран сейчас бесконечно далёк от него, словно всё, что их связывало прежде, куда-то подевалось, пропало, перестало иметь значение. И он не мог винить в этом своего бывшего соперника, потому что Хоарану пришлось дважды умереть из-за Джина, угодить в лапы Демона и... В общем, всё из-за Джина. И нетрудно понять желание Хоарана держаться подальше от источника таких неприятностей. Кроме того, Демона больше нет, Джин свободен и волен делать всё, что пожелает. И свет ему не нужен уже, ведь тьма ушла. Так ведь? Хоаран ему не нужен? Грудь сдавило болью, пришедшей откуда-то изнутри. Не так. Пусть тьма и ушла, но... — Ты помнишь, что было на шоссе? — тихо спросил он, не глядя на Хоарана. Тишина в ответ. Джин обречённо вздохнул. — Ты угробил мой любимый байк. — Что? — Что слышал. Я так и не понял, на кой чёрт надо было взрывать ни в чём не повинный байк. Кстати, ты мне должен уже два... Нет, три мотоцикла. Первый ты мне проиграл, второй взорвал, а третий... Ну ладно, третий я сам в тебя запустил, но ты мог просто его поймать и вежливо вернуть законному владельцу. С тебя три байка, — подытожил Хоаран. — Ты собираешься ими торговать? — Нет, гонять. Хоаран выкатил один камень из огня и довольно кивнул. — Самое то. Казама, шевелись, ванна ждёт. *** Это воистину блаженство — окунуться в тёплую воду посреди пустыни. Джин смахнул влажные волосы со лба и посмотрел на Хоарана — тот пытался смыть кровь со спины. — Помочь? — Я сам. Джин молча поймал его за плечо и хотел потереть спину, но Хоаран неожиданно резко сбросил руку со своего плеча. — Я сам, — твёрдо повторил он и нырнул. Джин растерянно смотрел на собственную ладонь. Это было больно, очень. Хоаран вынырнул и провёл рукой по лицу, стерев капли, прямо взглянул на Джина и закусил губу. Немного помолчав, проговорил негромко: — Не ищи приключений на свою задницу. Ты ведь забыл? Забыл. Я тебе больше не нужен, так что живи себе спокойно. И забудь про байки. Считай, что ты ничего мне не должен. Завтра отвезу тебя в селение, и мы тихо-мирно разбежимся. Влипнешь в неприятности снова — кричи. — Будешь снова меня спасать? Хоаран неопределённо пожал плечами и снова нырнул, избавляясь от песка в волосах, а заодно и от необходимости отвечать на вопрос. Чёрта с два! Джин поймал заразу в воде и выволок на поверхность, заломив руку за спину. — Мне кажется, кто-то чего-то не понимает, — заявил он взбешённому подобным обращением Хоарану. — Я, к примеру, не понял, что за чушь ты сказал. — Пусти! Или пожалеешь, — предупредил Хоаран. — Хочешь подраться? Джин получил кулаком в челюсть и всё-таки упустил Хоарана, шлёпнувшись в воду. Хоаран его выловил и рывком поставил на ноги. Осмотрев кашляющего Джина, он тяжело вздохнул. — Нет, подраться с тобой я не хочу, потому что результат драки известен заранее. Скучно. — Даже подраться не хочешь? — отдышавшись, уточнил Джин. — Вообще ничего не хочешь? Совсем ничего? Я тебе тоже уже не нужен? Тогда почему просто не прикончил Демона вместе со мной? Ты ведь мог. Избавился бы сразу от всего ненужного и обременительного, потому что, как видишь, мне ты ещё нужен. — На кой чёрт? — фыркнул Хоаран, откинув влажные пряди с лица. — Ты вообще-то собирался свернуть мне шею сразу после той ночи. — Но не свернул же. — Не свернул, — согласился Хоаран. — Я так и не понял, почему. Ты ведь хотел просто забыть, так? Я сделал всё, что смог. И не потому, что ты попросил, кстати, а то опять начнёшь задавать дурацкие вопросы. Я хотел сделать это — и я сделал. Но теперь тебе это не нужно больше. — Считаешь, что у меня настолько плохая память? — взвился Джин. — Я тоже этого хотел! — Угу. Хотел тогда, а теперь... — И теперь хочу, — очень тихо добавил он. Хоаран озадаченно почесал затылок. — Просто привык, навер... Джин выловил Хоарана из воды и тоже рывком поставил на ноги. Тот откашлялся и потёр челюсть. — Какого чёрта?! — Скажешь такое ещё раз — получишь добавку, — мрачно рыкнул Джин. — Сам получишь! — Так мы всё-таки подерёмся? — с надеждой спросил Джин. — Какого чёрта?! — Ты повторяешься. — Достал! Иди ты... Джин никуда не пошёл, а просто дёрнул к себе рыжее воплощение ярости и закрыл ему рот поцелуем. На миг, потому что Хоаран тут же вывернулся и на шаг отступил. — Я помню, что ты терпеть этого не можешь, — не дав и слова сказать Хоарану, торопливо заговорил Джин, — но у меня не было иного выхода. Шагнул вперёд и прикоснулся к его щеке, но руку тут же стиснули сильные пальцы. — Просто хочу убедиться, что это не сон. Можно? — Я снюсь только в кошмарах, — пробормотал Хоаран, но руку отпустил. Джин провёл пальцами по коже, чувствуя лёгкие неровности шрамов. Хоаран нахмурился, недовольно глядя на него. — Неужели это так неприятно? У тебя вообще эрогенных зон нету? Хоаран целую минуту ошеломлённо смотрел на него, а потом неожиданно последовал взрыв хохота. Джин с недоумением уставился на Хоарана, пытаясь сообразить, что же такого смешного он сказал. Продолжая смеяться, Хоаран показал ему раскрытую ладонь. Джин свёл брови на переносице, но не сообразил, что бы это могло означать. Хоаран провёл по большому пальцу кончиками остальных и сквозь смех пояснил: — Это моя единственная эрогенная зона, Казама. Знаешь ли, никто и никогда не пытался меня погладить, скорее уж, наоборот. Мне хорошо, когда я сам прикасаюсь... Джин поймал руку Хоарана и озадаченно прочертил ногтем по подушечке безымянного пальца линию — едва ощутимо, погладил. Хоаран больше не смеялся: он застыл, прикрыв глаза, и широко улыбнулся. Джин смелее повторил эксперимент, провёл по кончику указательного пальца губами. — Странно, — тихо произнёс Хоаран. — Никто раньше так не делал. — Тебе не нравится? Хоаран молчал, продолжая улыбаться, пока Джин гладил легонько его пальцы. Он закусил губу и помотал головой, потом всё же почти неслышно признался: — Нравится... Кажется, он собирался ещё что-то сказать, но не смог, потому что Джин сжал кончик его пальца губами и легонько тронул языком. Хоаран застыл на месте, на лице — растерянное выражение, удивлённо приподнятые брови над закрытыми глазами... Похоже, он не знал, что ему делать с новыми ощущениями, или же был попросту не готов к этому. Забавно это выглядело и одновременно печально. Словно маленькому ребёнку, не знавшему радостей детства, вручили красивую игрушку, а он никак не мог понять, зачем это и для чего, потому что хотел получить в подарок нож. Да, Хоаран сейчас напоминал растерянного ребёнка, и Джину почему-то не хотелось, чтобы кто-то другой видел его таким. Удобнее перехватив пальцы Хоарана, он провёл ими по своим губам, щеке, потёрся о них скулой. Действительно необычно. Странное ощущение: чувствовать прикосновения Хоарана, но самому выбирать, как дотронуться и где, — двойное удовольствие. Впрочем, он всегда поражался удивительной чувствительности рук Хоарана, но не придавал этому большого значения. Как оказалось, напрасно. Невольно Джин притянул упрямца к себе, зарылся пальцами в рыжие пряди, но Хоаран тут же ощетинился и выскользнул из объятий. Как видно, кое-кто перегнул палку. — Мы остановились... Ах да! Иди к чёрту! Хоаран выбрался из воды и мрачно осмотрел свои пострадавшие джинсы, покосился на брюки Джина и что-то себе там подумал. Только подумал, потому что Джин поспешил спасти свою одежду от загребущих лап Хоарана. — Интересно получается, — пробормотал Джин, задумчиво разглядывая шрамы на плече Хоарана. — И как мне прикажешь к тебе приставать? Хоаран как раз сделал шаг к костру, споткнулся на последних словах и едва не растянулся на камнях. — Что? — Ну, обычно всё как-то само получалось, а теперь... Кажется, в таких случаях принято приставать или домогаться. Домогаться с тобой не прокатит, стало быть, надо приставать. Но с тобой, похоже, и это не получается. Ты же каждый раз змеёй шипишь, стоит только... — Заткнись! — рыкнул Хоаран. — Нет уж! Джин всё-таки вцепился в плечо Хоарана и резко развернул его к себе, поймал лицо ладонями и прямо встретил его светящийся яростью взгляд. Не позволил ни отшатнуться, ни вырваться — настойчиво смотрел в золотистое сияние, переполненное гневом. — Ну чего ты хочешь от меня?! — с почти осязаемым отчаянием бросил ему в лицо Хоаран. Голос его предательски дрогнул, сильнее подчеркнув акцент. — Ещё раз убить? Заполучить в собственность? Использовать в своих планах? Чего ты хочешь? Джин отшатнулся как от удара, крепко закрыл глаза и до крови закусил губу от боли. Потому что Хоаран... У него было право сказать это. И не только это. Джин думал, что готов услышать подобное, но он сильно ошибался. С трудом подняв голову, он вновь посмотрел на Хоарана. Потребовалось немалое усилие, чтобы сделать это. — И ты действительно считаешь, что я... хочу именно... — Неважно, что я считаю, — вздохнул Хоаран, помолчал немного, взглянул всё-таки на Джина, но почти сразу же отвернулся. — Я не поеду с тобой. Разбирайся сам со своей корпорацией, мне там места нет. У меня иной путь. — Это больше не моя корпорация. Джин Казама погиб там, — он неопределённо махнул рукой в сторону пустыни. — Разве ты никогда не берёшь с собой напарника? В ожидании ответа Джин изучал напряжённую спину Хоарана. Вот он слегка склонил голову, пальцами ноги тронул гладкий камень, выпрямился и задумчиво произнёс: — Зависит от того, куда напарник хочет попасть. — А если ему с тобой по пути? — А ты знаешь, куда я поеду? — фыркнул Хоаран. — Куда бы ни поехал, мне всё равно по пути. — Проще говоря, ты решил не отдавать мне долг в три байка? — Только не это... — взмолился Джин. Эти три чёртовых байка у него уже в печёнках сидели. Он встряхнул брюки, порылся в карманах и нашёл-таки чековую книжку. — Вот... Хоаран медленно развернулся и так посмотрел на него, что Джину стало слегка не по себе. — Убери, — поморщившись, велел Хоаран. — Мне не нужны твои деньги. — И что тогда тебе нужно? — Поменялись ролями, да? — Нет. Просто ты ведь тоже чего-то хочешь, так? — Ага, чтобы кое-кто возвращал долги. Джину хотелось взвыть. — Ты можешь хоть минуту не думать о чёртовых байках? — Я о них и не думал, — хмыкнул Хоаран. — Но тогда... — Всё. Мне надоело! — почему-то разозлился Хоаран. — Отбой. Подъём на рассвете. Из сумки он вытащил походное одеяло и растерянно запустил пятерню в рыжие пряди. Джин едва удержался от злорадного смешка — одеяло-то одно, а их двое. Ну и как быть? Судя по лицу Хоарана, он явно подумывал послать Джина куда подальше, потом вздохнул, расстелил покрывало у костра и устроился на дальней от пламени половине, подложив под голову свёрнутую жилетку. Джин озадаченно смотрел на него, потому что Хоаран улёгся по диагонали. Понял суть позже, когда Хоаран кое-как накрылся углом одеяла. — А я у огня не поджарюсь? — с сомнением спросил Джин. — Лучше поджариться, чем околеть, — мрачно рыкнул Хоаран. — А сам-то? — Мне всегда жарко. Отстань. Джин осторожно устроился на своей половине, сунув под голову свёрнутые брюки, и тоже накрылся углом одеяла. Да уж. Хотя он не прикасался спиной к спине Хоарана, всё равно чувствовал тепло рядом, близко-близко. И ведь казалось, что всё будет в порядке, так почему же Хоаран внезапно разозлился? Что такого ляпнул Джин? Какие долги имел в виду этот... этот... мерзавец, скотина, зараза, сволочь, осёл упрямый, непроходимый болван, остолоп, олух... — Ты можешь высказывать своё мнение обо мне про себя? — неожиданно прозвучал голос Хоарана. — Я так и... — Ты громко думал. Джин стиснул зубы и промолчал. — Всё равно слышу. Опять смолчал, перебирая в уме самые грязные ругательства, какие только знал. — Может, просто уснёшь, наконец? Он вздохнул, и, глядя в огонь, пробормотал: — Прости... Услышал или нет? Неважно. Джину хотелось сказать это. — Прости. Это была моя вина. Если бы не та ночь, он не стал бы преследовать тебя. Кажется, он чего-то опасался и... тогда, на шоссе... Он с самого начала знал, что ты... Прости. Джин умолк и прикрыл глаза. Ну вот, сказал, а дальше-то что? Но он действительно чувствовал вину перед тем, кто был ему дорог. И Хоаран — единственный, кто остался у него сейчас. Он потерял всех, всех до единого, но пока рядом этот упрямый рыжий парень, Джин способен на всё, способен всё выдержать, способен дотянуться до света из самого непроглядного мрака и жить. — Что ты сказал? — Хоаран резко сел. — Ну... — Нет, я о другом. Ты сказал, что он знал с самого начала? С самой первой встречи? — Хоаран мрачно смотрел на Джина сверху вниз. — Я узнал только в больнице, когда... — Джин прикусил язык, но уже было поздно. Хоаран обхватил колено руками и устремил взгляд куда-то в сторону входа. Он молчал, и это беспокоило Джина. — Как... Как это было? — вдруг спросил он. — Что ты помнишь? — Обо что-то ударился — и всё, — уклончиво ответил Хоаран. — Шею сломал? Или голову разбил? Джин отвернулся и уставился на огонь. В тот раз пострадали не только шея и голова. И он точно знал, что ещё не раз увидит ту самую картину в кошмарах. И вдвойне хуже от того, что Хоаран даже тогда остался всё таким же... Пока Джин размышлял, как "подсластить пилюлю", Хоаран, похоже, прекрасно понял, что же он пытался умолчать. — Ладно, и что было потом? — Печать, — очень быстро ответил Джин. — Но... — Понятно. Я не про это, а про тебя и твоего тёмного. — Давай не будем об этом, — попросил Джин. — Если ты припёрся в больницу, то, выходит, махнулся местами с ним. Как? Интересно, его специально учили находить самые больные места и в них ковыряться? И что же соврать? Джин ненавидел ложь, а уж лгать самому... Но и правду сказать — как? — Неважно. — Важно, — возразил Хоаран. — Если такое случится со мной, то лучше знать, что может изменить положение. — Ну да. Только тебе это не поможет. — Почему? Джин закрыл глаза и едва слышно ответил: — Потому что моя смерть вряд ли произведёт на тебя неизгладимое впечатление... — И если бы я не умер, то ты остался бы... То есть, остался бы он? — Я не знаю, — устало вздохнул Джин. — Хватит. Хоаран лёг на одеяло, задев плечом Джина, потом повернулся на бок, вновь выдержав дистанцию. Больше он ни о чём не спрашивал, а скоро и вовсе уснул. Джин ещё крутился с полчаса и мысленно ругал уже себя, вспоминая всё, что наговорил. Глупо и торопливо, а ведь можно же было рассказать по порядку. Неужели на этом всё? Жирный крест? Хоаран ведь упрям: раз приняв решение, он его не менял. Помаявшись ещё немного от невесёлых дум, Джин всё-таки провалился в тревожный сон.

Часть 3. Вера

Он проснулся от кошмара — накаркал. А ещё замёрз. Оказалось, что ночи в пустыне значительно холоднее, чем он думал. С другой стороны, получил возможность полюбоваться на спящего Хоарана в отблесках почти погасшего костра. Джин по пальцам мог пересчитать случаи, когда Хоаран засыпал у него на глазах. А вот такого, чтобы он сам проснулся раньше или обнаружил Хоарана рядом на рассвете... Такого никогда не было. Ночной огонь всегда превращался в утренний ветер и исчезал без следа задолго до пробуждения Джина. По крайней мере, так ему казалось. Любоваться долго не вышло: или Хоаран почувствовал его взгляд, или ещё что, но он внезапно ухватил Джина и крепко прижал к себе. Знакомо до боли. От горячей ладони на животе по коже разбегались приятные волны тепла, спиной Джин ощущал твёрдые мышцы груди Хоарана. Тот ещё и ногу закинул на него. Сразу же стало жарко и уютно. И даже если бы внезапно захотелось отодвинуться, Джин не смог бы это сделать. И вроде бы никто не держал его, но... Впрочем, Джин и не собирался отодвигаться, он легонько дотронулся пальцами до ладони на животе, потом прикоснулся смелее и накрыл её собственной рукой. Наверное, с рассветом всё это закончится, но до рассвета ещё есть немного времени. И неважно, если это закончится. Это ведь не главное, хотя, несомненно, весьма приятное добавление ко всему прочему. Он прикрыл глаза, сосредоточившись на размеренном тёплом дыхании, едва ощутимо щекотавшем шею. И как это получалось у Хоарана? Что бы он ни делал, в итоге Джину нравилось всё: каждое прикосновение, каждое движение, каждая потревоженная эмоция. Каждая минута, проведённая рядом с Хоараном, была настоящей, наполненной смыслом и жизнью, даже если Хоаран злился, рычал, демонстрировал безграничное недовольство — всё равно. Когда-то Джин уже пытался понять, что именно в этой заразе его привлекало. Не понял тогда, не понимал и сейчас. Сила, воля, красота, свет? Да, это привлекало, но не являлось определяющим. Головоломка какая-то. Джин попытался чётко сформулировать собственное желание. Чего он хотел от Хоарана? Хотел обхватить его руками — вот так и остаться. Навсегда. Просто держаться за него и не отпускать, стоять рядом с закрытыми глазами целую вечность и знать, что Хоаран с ним. Днём ли, ночью ли, под солнцем, под дождём, под снегом — неважно. Всё неважно. Просто держаться за него — остальное не имело значения. И, наверное, такое желание могло показаться глупым и бессмысленным, но, тем не менее, Джин хотел именно этого. Только этого. И чтобы Хоаран его не отталкивал. Джин вцепился обеими руками в ладонь Хоарана и закрыл глаза, позволив себе утонуть в волнах чистого блаженства. Хорошо, что он всё-таки разобрался в себе немного и определился с собственными желаниями. Действительно, зачем заставлять Хоарана делать то, чего он не хочет, если для счастья достаточно просто быть рядом с ним? Как там говорилось: что имеем — не ценим, а потеряв — плачем? Похоже, Джин научился ценить то, что имел. Он плотнее прижался к Хоарану и улыбнулся. Столько сложностей, а решение удивительно простое. — Что ты делаешь? — сонно поинтересовался Хоаран и попытался отнять руку. Разбежался! Джин не собирался так просто отпускать горячую ладонь. — Мне холодно, — пробормотал Джин, продолжив улыбаться. — И, если что, я к тебе не приставал. — Чёрт... Хоаран, похоже, обнаружил собственную ногу, закинутую на Джина. Он её тут же убрал. Печально. Хоаран завозился за спиной Джина, кажется, приподнялся на локте. — Ты чего улыбаешься? — Просто так. — Отпусти, — велел он и попытался вновь высвободить руку. Джин помотал головой и сжал запястье Хоарана крепче. Улыбаться он не перестал, не получалось. Через минуту они уже катались по одеялу, навешивая друг другу от души. И Джин не мог вспомнить, кто же начал первым. Скорее всего, Хоаран, но твёрдой уверенности не было. Джин зашипел, когда в спину впился острый камешек, и слизнул кровь, лившуюся из расквашенного носа, наугад двинул кулаком — куда-то попал, в ответ получил по уху так, что в голове зазвенело. — Чёрт... Он открыл глаза и взглянул на противника. Ого, кажется, он опять разбил Хоарану губу — на том же самом месте. Но куда больше его беспокоила реакция собственного тела. Кроме того, он не мог отвести глаз от чёткого рисунка губ Хоарана. Не мог — и всё тут. Масла в огонь подливала и приятная тяжесть навалившегося на него тела. Смешно получалось, однако. Джин не мог больше драться с Хоараном. И не потому, что стал слабее или уступал хоть в чём-то — вовсе нет, а потому, что его предавало собственное тело. Он крепко обхватил Хоарана руками и прижал к себе, твёрдо решив, что не отпустит ни за что. Тот попытался высвободиться, но скоро притих. Вероятно, понял, что произошло с Джином. — Ты издеваешься? — пробормотал он, скользнув пальцами по бедру Джина. — Если бы... — хрипло отозвался Джин и зажмурился, чтобы не видеть Хоарана вовсе. Но это не мешало чувствовать, например, гибкие мышцы под ладонями или... — Чёрт бы тебя побрал! — выдохнул Хоаран, провёл губами по подбородку Джина. Джин не возражал. Тем более, если этот "чёрт" рыжий, с отвратительным нравом, светящийся сиреневым и больше смахивающий на ангела. — Слишком долго... — запинаясь на каждом слове, с трудом выговорил Хоаран после жадного поцелуя. Он резко высвободился из хватки Джина и рывком заставил сесть к себе на колени, вновь потянулся к губам Джина, а ладонями скользнул вниз по груди, бокам и неожиданно надавил большими пальцами на две выступающие косточки на бёдрах, заставив Джина задохнуться от головокружительного упоения. Ничего не забыл за это время, похоже, и нажал, добившись именно такого эффекта, какого хотел. Почти абсолютный восторг. Почти. Хоаран подхватил бёдра Джина и чуть приподнял. Джин даже не понял сразу, что он сделал, ослеплённый взрывом эмоций. Наверное, это должно было быть несколько болезненно, но он не почувствовал — Хоаран позаботился об этом. Всё, что он теперь ощущал, — внутри его тела горячее доказательство неистовой жажды Хоарана. Прижавшись губами к его шее, Хоаран хрипло повторил, словно извиняясь: — Слишком долго... Он не был груб, скорее, торопился и проявлял несдержанную страстность, но Джин и не протестовал, потому что Хоаран сказал правду — слишком много времени они провели вдали друг от друга. Он и сам испытывал голод и сводящее с ума желание. Движения внутри срывали с губ стоны, но этого так мало, хотелось больше, ещё больше. Кажется, он прошептал имя Хоарана. Или нет. Кожу на шее обожгло яростным поцелуем, быстрые толчки почти отзывались болью в теле. Почти. Хоаран заставлял его балансировать на тонкой грани между исступлённым восторгом и острой болью, захлёбываясь наслаждением. Пока пожар не превратился в тлеющие угольки. *** Задыхаясь, Джин прижался лбом к плечу Хоарана, зажмурился, чувствуя дрожь в теле и слушая сбившееся дыхание. Шевелиться не хотелось, к тому же приятно осознавать, что Хоаран всё ещё внутри него, приятно от тепла обнимающих рук и приятно понимать, что он нужен, хоть это и пытались отрицать. И нужен больше, чем просто средство для утоления страсти, иначе Хоаран не стал бы проявлять такую заботу о его самочувствии и точно не стал бы извиняться за спешку. Тёплые пальцы тронули подбородок, заставив Джина поднять голову, потом Хоаран накрыл его губы своими, мягко играя с огнём кончиком языка. Внезапно он чуть отстранился, из-под ресниц сверкнуло янтарное пламя, обожгло лицо Джина. Безбожно коверкая английское слово, Хоаран хрипло произнёс: — Мало... Наверное, он почуял согласие Джина ещё до того, как Джин успел его озвучить, поэтому прижал к себе и увлёк на одеяло, мягко перекатился, оказавшись сверху, и внимательно посмотрел на Джина. Джин невольно затаил дыхание, осознав ещё одно своё желание. Вот так тоже можно — навсегда. Просто бесконечно долго видеть перед собой светло-карие блестящие глаза так близко, находя в них собственное отражение и поражаясь каждый раз их способности наполняться янтарным сиянием с танцующими в глубине озорными тенями или превращаться в обжигающее расплавленное золото ярости. — И что ты там видишь? — слегка нахмурившись, тихо спросил Хоаран. — То, что могу увидеть только я, — одними губами, почти беззвучно ответил Джин. Вот теперь он ответил правильно и почувствовал доказательство этого внутри собственного тела. Хоаран зажмурился на миг, сражаясь уже сам с собой. — Когда-то ты... сказал, что это означает моё превосходство над тобой... — пробормотал он. — Хорошая у тебя память. — Джин смахнул с его лба длинную прядь. — Должен же я был разозлить тебя тогда, вот и сказал это. И я не думал, что ты... — Я не об этом. — Хоаран сердито мотнул головой и опалил лицо Джина взбешённым взглядом. — Если ты допустил такую мысль, то какого чёрта сейчас... Джин сжал губы и посмотрел в сторону. Сказать или не сказать? Вообще-то, теперь он понимал, что всё наоборот: нынешняя ситуация означала превосходство не Хоарана, а как раз именно Джина. И да, они никогда не говорили о чувствах, но, быть может, они никогда в этом и не нуждались? Прикосновения рук и губ Хоарана были красноречивее любых слов, как и отклик Джина на эти прикосновения. С другой стороны, многим требовались ещё и слова. Сказать. Он не успел. Всё-таки Хоарану слова не требовались, ему хватило одной решимости Джина произнести их. Странный, ни на кого не похожий человек. Джин запрокинул голову и закрыл глаза, когда губы Хоарана перебрались на шею и плечи. Он знал, что на его теле останутся следы, непременно останутся, потому что Хоаран не умел иначе "говорить" о чувствах, зато эти "слова" запоминались надолго и были искренними. Он вздрогнул от лёгкого прикосновения к внутренней стороне бедра — кончики пальцев быстро пробежались, дразня, потом тронули кожу под коленом — сладкая пытка. Хоаран больше никуда не торопился, и это означало, что Джину придётся выдержать немало. Кроме того, внутри него пульсировала горячая плоть, придавая ситуации особую пикантность. Он невольно потянулся к мягким рыжим прядям, запустил в них пальцы и легонько дёрнул, когда губы потревожили ямку меж ключицами. Хоаран фыркнул и опасно надавил кончиком языка на ту самую чувствительную точку, которую он первой обнаружил на теле Джина. С томным стоном Джин обхватил его руками и ногами, будучи не в силах выносить дальше эти муки. Голод не прошёл, судя по всему, а лишь затаился на время. Запрокинув голову, он широко открытыми глазами наблюдал за медленно вползающим в пещеру солнечным светом — тот самый рассвет, которого он так боялся. — Солнце... — с трудом выдохнул Джин и всё-таки зажмурился. Он невольно напрягся в ожидании ответа и почувствовал, что Хоаран остановился. — К чёрту, — коротко бросил Хоаран, прикоснулся ладонью к его щеке и легонько тронул губами уголок рта. Джин едва сдержал стон, когда Хоаран с азартом продолжил прерванное занятие. Вот уж воистину — к чёрту рассвет! Не первый и не последний, а вот они потеряли уже столько времени. Больше он не думал ни о времени, ни о рассвете — не мог. Что-то сбивчиво говорил, повторял имя, остро чувствуя каждое движение, с силой сжимал пальцами плечи Хоарана, ощущая его в себе и его уверенные прикосновения к затвердевшей плоти Джина. И, кажется, он всё-таки сказал это, те самые слова. Ещё и повторил, когда захлебнулся восторгом. Он совсем не думал об этом и не собирался говорить ничего подобного, но сказал. Потом они лежали рядом на одеяле, приходя в себя. И Джин волновался. Глупо надеяться, что Хоаран ничего не услышал. Услышал наверняка. Всё-таки из них двоих всегда именно Джин был шумным, только раньше он... Хоаран так непредсказуем, лучше бы он сделал вид, что ничего не слышал. Хоаран приподнялся на локтях и смерил Джина слегка озадаченным взглядом. — Всё-таки я слишком сильно стукнул тебя по голове... — пробормотал он. — Вовсе нет, — угрюмо отозвался Джин. По губам Хоарана скользнула призрачная улыбка, но он почти сразу же отвернулся, не позволив Джину ею полюбоваться. — Твоё дело, но я того не стою, — тихо сказал Хоаран. — Подъём, Казама! День в разгаре, а нам ещё камни греть. — Какие камни? — не придумав лучшего вопроса, брякнул Джин. — Для ванны, придурок! *** Звякнул дверной колокольчик, впустив в лавку колоритную парочку. Девушка за барной стойкой удивлённо переводила взгляд с рыжеволосого парня на темноволосого и обратно. Похоже, красивые парни пошли нынче косяком. — Где тут у вас можно купить одежду? — вместо приветствия спросил рыжий с необычным акцентом. Впрочем, его невоспитанность с лихвой искупала обаятельная задорная улыбка. — Здесь, — неуверенным голосом отозвалась девушка. — У нас только одна лавка. — А джинсы у вас есть? — вмешался темноволосый — несомненно, японец — и назвал нужный размер. Спутник удивлённо уставился на него. Продавщица исчезла за шторкой и через минуту спросила: — Чёрные подойдут? — Вполне, — ответил рыжий. — А где можно их надеть? Девушка вернулась за стойку, протянула ему джинсы и указала на дверь слева от стойки. — Вон там примерочная. Когда парень направился к двери, она отметила на его правой ноге под кожаным чехлом полоску обнажённой кожи. Тем временем японец изучал висевшие на стене безделушки, наконец, он тронул один из амулетов. — Это тоже продаётся? Она подошла к нему и взглянула на то, что он выбрал. — Для защиты от злых духов. Он двойной, вот, смотрите... Девушка потянула за светлую половинку амулета — в руках у незнакомца осталась тёмная, а цепочка тоже оказалась двойной: у каждой части амулета — своя. — Покупаю, — немного подумав, решил парень. И только теперь продавщица заметила на его шее чёткий отпечаток чьих-то губ. Из-под рукава футболки едва заметно выглядывал ещё один яркий след. Слегка покраснев, девушка метнулась к стойке. Японец с невозмутимым видом расплатился и за джинсы, и за амулет, а она, продолжив незаметно его разглядывать, пришла к выводу, что ему очень подходила тёмная половина амулета, которую он сразу надел на шею. Мрачноватый, несколько отстранённый, с печалью, притаившейся в глазах... Внезапно печаль сменилась тихой лучистой радостью. Девушка повернула голову и увидела рыжего парня. Он сделал пару шагов, пытаясь осмотреть обновку на себе. Напрасно. Джинсы превосходно сидели на узких бёдрах, хотя в этом была отнюдь не их заслуга. — Может, всё-таки купишь шорты? — с улыбкой поинтересовался японец. — Не дождёшься! — Рыжий бешено сверкнул глазами на спутника. — Жаль, они смотрелись бы... — Заткнись! — прорычал парень в джинсах, потом мило улыбнулся девушке. — Спасибо. Он решительно направился к выходу, совершенно не беспокоясь о том, последовал ли за ним японец. А тот последовал, догнал сердитого напарника и слегка придержал за руку. — Подожди. У меня есть подарок для тебя. — И что это? — с подозрением спросил рыжий. — Ты хоть глаза закрой для приличия, — вздохнул темноволосый. Пробормотав что-то на незнакомом языке, парень в джинсах всё-таки закрыл глаза. Спутник неторопливо надел ему на шею светлую половинку амулета и слегка поправил, чтобы она ровно лежала на груди. — Вот. Рыжий покосился на украшение и закусил губу, потом спросил: — Я тебе уже говорил, что ты придурок? — Тысячу раз. — Угу. Ты придурок! Пошли уже. Девушка подошла к окну и проводила взглядом странную парочку. Они приехали на мощном байке, который только что заправил сосед, владелец бензоколонки. Рыжий, похоже, байкер, а вот определить род занятий брюнета она так и не смогла. Он устроился за спиной обаятельного спутника и крепко обхватил его руками. Судя по всему, он пытался что-то вдолбить в голову рыжему парню, а тот сердито огрызался. Она наблюдала за ними до тех пор, пока они не исчезли, растворившись в песчаном полотне пустыни. Странные красивые молодые люди, разительно друг от друга отличавшиеся, но так естественно смотревшиеся вместе. Один делился радостью и обаянием, другой — спокойствием и рассудительностью. Забавно, тот амулет, который купил темноволосый, предназначался близнецам. Они не походили на братьев, но вот назвать их близнецами... Девушка ещё не знала, что вечером ей покажут фотографию японца люди в необычной форме. И не знала, что солжёт в ответ на вопрос: "Вы видели этого человека?" И она даже не догадывалась, что эта ложь спасёт ей жизнь, как и соседу, который последует её примеру. Быть может, амулеты действительно способны защищать, если в них верить? По крайней мере, тот темноволосый парень точно верил во что-то. Или в кого-то...