Огонь и Ветер

Hidden Story ― 02 (Джин)

То, что я искал

Это было приятно: обхватить Хоарана руками за пояс, сцепить ладони в замок и спрятаться за его спиной от ветра, согревшись столь желанным теплом. По крайней мере, это отгоняло сердитые мысли. Почему я позволил себя уговорить? И в который уже раз? А ведь не так давно я заявил ему в лицо, что не намерен опять жить в гараже, где нет ни нормальной ванны, ни спальни, ни кухни, ни... Да что вообще могло быть в гараже? Только транспорт, инструменты, масло, бензин и... Хоаран. Последний довод, как и всегда, оказался определяющим. Он хотел в гараж ― в свой проклятый сеульский гараж. И он ни слова не сказал по этому поводу, так что обошлось и вовсе без уговоров. Но я же не идиот, я же видел, что ему не по себе в отеле, что он... Мой Эндзэру казался открытым и жизнерадостным, но на самом деле он оставался загадкой до сих пор. Даже для меня. И то, что я провёл рядом с ним так много времени, ровным счётом ничего не значило. И всё это время продолжались мои попытки подобрать к нему ключ. Так хотелось "прочитать" его, убедиться в своих подозрениях либо в их ошибочности. Мои чувства не нуждались в доказательствах или обосновании ― их нельзя изменить. Точнее, изменить их мог я, если бы захотел этого. Только я сам. Но не он. Хоаран мог сбежать от меня или же вовсе вычеркнуть из своей жизни некоего Джина Казаму и перестать замечать последнего, но Джин Казама не намеревался уступать ему. Вот то обстоятельство, которое он никогда не мог изменить. И осознавать это невыразимо приятно, но я до сих пор не понял, почему. Впрочем, если разобраться... Хоаран никогда и не пытался влиять на меня или диктовать свою волю, он просто делал то, что хотел. Словно в его жизни ничего не изменилось, словно моё присутствие рядом... словно не было этого. Он жил так же, как и прежде, и не требовалось быть мудрецом, чтобы это заметить. Но, с другой стороны, он не мог не считаться с моим присутствием вовсе. По крайней мере, я не позволял ему забыть о себе. Или мне только так казалось? Не знаю. До сих пор не знаю. Быть может, я никогда его не понимал? Что же взять за точку отсчёта? Когда люди могут уверенно сказать, что они друг друга знают? Стоп, я могу сказать, что знаю Хоарана. В конце концов, я дрался с ним: помню его технику, его сильные и слабые стороны. В бою любой человек невольно рассказывает о себе больше, чем собирался. Но всё, что я знал о Хоаране... Эти знания я не мог использовать там, где мне бы этого хотелось. Его сердце по-прежнему оставалось закрытым для меня. Быть может, он тоже не мог увидеть моё сердце? Быть может, это просто глупые слова? Обороты речи, которые люди привыкли говорить друг другу в надежде на то, что их верно поймут? Неважно, факт остаётся фактом и поныне: его сердце закрыто для меня. Нет, ну он, конечно, всё ещё со мной, однако... Что у меня есть в итоге? Уверенность? Да нет её ― никогда и не было. Любовь? А что это такое? Не вообще, а именно его любовь? Он... Я до сих пор так и не прикоснулся к его сердцу, а значит, так и не почувствовал его любви. И тут минус. Дружба? Что ж, пожалуй, это у меня есть. Единственное, в чём я ни разу не усомнился. Мало? Ничтожно мало, хотя его дружба ― самое дорогое, что у меня теперь осталось. Впрочем, нет. У меня есть ещё кое-что ― боль. Если раньше мне казалось, что в моей жизни слишком много боли, то теперь её стало ещё больше. Боль, из-за которой я чувствовал себя живым. И даже эта боль ― его, не моя, потому что без него у меня не будет ни боли, ни дружбы, ни даже этих вот проклятых сомнений и вопросов. Забавно, а ведь раньше, когда мы встретились с ним впервые, да и потом ― довольно долго ― он был для меня никем. Хотя нет, "никем" ― это сильно сказано. Просто боец, такой же, как я, но со своими принципами и целями. Один из. Ну и да, тогда мне даже в голову не приходило, что я окажусь в столь нелепой ситуации. Нелепой ― это если рассуждать здраво. Когда же всё изменилось? А это, Джин, правильный вопрос. Я отчётливо помню его свет, сияние жизни ― это усмирило тьму во мне. И его улыбку, отнявшую у меня покой. Его уверенность, так сильно смахивавшая на самоуверенность, обладала поистине неотразимым эффектом. Ведь мне всегда удавалось сохранять самообладание, но в тот раз я полез в драку, словно горячий мальчишка. Такой рассудительный, спокойный, сдержанный... Что же он тогда сделал? Как смог так повлиять на меня? Не знаю. Уже при первой встрече, выходит, он нечто изменил, а я просто не заметил. И даже мой опрометчивый шаг ― последняя надежда, так сказать, был продиктован отнюдь не симпатией к нему, просто... Просто доверять я мог лишь ему ― и никому больше. И, быть может, я даже рассчитывал на его грубость, напористость и жёсткость, быть может, ждал от него даже жестокости, но... Он всегда удивлял меня. До сих пор не могу понять, как он умудрялся быть нежным, заботливым, осторожным и нужным, но при этом не менять меня. Я никогда не чувствовал себя униженным или оскорблённым, хотя, по идее, должен бы хоть устыдиться. Не смотря ни на что, я прежний ― стал сильнее, но прежний, всё тот же. Как такое возможно? Не знаю. И ещё забавнее то, что его красоту я осознал... Ну, было бы логично, если бы я впечатлился его внешностью и... Впечатлился до того, как... Но ведь не впечатлился! Я вообще заметил это, когда менять что-либо стало слишком поздно. Что называется, сам же и вбил последний гвоздь в крышку собственного гроба. Ну да, и для полноты картины обвинил в этом Хоарана. Ну а какого чёрта он такой красивый? Посмеяться бы над самим собой... Я люблю человека, который бросил мне вызов, умудрился не проиграть, умер за меня, изгнал из моей души тьму... Со мной что-то не так? Или это совершенно нормально? ― Ты там ночевать собрался? ― ехидно поинтересовался этот самый человек, которого я... В такие моменты мне начинало казаться, что я всё преувеличил. Люблю? Вот эту вот язву? Кому вообще такая чушь могла придти в голову? Хотя я даже не уверен, человек ли он... ― Так ты слазишь или нет? Мы приехали, если ты не заметил. Он вручил мне ключ и кивнул на стальную дверь слева от ворот гаража. ― Ползи внутрь, разберёшься, что там и как, а я за оставшимися вещами метнусь. Живее, Джин, или ты и впрямь уснул? Не уснул. Мне просто не хотелось его отпускать. Даже сейчас, когда он "кусался". Однако отпустить пришлось. И я ещё стоял и смотрел ему вслед, словно больше не увижу. Но ведь у меня больше и нет никого, только он один. И я далёк от метафор. У меня действительно никого нет ― только он. Возможно, однажды часть воспоминаний изгладится из моей памяти, и я стану свободнее, чем сейчас, но это может произойти благодаря лишь одному человеку ― Хоарану. Если он останется, конечно. Проблема в том, что даже самому себе я не могу сказать всю правду нужными словами. Просто хожу вокруг да около, пытаясь облечь мысли и чувства в одежды привычных всем словесных формул, но думаю и чувствую совершенно иначе, вот только не знаю, как можно всё это перевести в слова. Ну что ж... Пока Хоарана нет, есть его проклятый гараж. Пора на разведку. Ожидался стандартный набор: просторное помещение, пропахшее бензином, маслом и прочей гаражной дрянью, горы металлолома ― или чего-то, подозрительно на него похожего, пара полуразобранных или полусобранных байков, закуток для "перекантоваться", шкафчик для перепачканной одежды, а то и старый холодильник в качестве того же шкафчика, да ещё какая-нибудь экзотическая конструкция, выполняющая функции душа. Безрадостная картина, собственно. Я не сноб и не мажор, как любят иногда заявлять некоторые, но, проклятие, как можно жить в таких условиях? Дом ― это дом, а не завод по производству транспорта в миниатюре! Толкнул дверь и заглянул ― темно. Поиски устройства, включающего освещение, превратились в настоящее приключение, но я его всё-таки обнаружил. Оригинально ― верёвочка над входом. Простой механизм: потянул ― свет, потянул ещё раз ― света нет. Представить себе не мог, что встречу подобное в Сеуле. И ладно бы ― в самом паршивом квартале, так нет, тут квартал средней руки. Может, это у рыжего такое извращённое чувство юмора? Неважно, но почему-то это меня развеселило. Вволю подёргав за верёвку, оставил в итоге свет включённым. И присвистнул. Я не ожидал ничего подобного. Вообще не ожидал. Ничего подобного. Справа от меня у стены стояли пять байков, напротив ― у другой стены ― стеллажи с инструментами и нормальный шкаф, в центре помещения ― пара каких-то установок и приспособлений, назначение коих я представлял весьма смутно. Сам гараж внутри оказался двухэтажным, и вот ― внизу располагались чёртовы байки и прочая дребедень, а на второй этаж вела деревянная лестница. Я шагнул влево и медленно поднялся вверх, ступил на нечто вроде веранды: справа ― перила, а слева ― стена, в стене ― целых три двери. Раскрыл первую и заглянул. Нормальная ванная. Хотя нет ― ненормально большая ванная, точно не гаражный вариант, к которому я уже привык. За второй дверью... Кухня? Более того, на кухне нашлись холодильник, полки с посудой, пусть её и было в спартанском количестве, но было же, а ещё стол и пара раскладных стульев. Настроение слегка подпортили запчасти от байков внутри холодильника. Такое впечатление, что Хоаран даже обед из них готовил, а какой-то мазут в бутыли использовал в качестве соуса. На подоконнике обнаружил горшок с растением. Минут десять пытался опознать останки ― пришёл к выводу, что некогда оно было кактусом. Если у моего Эндзэру даже кактус загнулся... Так, не стоит думать на эту тему! За третьей дверью меня ждала нормальная человеческая комната. Слева висели полки с книгами. С книгами. Книги. На корейском. Вместо закладок между страниц вложены нитки. Ну, в общем-то, удивляться, наверное, не следовало, однако я всё равно удивился. При мне Хоаран не демонстрировал интереса к книгам. Комнату делила пополам перекладина, при желании... Я уцепился руками за железяку и подтянулся. Удобно, да и металл блестел ― уже отполирован частыми прикосновениями. В стенном шкафу нашёл уйму джинсов, футболок и кожаных изделий, более того, всё это счастье меня буквально завалило с головой, стоило лишь открыть дверцу. Едва смог впихнуть всё обратно. Привычным стал матрас ― большой и отнюдь не мягкий, ничего похожего на подушку, что тоже уже привычно, простыня и тонкое одеяло, а сверху ― цветной плед. На самом деле, никакой роскоши ― всё просто, но для гаража... Нет, это уже был не гараж, а действительно дом. Если бы Хоаран сразу сказал, что это нормальный дом... Я бы ему не поверил, наверное. Растерянно опустился на танкетку, что стояла рядом с "кроватью", ― ноги не держали. Здесь всё... Не знаю, чего ждал, но точно не этого. Не думал, что однажды вообще увижу его дом. Хоаран не раз говорил, что дома у него нет, но это... Если бы мне завязали глаза, привезли сюда, ничего не сказав, даже тогда я бы сразу понял, что это ― его дом. Осмотрелся на всякий случай ― да, именно так. Вещей мало, всё по-военному чисто, но в любом случае ― бардак. Иначе обрисовать это невозможно. Любой, кто оказался бы здесь, сразу обратил бы внимание, что вещи лежат просто не на своих местах, ― не так, как нужно, но и не разбросаны. Порядок? Нет. Хаос? Нет. Но понять закономерность невозможно, поэтому ― бардак. Я вдруг заметил вверху ― под потолком ― ещё дверцу. Забрался на танкетку и влез в скрытый шкаф. Зря, ибо едва не свалился оттуда, обнаружив футляр от гитары. Это вообще уже ни во что не вписывалось, но узнать о рыжем хотелось как можно больше. Вытащил футляр, слез с танкетки и, устроившись на полу, открыл находку. Гитара. Настоящая. Ещё и не дешёвая. Все струны на местах. Наверное, я пялился на инструмент минут пять, машинально провёл пальцами по струнам. Хоаран умеет играть на гитаре? Но он никогда не говорил, что... Впрочем, он никогда о себе не говорил. Иногда ― мелочи какие-нибудь, но не больше. Однако гитара оказалась полной неожиданностью. Уж не знаю, что мною двигало, но я прикоснулся к гитаре, хотел достать из футляра, однако передумал и просто присмотрелся. Забавно ― ни одной царапины, гладкое дерево. И мне всё мерещился странный отзвук, когда я дотрагивался до инструмента. ― Вижу, ты осмотрелся. Едва не подскочил на месте от неожиданности, хотя голос вполне обычный. Я застыл над гитарой, лихорадочно размышляя, что же мне сейчас делать. Вряд ли Хоаран под "осмотреться" имел в виду "всё обшарить". Вот только в данный момент ситуация выглядела именно как "всё обшарить". Осторожно обернулся. Хоаран как раз снял очки и небрежно сунул их на полку ― поверх книг ― и тут же явно вознамерился уйти. ― Ты не говорил, что играешь на гитаре. Он остановился, помедлил, потом тихо ответил: ― Не говорил. ― Но если ты умеешь... ― Я не говорил, что умею, ― отрезал Хоаран. Почему-то у меня сложилось впечатление, что он старался не смотреть на меня. Врёт? Не похоже. Он бы промолчал, но врать не стал бы ― это точно. ― Это же твоя гитара? Хоаран засунул пальцы за ремень джинсов, а через минуту ― не меньше ― коротко кивнул. И до сих пор он не взглянул ни на меня, ни на гитару. И я понял, что не понял ничего. Мне стало как-то не по себе. Не страх, но опаска: какое-то холодное чувство, словно прикоснулся к... к больному месту? Похоже не то. Здравый смысл твердил: "Не лезь туда, куда тебя не пускают". Однако я хотел знать больше о моём Эндзэру, всегда хотел ― сильно. Ведь я знал так непозволительно мало, а он... Он всегда оставался далёким, как мечта, которую дано увидеть, но не дано потрогать. ― Если гитара твоя, то ты... ― Я не умею играть, ― перебил меня Хоаран и шагнул к двери. Отпускать его я не собирался. ― Она настроена. Он помедлил и вновь молча кивнул. ― Её настроил ты, так? Просто солги мне, Эндзэру, тогда тема будет закрыта. Сможешь? И Хоаран кивнул в очередной раз. Проклятие, он никогда не лгал, даже если правда причиняла ему лишь боль. ― Значит, ты... ― Я не умею играть на гитаре. Знаю лишь одну песню ― и всё. Я удовлетворил твоё любопытство? ― Он резко повернулся и смерил меня внимательным взглядом. Увидев гитару, едва заметно нахмурился. Сплошная загадка... ― Сыграй, ― предложил я. На миг ― на один стремительный миг ― он дрогнул: лицо омрачила неясная тень, между бровями пролегла морщинка. И внезапно всё исчезло, как будто это мне привиделось. ― Незачем. Я пою паршиво, а играю ― и того хуже. Просто положи этот хлам туда, откуда взял. Хоаран резко развернулся и решительно направился к двери вновь. Нестыковка. С гитарой явно обращались бережно, а не так, как обращаются с хламом. Более того, он... зол? Не совсем то. Сердит? Раздосадован? Не то. Огорчён? Да, именно! ― Ты боишься сыграть и спеть? ― Ну а что мне ещё оставалось? Я не понимал, что сейчас происходило, поэтому бил наугад. Хоаран застыл на пороге, но всё-таки отозвался: ― Чего ты от меня хочешь? Я же сказал, что не умею играть. ― Ты сказал, что знаешь одну песню. Просто сыграй. Мне хочется послушать. Он посмотрел на меня поверх плеча, в глазах ― явное сомнение. ― Твой нежный слух этого не вынесет. ― Ты этого не знаешь. ― Иди ты... ― Ты боишься, что мне не понравится? ― Я старательно прибавил к словам ухмылку. Ну же! ― Я знаю, что тебе не понравится. Он что, непробиваемый? ― Ты не можешь этого знать. Я хочу послушать. Можно подумать... ― Ты отстанешь от меня, если сыграю? ― полюбовавшись на потолок, уточнил Хоаран. ― Отстану. Он вздохнул, вернулся в комнату, стремительно прошёл мимо, наклонился и достал из футляра гитару. Не удостоив меня взглядом, устроился на танкетке ― спиной ко мне, чуть опустил голову и как будто задумался. Я молчал и терпеливо ждал, сидя на полу перед пустым футляром. И всё равно, когда он начал играть, это получилось внезапно. Или я просто оказался совершенно не готов к тому, что услышу. Ровные, чистые аккорды ― размеренно и плавно. И первая мысль: он мне всё-таки соврал! Соврал, потому что играть он точно умел. Красивая печальная мелодия, но с лёгким приятным задором. И её источником был именно мой Эндзэру ― и я невольно прикрыл глаза, утонув в звуках его голоса... Вдруг мелодия оборвалась, как и слова на корейском. Я уставился на его спину, увидел, как он чуть повернул голову, словно хотел оглянуться, но, похоже, передумал. Через минуту Хоаран заиграл снова ― ту же песню, но петь начал уже по-английски: ― Одинокое серое шоссе, И память оседает пылью вдалеке - Похоже, рай искать уже устал, Но в небо улететь ― бескрылый ― так мечтал... Про "пою паршиво" мерзавец тоже нагло соврал! Впрочем, мне всегда нравился его голос. ― И уже не знаю, Вспомню ли я твоё лицо, Всё, что вспоминаю, - Дорог изведанных кольцо. Просто всё забуду, Забыть ― ведь это так легко. Я буквально вцепился взглядом в спину Хоарана, но прочесть по ней хоть что-то... ― Улетай, всё дальше улетай - Поднимайся в небеса... Улетай, бескрылый, улетай - Поднимайся в небеса... Почему? Эта песня, этот голос, эта музыка... То, о чём он пел, ускользало от меня. Причиняло боль, но ускользало. Или же я не хотел понимать и принимать, но не сожалел о том, что попросил его сыграть и спеть. ― Похоже, рай искать уже устал, Вот только не уверен ― рай ли я искал? Последние аккорды упали в тишину. Мы молчали оба. Потом Хоаран внезапно поднялся, оставил гитару на танкетке и ушёл, бесшумно прикрыв за собой дверь. Через минуту я услышал, как заработал мотор его байка, а потом и этот звук отдалился и затих. Уехал. Но куда? И почему? Машинально положил гитару в футляр и вернул его на место. Что же я сделал? Что это вообще было? Немного похоже на его обычное поведение, если речь заходила об имени. Да, пожалуй, похоже. Опять я нарвался на очередной подводный камень, позабыв об их обилии. Вот так и понимаешь, что ему далеко не на всё наплевать, хотя он и производит именно такое впечатление. Но, проклятие, это же просто гитара! Откуда мне было знать, что какая-то гитара опаснее бомбы? С другой стороны, она лежала в укромном месте ― наверное, не просто так. Но опять же, вещь сама по себе вполне безобидная... Нет, хуже всего то, что я так до сих пор и не понял, что именно произошло. А раз не понял, то и не знал, как можно исправить ситуацию и чего вообще ждать. И, скорее всего, рыжего я не увижу дня два, а может, и больше. Ну, если судить по его реакции, то могу и дней пять не увидеть. Чертовски глупо, на самом деле. Я знал, что он не вернётся, но упрямо сидел на матрасе и ждал. И продолжал ждать, когда за окном стемнело. Потом вспыхнули фонари на улице, по стене заплясали жёлтые неоновые отблески, а я всё ещё ждал, как полный идиот, что на Хоарана "снизойдёт просветление", или случится нечто такое, что исправит его настроение, и он приедет сюда ― ко мне. Наверняка я больно ему врезал этой проклятой гитарой, но... "Похоже, рай искать уже устал, Вот только не уверен ― рай ли я искал?" А если... Нет, вряд ли. Даже не стоило и пытаться угадать, что пошло не так, ― всё равно промахнусь. Только вот его голос до сих пор звучал в моей голове, словно подсказка, однако я до сих пор не смог выудить её из кучи мыслей и предположений. Мне казалось, что ответ рядом, близко-близко, но никак не удавалось поймать его. Обхватил колени руками и закрыл глаза, вслушавшись в песню, что звучала сейчас внутри меня. Вспоминал слова, мелодию, интонации ― вспоминал всё. Музыка, песня, гитара... Обо что я споткнулся? Куда ударил и насколько больно? Не сразу заметил и осознал ― только когда урчание мотора стихло внизу, до меня дошло. Пулей вылетел на лестницу и увидел Хоарана. Тот как раз поставил ногу на первую ступеньку. Он вскинул голову, посмотрел на меня, коротко что-то брякнул по-корейски, развернулся и направился обратно к байку. Я слетел вниз по лестнице в долю секунды и бросил ладонь на плечо Хоарана. Он просто отмахнулся от меня ― это-то и взбесило. Какого чёрта! От удара правой он уклонился с одновременной контратакой ― его излюбленный фокус. Пришлось постараться, чтобы не схлопотать самому, впрочем, злости это не убавило. Его глаза посветлели от ярости, но дрался он молча ― непривычно. Я старался перейти к ближнему бою, а он держался от меня подальше ― знакомый до боли расклад. Два его удара достигли цели, но я всё-таки поймал его ногу и свалил его на пол. Мы перепробовали с десяток захватов, пока оба не сделали одновременно один и тот же друг на друге, и тогда лишь замерли, тяжело переводя дыхание. Кажется, он мне нос расквасил, зараза, ну да ничего, зато я оставил ему неплохую ссадину на скуле. Рыжая прядь потемнела от крови, заляпавшей щеку. ― Не молчи!.. Он мрачно сверкнул глазами, внезапно выпрямил руки и в одно движение резко припечатал меня плечом к полу, потянув за запястье, впрочем, мне уже не хотелось продолжать драку, так что я и не дёргался. Хоаран немного подождал, потом отпустил меня. Через миг тихо звякнули его шпоры, когда он выпрямился и шагнул мимо. Поднявшись вверх по лестнице, он просто скрылся за дверью ванной. И даже на таком расстоянии отчётливо прозвучал щелчок замка. Я растерянно сел и ощупал пострадавший нос ― бывало и хуже. И что теперь? А ничего. Кажется, я уже испортил всё, что только мог. Как обычно. С силой зажмурился и прикусил губу ― собственное бессилие изменить хоть что-то ввергало в пучины отчаяния. Сколько мне ещё играть вслепую на этом минном поле? Сколько раз мне нужно ошибиться, чтобы найти все ловушки? Ненавижу его! В такие моменты ― ненавижу! Хотелось просто пойти, выбить дверь и утопить его в ванне. Пойти ― пошёл, но не в ванную, а в комнату, где и рухнул на матрас. Хоаран наверняка проторчит в ванной до второго пришествия: за ним водилась привычка засыпать в воде. Захлебнётся ― туда ему и дорога! По крайней мере, он больше не будет сводить меня с ума своими заскоками и тайнами. Быть может. Я почти уснул, когда этот мерзавец соизволил выползти из ванной. Лежал неподвижно и слушал его шаги. Он устроился на свободной половине матраса и хоть даже не прикоснулся ко мне, всё равно согрел теплом своего тела. Меня хватило на пару минут, потом я перевернулся, обхватил его руками и прижался лбом к его плечу. Возле уха прозвучал тихий вздох, а затем его пальцы заблудились в моих волосах. Говорить что-либо... А что можно было сказать? Я просто повернул голову и посмотрел на него. Лицо Хоарана в неоновом свете казалось спокойным, но это спокойствие могло быть обманчивым. ― Хоа, я... Его ладонь накрыла мои губы. Сверкнула быстрая призрачная улыбка, и едва слышно прозвучало: ― Однажды. Но не сейчас. В переводе с его языка на нормальный это, вероятно, означало: "Дай мне время". Он провёл кончиками пальцев по моей щеке и тихо велел: ― Засыпай уже. ― Я... ― Знаю. Спи. ― Но... ― Заткнись. Очень мило, спасибо. Хоаран бесцеремонно сгрёб меня, прижал спиной к своей груди и уткнулся носом в мою шею. Да уж, его излюбленная поза для сна. И моя. Вот только вряд ли я признаюсь ему в этом ― особенно после рыка "заткнись". Хуже всего то, что даже самому себе я не могу сказать всю правду нужными словами. Просто хожу вокруг да около, пытаясь облечь мысли и чувства в одежды привычных всем словесных формул, но думаю и чувствую совершенно иначе, вот только не знаю, как можно всё это перевести в слова. И почему-то моё странное чувство к Хоарану со временем становится только сильнее и запутаннее. И если раньше я мог сказать, что люблю его, то теперь... Это не то, чем я живу. Это намного сложнее и объёмнее. Это... Эндзэру, я не люблю тебя ― я могу умереть для тебя, как бы глупо это ни прозвучало. Но я никогда не скажу это вслух. У меня тоже могут быть тайны от тебя ― хотя бы одна-единственная тайна, которую ты никогда не разгадаешь. "Вот только не уверен ― рай ли я искал?" И знаешь, я точно искал не рай ― я всегда искал только тебя. А ты? Что искал ты? Даже если не узнаю ответ на этот вопрос... Неважно, я готов дать тебе время ― целую вечность, если хочешь. Будь со мной ― и я дам тебе всё, что у меня есть. И... если они так сильно тебе нужны, Эндзэру, можешь взять мои крылья.