Защитить Защитника, или Вареничная пятница

      Кошка вошла в комнату, всем своим видом показывая, как она недовольна закрывшимися от нее людьми. Она запрыгнула на кровать, устроилась ровно посередине и стала нервно вылизывать заднюю лапку, бросая при этом на Бена красноречивые взгляды, сообщавшие ему, что пора спать, и он должен немедленно лечь, чтобы ей было удобно свернуться возле него клубочком.       Бен, на которого требовательно смотрели синие глаза Летти и зеленые Буси, воздел руки и театрально продекламировал:       – О, женщины! – тут он сбился. – Чёрт, забыл, как там дальше... О, кошки!       Летти с интересом наблюдала за этим мини-спектаклем       – Бен, – неуверенно начала она, – мы же не будем делать это прямо при Бусе?       – Конечно не будем, – подтвердил Бен. – Буся, на выход, – и он указал рукой на дверь.       Кошка не шелохнулась, она замерла с поднятой вверх лапкой и уставилась на него круглыми глазищами. Буся прекрасно всё поняла, но не могла поверить своим ушам и решила дать Бену шанс одуматься – извиниться перед ней и выгнать Летти спать в ее собственную комнату. "Каждый должен спать на своем законном месте", – считала она, и мало кто мог с ней поспорить.       Но Бен не одумался, а только подошел, взял ее на руки и вынес в коридор. Такого предательства Буся не ожидала. Она слышала, как Летти что-то лепечет за ее спиной, что-то вроде: «Бусенька, прости, пожалуйста», но даже не оглянулась, а только села и стала зло подергивать кончиком хвоста. А ее любимый человек, ее Бен, закрыл за ней дверь.       Летти с Беном прислушались – тишина. Похоже, кошка смирилась или обиделась и ушла. Они снова остались вдвоем, но ощущение спокойной радости, не оставляющей места смущению, было потеряно. Летти застеснялась и ждала, когда Бен сделает что-нибудь, чтобы прекратить эту паузу, но он вгляделся в ее лицо и спросил с тревогой:       – Летти, ты ведь не собираешься снова отложить брачную ночь на денек-другой и сбежать?       – Нет, конечно, – она искренне удивилась. – Почему я должна сбегать?       – По правде сказать, я не понял, что произошло в прошлый раз, поэтому даже и не знаю, чего ожидать. Летти промолчала, рассматривая узоры на ковре под ногами. У Бена в комнате оказался очень красивый ковер, от него невозможно было отвести глаз.       – Летти?       – Да, – взгляд она не поднимала.       – Что за таинственность? – он подошел и обнял ее за плечи. – Думаешь, я не пойму?       Она помотала головой.       – Я сейчас начну строить самые страшные предположения... – он подождал, наблюдая за ее реакцией. – Причем вслух.       Угроза подействовала.       – Ну, как-то так получилось.       Летти попыталась сказать это небрежно, но тут же все испортила, пропищав:       – Но сегодня я точно не передумаю и не сбегу, обещаю, – она надеялась, что он не станет больше настаивать на ответе, а вернется к другим занятиям, но надежды ее не оправдались.       – Все-таки, что случилось? – он погладил ее по спине, провел по рукам от плеч до запястий. Летти молчала.       – Бен, ну... ну, это из-за того, что ты меня принуждал! – выпалила она наконец.       Настала очередь Салимана изумляться. Глаза у него сделались почти такими же круглыми, как у Буси, а уж в этом-то она была мастером.       – Что? – он, похоже, потерял дар речи, и руки его опустились.       – Ты все время делал со мной, что хотел. Не спрашивал меня ни о чем и даже не ставил в известность, – Летти вспомнила о давних обидах. – Бен, а ведь это так важно иногда – просто поговорить, как ты не понимаешь!       – Прости...       – Все происходило вокруг меня само по себе, почти без моего участия, и у меня было такое чувство, что у меня нет выбора, что я ничего не решаю.       – Но это не правда! – возмутился Салиман.       – Ты сговорился со всеми, и я чувствовала себя беспомощной и беззащитной перед тобой, и мне было некуда уйти.       – В каком смысле "уйти"? – испугался Бен, но Летти не обратила на него внимания.       – А ты привык всем всегда управлять и, конечно, разозлился, что в тот раз все вышло не по-твоему, не по плану.       – Летти, послушай меня, – Бен не выдержал. – Я был очень... огорчен и расстроен в тот раз, но не злился, нет. И вовсе не из-за того, что все идет не по плану.       – А из-за чего же?       – Счастье мое, пойми, я думал, что ты тоже хочешь этого, и что возможность быть наконец вместе для тебя – такая же радость, как и для меня, а оказалось, что ты меня боишься. Это было ударом, – он кривовато улыбнулся и смешно сложил брови домиком, но Летти не посмеялась. Ей стало так жаль, что она обидела Бена.       – Все совсем не так, – начала уверять она, обхватив его талию и прижавшись лбом к его плечу, – Ну, то есть, ты думал все правильно. В том смысле, что вначале ты думал правильно, а потом стал думать не правильно. Прости...       Но Бен перебил ее:       – Тебе не нужно извиняться, это моя вина. Это я сделал что-то не так, из-за чего ты испугалась и не смогла мне довериться.       – Но сейчас я могу, то есть довериться...       Бен с облегчением вздохнул и, наконец, обнял ее.       – И это я чувствую себя беспомощным и беззащитным перед тобой.       – Ну уж в это я точно не поверю.       – А зря, – он поцеловал ее в кончик носа. – Одно ожидание луны чего стоит. И когда ты ушла в прошлый раз – высшая форма беспомощности. Разве я тебя принуждал к чему-то тогда?       – Нет, – вынуждена была согласиться Летти. Она начала успокаиваться и думала, что разговоров, пожалуй, уже достаточно.       – И ты сказала, что я делаю с тобой все, что захочу. Но если бы это было так, ты стала бы моей еще в беседке миссис Ферфакс.       Летти застыла, шокированная таким признанием, а в животе что-то защекотало от возникших в воображении картин.       – Даже не знаю, что и сказать на это, – слов действительно не было.       – Предлагаю посмеяться, – Бен наклонился и поцеловал ее шею чуть ниже уха. – Представь, как ужаснулась бы миссис Ферфакс.       Летти хихикнула.       – А она говорила, что отдает меня в надежные руки.       – А что? Одно другого не исключает, – Бен двигался поцелуями по линии скулы, а Летти запрокинула голову и стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь прикосновениями его губ. – А о чем ты думала, когда выравнивала складки на юбке и выстраивала узор ровными рядочками? – с улыбкой спросил он, подняв голову и пытаясь поймать ее смущенный взгляд. – Сначала я еще не знал, что это означает.       – Это ничего и не означает! – Летти удалось сказать это очень строго.       – Нет, теперь-то я понял, – Бен поцеловал ее под подбородком, а потом коснулся губ. – Это означает, что ты смущена, но не расстроена, и, скорее всего, на уме у тебя что-то на твой взгляд неприличное.       Она поразилась такой проницательности.       – Так о чем ты думала, когда стала укладывать юбку в первый раз? На ней еще такие большие голубые цветы были.       – О поцелуях, – смущаясь призналась Летти. – Был такой чудесный день, и уединение, и цветы вокруг, и я подумала, что было бы здорово, если бы ты поцеловал меня в этом саду.       – Как жаль, что ты не сказала об этом, – в его голосе звучало искренне огорчение, – Мы бы обязательно поцеловались, – и Бен поцеловал ее так страстно и откровенно, что если бы он сделал это тогда в беседке, то Летти наверняка пришла бы в ужас.       – Ничего себе! Как же можно такое сказать?       – Как? Желательно самыми простыми и понятными словами. Ты даже не представляешь, как бы я обрадовался, – Бен посмеялся, – А потом ты выстраивала узоры каждый раз, когда мы разговаривали, – он спустил платье с одного плеча и прижался лицом к открывшемуся телу, а она, вздохнув, доверчиво отклонилась назад в кольце его рук. – О чем ты думала тогда?       – Не скажу! – вот этого Летти точно не собиралась никому рассказывать.       – Почему? Мы, наверное, могли бы это сделать, – Бен поцеловал начало ложбинки между ее боком и плотно прижатой к нему рукой, а когда он толкнулся в нее влажным языком, сердце у Летти на мгновение замерло, а потом забилось в два раза чаще. – И ты сама только что говорила, что бывает очень важно просто поговорить, вот я и хочу поговорить.       – Ишь ты какой хитрый, – Летти чувствовала его теплое дыхание на своей коже, когда он говорил, и это почему-то вызывало дрожь. – Сейчас не положено разговаривать.       – А что положено? – он расстегнул несколько пуговичек и потянул ее платье еще вниз, а Летти поняла, что сейчас окажется обнаженной в ярко освещенной комнате.       – Положено погасить свет и...       – Это не обязательно, – его взгляд был прикован к тому месту, где из-под краешка корсажа вот-вот должен был показаться сосок.       – Обязательно, – Летти попыталась придержать платье, и Бен перестал настаивать.       – Вот видишь, это ты всегда командуешь, – с грустью констатировал он, а затем щелчком пальцев погасил светильники и стянул тугой корсаж ее платья вниз, подцепил заодно и тонкие кружевные бретельки сорочки, так что грудь ее оказалась полностью обнажена, а локти почти прижаты к бокам.       На пару мгновений все погрузилось во тьму, но потом глаза привыкли к холодному серебристому свету ночи, льющемуся в окно, и Летти вновь заволновалась. Ей захотелось, как обычно, вцепиться в какую-нибудь ткань, и она ухватилась за его рубашку в районе живота – выше руки не поднимались. И это ей очень пригодилось, когда его огромная немного шершавая грубоватая ладонь накрыла ее левую грудь. Какое-то время его рука не двигалась, а потом, наконец, сжала мягкую округлость, а пальцы обласкал сосок, так что он мгновенно напрягся.       – Ты выглядишь, как мороженое.       – А что это такое? – слово было незнакомым, но каким-то неприятным – мало кто мечтает быть замороженным.       – Это такое лакомство, – пояснил Бен, познакомившись с ее второй грудью, – очень вкусное.       Голова у Летти закружилась, а Бен обхватил ее и приподнял повыше и поцеловал ее округлости.       – Так бы и съел.       Летти ухватилась за его плечи. Она была уверена, что если он сейчас поставит ее, то она просто рухнет на пол как тюк тряпья, потому что все ее кости превратились в желе. Но Бен не дал ей упасть. Убедившись, что она может стоять без его помощи, он расстегнул последние пуговицы на ее платье и стянул его вниз.       Летти стояла, дрожа от волнения и удовольствия, и думала, что после этого они продолжат раздеваться, но Бен уложил ее в постель и, разведя ее бедра в стороны, удобно устроился между ними.       Оставшееся на ней бельё было очень тонким, и она чувствовала и его ладони, и тепло, и как скользит по телу ткань, и даже через несколько слоев материи остро ощущала, как между ног к ней прижимается что-то очень плотное, почти твердое. Она согнула одну ногу в колене и подтянула к себе, чувствуя через шелковый чулок, как приятно нога трется о его тело. Эти объятья были гораздо более волнующими, чем во время их свиданий в саду, но не совсем такими, как она ожидала. Летти представляла, что они будут обнаженными и очень хотела почувствовать его прикосновения голой кожей и прикасаться к его обнаженному телу, а не к рубашке. Но Бен продолжал ласкать ее сквозь одежду.       – Бен.       – Ммм, – откликнулся он, не отрывая губ от ее шеи.       – Ты уверен, что все правильно делаешь?       – Абсолютно.       По его голосу Летти с досадой определила, что он как всегда ни капли не сомневается в своей правоте.       – А мне все-таки кажется... – она помедлила.       – Что такое?       – Что надо раздеться, – Летти решила взять дело в свои руки, а то когда еще Бен додумается до этого сам. – Мне кажется, что нужно делать примерно то же самое, но только без одежды, – когда командовала она всегда как-то успокаивалась.       Салиман приподнялся и посмотрел на нее.       – Великолепная идея! – одобрил он. – Так мы и сделаем.       Он сел и потянул ее за руку, чтобы Летти тоже поднялась, и они оказались сидящими друг напротив друга. Скрестив руки, она взялась за подол сорочки и стащила ее через голову, а Бен расстегнул пуговицы и снял рубашку. На этом инициатива из рук Летти выпала, и она уставилась на его грудь: она как-то не ожидала, что Бен окажется таким волосатым. От груди волосы плотной полоской спускались по центру живота вниз, и, проследив взглядом это направление, Летти забыла, что собиралась сказать.       – Ложись, – велел Бен, – Дальше я сам.       Она послушно опустилась спиной на еще теплую постель и скромно сложила руки на груди, а Бен остался сидеть между ее разведенными ногами.       – Ты точно справишься? Все-таки столько завязок...       – Не волнуйся, – он довольно усмехнулся. – Я специально освежил в памяти парочку подходящих заклинаний.       Но Летти все-таки волновалась, а в таких случаях она обычно принималась болтать без умолку, и мало кому удавалось ее остановить. Она смотрела в потолок и чувствовала, как его пальцы слегка касаются ее.       – Бен, почему ты молчишь?       – Я занят, – тон его был в высшей степени серьезным. Он поднял одну ее ногу, поставил стопу себе на бедро и принялся снимать чулок, проводя руками по обнажающейся коже от бедра к лодыжке. А затем кольцо ладоней двинулось обратно к колену, а от него по бедру дальше, насколько позволяли панталоны.       Желание поговорить стало непреодолимым.       – Бен?       – Да.       – Знаешь, я очень рада, что ты выбрал меня, а не Бусю.       Бен только хмыкнул. Настала очередь второго чулка.       – И как хорошо, что она согласилась уйти. Представь, как было бы ужасно, если бы она продолжала мяукать под дверью. Все сразу поняли бы, почему ее не пускают.       Его теплые ладони скользили по ноге, пальцы погладили чувствительное местечко под коленом, затем проникли под краешек панталон и ласкали нежную кожу на внутренней стороне бедра.       – Как думаешь, она на нас не сильно обиделась?       – Она нас простит. Летти, ты еще не передумала раздеваться?       – Нет, пока нет.       – Тогда приподнимись.       Летти подняла таз и почувствовала, как ее панталоны соскользнули с ягодиц, направились вверх по бедрам до сомкнутых колен, а затем вниз к щиколоткам и исчезли. Бен взял ее согнутые ноги под коленями и развел широко в стороны. Это само по себе способно было вызвать новый приступ болтливости, но когда Летти увидела направление ее взгляда, то чуть не завопила:       – Бен, не надо смотреть!       – Темно, ничего не видно, я потом посмотрю, – согласился он, перемещаясь вперед.       – Не говори так!       – Когда будет светлее. Может, завтра утром.       – Бен, замолчи!       – То «Почему ты молчишь?», то «Замолчи».       – Конкретно сейчас замолчи, ладно?       Вместо ответа Бен ее поцеловал. Он не опустился всем весом, а опирался на локти по бокам от нее и слегка покачивался, так что его тело терлось об нее.       – Вот так ты хотела?       – Да-а, – не выговорила, а скорее судорожно выдохнула Летти.       – Я тоже.       Было так чудесно чувствовать его всем телом, и горячую гладкую кожу под ладонями, и то, как волоски, оказавшиеся совсем не такими жесткими, как она подумала, щекочут ее грудь и живот, и как он аккуратными толчками прижимается к ее интимному месту.       Сердце стучалось в ребра как ненормальное, а воздух входил в легкие короткими поверхностными глотками. Его ладонь скользнула по ее животу вниз и легла на то место, на которое он собирался посмотреть при более подходящем освещении. Пальцы раздвинули нежные складочки и скользили между ними от входа в ее тело до самой чувствительной точки вверху, а Летти подумала, что она ничем не хуже Буси и имеет полное право прижиматься к его руке так, как ей хочется.       Бен без слов понял ее движения, и вскоре от его ласк сладостное подрагивающее напряжение стало нарастать у нее внутри, и Летти вцепилась в его плечи, выгибаясь и с наслаждением ощущая, как его тяжелый твердый член прижимается к ней.       Это давление было таким желанным и приятным, что бедра сами приглашающе поднялись ему навстречу, и Бен с готовностью откликнулся. Он надавил сильнее, и Летти, почувствовав медленное растягивающее проникновение, вдруг поняла, что ощущения становятся все менее и менее приятными, а затем и вовсе болезненными. Она испугалась, тело ее непроизвольно дернулось, уворачиваясь, а мышцы внутри стиснулись изо всех сил, защищаясь от вторжения. Бен отступил.       – Летти, пожалуйста, не сопротивляйся, – его голос звучал глухо и напряженно. – Подними колени повыше. Ты помнишь, как сказала, что готова довериться мне? Надо сделать это именно сейчас, расслабься.       – Хорошо, – пообещала Летти и постаралась расслабить все мышцы, какие только смогла, кроме тех, о которых собственно шла речь.       Бен снова осторожно толкнулся попытке проникнуть внутрь, но ничего не получилось.       – Не надо зажиматься, позволь мне войти, – почти взмолился он.       Летти дрожала, судорожно цеплялась за Бена, чувствовала, что он тоже дрожит и думала, что, наверное, он мог бы преодолеть ее сопротивление, но не пытается это сделать и терпеливо ждет, когда она его впустит, ее любимый Бен.       Она взяла себя в руки и постаралась раскрыться, но когда почувствовала как что-то болезненно растягивается, то тело вновь перестало ее слушаться.       Бен отодвинулся. Он больше не упиралась в нее, и Летти с облегчением пошевелилась и расслабилась, радуясь отсрочке.       Возбуждение проходило, и то волшебное чувство полета, из-за которого казалось, что ничего вокруг не существует, и весь мир сосредоточился только здесь, в его объятьях, ускользало от нее и растворялось в реальности. Летти очень захотелось сбежать снова, но поступить так с Беном во второй раз она не могла.       – Бен, я не специально, это само происходит, – почти всхлипнула она, умоляюще на него посмотрев. – Просто я немного боюсь.       – Я знаю, радость моя, – он поцеловал ее и снова стал ласкать, и когда она почувствовала, как его палец скользнул внутрь, то даже удивилась, что это совсем не больно. – Вот видишь, все хорошо.       Все действительно снова становилось хорошо и даже все лучше и лучше. И Летти почти не осознала тот момент, когда он начал входить в нее, и только внезапная боль заставила ее дернуться и попытаться сдвинуть ноги, а мышцы сжались, но было уже поздно: закрыться они не смогли, а только обхватили его член. Бен застонал и протиснулся глубже. Боль была не долгой и вскоре она сменилась чувством, скорее напоминающим дискомфорт – не слишком приятно, но вполне терпимо. Летти лежала, зажмурившись, а когда открыла глаза, увидела, что Бен смотрит на нее.       – Полегче стало? – спросил он и начал двигаться, плавно и осторожно.       От его тугих движений внутри дискомфорт и некоторая болезненность усилились, но Летти постаралась расслабиться и приспособиться к новым ощущениям, страшного ничего не происходило. Она обнимала Бена, чувствуя, как напряжена его мокрая от пота спина, и как тверды мышцы по бокам от глубокой ложбинки на пояснице. Его тело вздрагивало под ее ладонями, а потом он обхватил ее бедра, приподнимая себе навстречу, чтобы войти еще глубже, и Летти почувствовала, как его плоть запульсировала у нее внутри, разлилась теплом, и на этом все закончилось. Он вышел из нее, опустился рядом и обняв ее, как ребенок обнимает любимую игрушку.       – Ох, Летти, – выдохнул он.       Летти молча лежала, рассматривала тени на потолке и старалась не поддаться разочарованию. В школе девочки шептались о всяком, и она знала, что в таких ситуациях положено получать удовольствие. Но удовольствие взяло и не получилось.       Когда Бен, отдышавшись, приподнялся и посмотрел на нее, Летти встретила его взгляд и постаралась улыбнуться, но сама поняла, что вышло не очень.       – Такая грустная мордашка, – его ответная улыбка тоже стала страдальческой. – Потом будет лучше,поверь.       – И так было хорошо, – Летти не пыталась соврать. Конечно, она хотела бы более приятных ощущений от их близости, но ей на самом деле понравилось чувство потрясающей интимности их соития, и она решила сосредоточиться на нем. – Только вот в душ очень хочется, помыться, а то я вся мокрая.       Тело было покрыто потом – своим и его, а особенно мокро было между ног, и хотелось поскорее избавиться от этих ощущений.       – Я пойду с тобой, – Бен лизнул ее ключицу.       – Зачем? – Летти удивилась.       – Тоже хочу принять душ.       – Но, может, как-то по очереди?       – Почему не вместе?       Летти молчала, она стеснялась признаться, что стесняется. Просто какой-то замкнутый круг.       – Это как-то неприлично...       – От чего же? Вполне прилично. Так все делают.       – Откуда ты знаешь? – она улыбнулась. – Что-то я не слышала, чтобы люди обсуждали это за чаем.       – А ты не хочешь попробовать? Вдруг тебе понравится, – сдаваться Бен явно не собирался.       Летти подумала, что после того, чем они сейчас занимались, наверное, можно уже и в душ вместе пойти, и перестала спорить, но продолжала лежать.       – Так мы идем? – Бен тоже не делал попыток встать.       – Как представлю, что нужно снова натягивать платье...       – Надень мой халат.       – Нет, ты что! А если меня кто-нибудь увидит в твоем халате, то страшно представить, что он может подумать.       – Действительно, страшно, – Салиман усмехнулся и потерся носом о ее плечо.       – Знаешь что, – Летти оживилась. – Принеси мой халат из моей комнаты.       – Зачем?       – Бен, пожа-а-алуйста.       Салиман покорно встал.       – Только ты сам оденься, чтобы никто ничего не подумал, – командовала Летти.       Он накинул мантию. Под длинным в пол одеянием было совсем не заметно, что больше на нем ничего нет, и это показалось Летти очень смешным, она хихикнула.       – И иди с серьезным таким видом, ладно? Как будто ты допоздна работал в лаборатории. И расческу мою захвати.       Вернулся Салиман через пару минут, и лицо у него, когда он вошел в комнату, было настолько серьезным и грозным, что если бы кто-нибудь повстречал его в коридоре, то в страхе бежал бы со всех ног до самой Дальнии.       – Здорово! Ты молодец, Бен, – восхитилась Летти.       – Спасибо, я старался, – он попытался сказать это не выходя из роли, но ему это не удалось, вся серьезность с него слетала, и он едва сдержал смех – когда он вошел, Летти, растрепанная как чертенок, зачем-то ползала на четвереньках по кровати, но, увидев его, прикрылась одеялом, и только волосы продолжали смешно торчать в разные стороны.       – Чем это ты занимаешься?       – Шпильки ищу, – она запустила руки в неопределенную темную копну. – Я как-то про них забыла, и теперь они повсюду.       Бен вручил ей расческу, и пока она боролась со своими волосами, сам принялся ползать по кровати и с победным видом складывать перед ней добычу, как будто это были не шпильки, а как минимум золотые с профилем Ингара I.       – Еще, – строго сказала Летти, когда Бен положил перед ней седьмую, – это не все.       – А сколько их было? – наконец поинтересовался Салиман.       – Я не помню.       Он только вздохнул и продолжил поиски. Причесавшись, Летти потянулась за халатом, не выпуская из рук одеяла.       – Бен, отвернись, пожалуйста.       Ее покладистый муж послушно отвернулся, даже не напомнив ей, что уже видел ее обнаженной, а вскоре увидит вновь.       – Я пойду, – деловито объявила Летти, затягивая поясок. – А ты немного подожди и приходи. А то если мы будем идти вместе, то это может показаться странным. И тихо как мышка, ладно?       Бен только кивнул, и она вышла. В коридорах окон не было, они освещались и днем, и ночью теплыми желто-оранжевыми шарами, парящими над полукруглыми бронзовыми чашами на стенах. Летти искренне пожалела, что не может их выключить и прошмыгнуть в темноте. Ей казалось, что любой, кто увидит ее сейчас, сразу все поймет, поэтому она с бьющимся от волнения сердцем на цыпочках прокралась к ванной в конце коридора и юркнула за дверь.       Воду в доме нагревало странное здоровенное сооружение в подвале, которое Бен называл котлом, хотя внешне на котел оно никак не походило. За день домочадцы всю горячую воду потратили, и новая еще не успела полностью нагреться, так что было довольно прохладно, но все равно приятно. Она подняла волосы, чтобы не намокли, и стояла под едва теплыми струями, когда дверь открылась, и вошел Салиман.       – Тебя никто не видел? – серьезно спросила Летти.       – Нет, я прошмыгнул как мышка, – не менее серьезно ответил ее муж, внушающий страх половине Кингсберри.       Он снял мантию и шагнул к ней, и Летти в смущении опустила глаза, но так как он стоял перед ней голый, то она сразу же в смущении подняла глаза снова. Тем не менее, его тело было теплее воды, поэтому никакое смущение не помешало Летти прижаться к нему как можно теснее, а Бен протянул руку поверх ее плеча, покрутил кран, делая напор сильнее, и предоставил Летти довольно исчерпывающие доказательства того, почему все-таки стоило попробовать совместный душ. Правда убедить ее, в том, что это вполне прилично, ему так и не удалось.       Идти обратно порознь он отказался:       – Летти, час ночи, ну, кого мы встретим? К тому же мы у себя дома и можем делать все, что захотим, – были в его голосе какие-то нотки, свидетельствующие, что терпение его все-таки заканчивается, и Летти заволновалась, не думает ли он, что теперь она пойдет спать в свою комнату. Возможно, так и следовало сделать, она не знала. Но расставаться сейчас после всего, что было между ними, не хотелось ужасно – хотелось побыть вместе, хотелось внимания и нежности. «Ну всё, – думала Летти про себя. – Если он сейчас отошлет меня как ребенка в детскую, то я обижусь на него и буду дуться неделю, не меньше. Он у меня еще узнает!».       Но ничего не подозревающий о нависшей над ним угрозе Бен отвел ее к себе, и по пути им встретилась только Буся, которая заинтересовалась странной ночной активностью домочадцев и пришла посмотреть, что происходит.       Вид открывающейся двери в спальню вселил в нее надежду на восстановление справедливости, и она, задрав хвост, радостно затрусила к любимому месту ночлега, но была вновь выпровожена этим предателем.       – Бен, давай впустим Бусю, пусть спит с нами, – попросила Летти.       – Буся прекрасно устроится где-нибудь в другом месте, – заявил Бен со своими обычными интонациями тирана, разделся и улегся в кровать, в то время как бедная кошка вынуждена была ютиться в каком-нибудь кресле.       Летти это не понравилось, и она стала обдумывать план по возвращению Буси, пока собирала свою одежду, волшебным образом оказавшуюся разбросанной по всей комнате, но Салиман ее остановил:       – Оставь ее, ложись, – велел он.       Она послушно сняла халат, легла рядом с ним и принялась возиться, устраиваясь поудобнее.       – Что ты крутишься как волчок, – добродушно посмеялся Бен и подтянул ее поближе к себе. – Буся вела себя спокойнее, в следующий раз я хорошенько подумаю над выбором.       Оказавшись снова прижатой к его телу, Летти заволновалась.       – Бен, а ты не мог бы принести мою ночную рубашку? – она не привыкла спать обнаженной, да еще и в мужской компании, поэтому чувствовала себя неуютно.       – Счастье мое, о чем ты думаешь? – Салиман был сама серьезность. – В третий раз нам точно не повезет, и кто-нибудь обязательно увидит, как я вхожу в твою комнату. Даже не хочу говорить, что они могут подумать. Мы не можем так рисковать!       – Ты самый настоящий тиран! – обиделась Летти. Она прекрасно понимала, что он коварно использовал ее слова против нее самой, но возразить ей было нечего – он был прав, хоть и сам не верил в то, что говорил.       – Не стану спорить, – согласился Салиман и по-хозяйски сжал ее грудь.       Затем он провел рукой по ее животу и пробрался между бедер, но Летти отодвинулась, и его рука осталась лежать на простыне.       – Что ты собираешься делать? – настороженно спросила она, решив, что если он хочет повторить все снова, то она скажет «нет».       – Пока не знаю, посмотрим. Пододвигайся ближе, – он приглашающе похлопал по постели рядом с собой, но не пытался дотянуться до нее сам.       Летти неуверенно пододвинулась, поглядывая на его руку. Когда она приблизилась, Салиман повернул ее на бок лицом к себе и, взяв ее ногу под коленом, положил на свое бедро. Теперь они лежали на боку лицом друг к другу, так что меж их телами оставалось несколько дюймов, а ее интимное место между ног было открыто.       – Не бойся, – Бен погладил ее. – Я не сделаю ничего, что ты не захочешь, – он медленно ласкал ее, но когда его пальцы попытались проникнуть внутрь, Летти вздрогнула.       – Не надо, мне там немного больно, – попросила она доверчиво и положила руки ему на грудь, но не отталкивала его.       – Хорошо, – он неторопливо отступил, отыскал плотный бугорок и легко провел по нему пальцами. – А так приятно?       Ответила Летти не сразу, она закрыла глаза и наслаждалась лаской.       – Да, так очень приятно, – наконец призналась она.       – Значит, так мы и будем делать, – спокойно сказал Бен.       Медленные движения сменились быстрыми и ритмичными, и Летти напряглась, удерживая бедра на месте, потому что тело все пыталось непроизвольно дернуться, а затем снова стали легкими и неспешными. Палец Бена рисовал какие-то волшебные полосочки и кружочки вокруг ставшего почти болезненно чувствительным комочка плоти.       – Летти? – тихо позвал он.       Она открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было совсем близко, и она поняла, что он все это время наблюдал за ней.       – Я могу делать так и языком. Хочешь? – голос его звучал очень спокойно, почти лениво, как будто он предлагал ей ватрушку за чаем, но Летти от этих слов бросило в жар, а по телу пробежала дрожь.       – Нет, конечно! – она зачем-то обхватила его запястье обеими руками. Отвести его она не пыталась, но движения это затрудняло.       – Отпусти мою руку, – мягко попросил Бен, и Летти послушалась, скольжение пальцев возобновилось. – Почему же «конечно»? Я бы сделал вот так, – и его палец нарисовал еще один изумительный кружочек.       Летти не ответила, не могла: все ее ощущения сконцентрировались в одной точке под его рукой, и от нее уже волнами раскатывались по телу, а внизу живота нарастало сладостное и одновременно мучительное напряжение, заставлявшее тело вздрагивать и то прижиматься к его руке, то отдергиваться.       – Поцелуй меня, – услышала она его просьбу и, приподняла лицо. Его рот сам нашел ее губы, а когда его бархатистый язык обвел их, лаская, и продвинулся между зубов дальше, навстречу ее языку, Летти подумала, что теперь после его слов, она уже никогда не будет воспринимать поцелуи как прежде. Они целовались, а подрагивания ее тела и короткие всхлипывающие вздохи вмешивались в поцелуй, делая его еще более интимным.       – Думаю, нам все-таки надо попробовать, – Бен наконец оторвался от ее рта.       Эти слова ни о чем не сказали Летти, она была сосредоточена на своих ощущениях и почти не обратила на них внимания, пока не почувствовала, как его рука перестала двигаться, с силой прижалась к ней и надавила, переворачивая ее на спину. В смущении она сжала ноги, рванулась, сопротивляясь, давление руки усилилось, а то приятное напряжение, вдруг стало стремительно нарастать невероятной волной наслаждения все выше и выше. Оно достигло пика, и Летти показалось, что ее тело раскалилось добела, и если это фантастическое ощущение станет еще хоть чуточку сильнее, то превратится уже в самую настоящую боль. Но, задержавшись на мгновение на вершине, оно рассыпалось чередой восхитительных спазмов, заставивших ее непроизвольно содрогаться снова и снова от прокатывающихся волн наслаждения. Рука Бена продолжала неумолимо двигаться, что продлевало удовольствие, но в то же время делало ощущения почти невыносимыми, и Летти вцепилась в нее, пытаясь отвести, но он был сильнее.       – Ну вот, не успели, – сказал он с улыбкой в голосе и в последний раз провел пальцами по столь безжалостно терзаемому им бугорку, заставив Летти снова дернуться.       Все произошедшее настолько ошеломило ее, что она ничего не понимала и забыла, где находится, и только чувствовала, как Бен обнимает ее, мягкую и безвольную. А когда он просунул ногу между ее ног, обхватил ладонью ее ягодицу, теснее прижимая к себе, так, что его бедро надавило на влажную плоть, то по ее телу прошла еще одна волна сладостной дрожи.       Летти уткнулась носом в его грудь и лежала, прислушиваясь к ощущению божественной пустоты внутри, легкой и подрагивающей.       – В следующий раз будет лучше, – снова пообещал Бен, гладя ее по спине.       Летти только хмыкнула. Она не могла и не хотела ничего говорить, каждую частичку тела от макушки до кончиков пальцев на ногах наполняла такая блаженная расслабленность, какой она не испытывала никогда прежде. Вспомнив о пальцах, она поджала их, и от этого маленького напряжения волшебные ощущения во всем теле, казалось, еще усилились, и даже биение сердца доставляло удовольствие.       Бен тем временем продолжал что-то говорить. «Когда надо, он молчит, – подумала Летти, – А когда не надо – болтает без умолку, почти как я». Постепенно она начала прислушиваться к его словам.       – У нас все будет очень хорошо, – радостно вещал Бен, и Летти улыбнулась, не открывая глаз – можно подумать, сейчас у них все плохо.       – Будет гораздо лучше, когда в этот момент я буду в тебе, и твои маленькие мышцы будут туго сжиматься вокруг меня – ощущения будут полнее и глубже, и тебе будет еще приятнее, вот увидишь.       От этих его слов Летти немного заволновалась. Она постаралась отбросить мысли о том, откуда он это знает, и даже сама удивилась, что не задумывалась об этом раньше, всегда считая Бена только своим.       Она пошевелилась в его объятиях, меняя положение. На этот раз ей было совершенно все равно, что тело снова стало мокрым, вставать и вообще двигаться не хотелось категорически.       – Я никуда не пойду, – зачем-то объявила она.       – А я тебя и не отпущу, – Бен прижал ее крепче.       – Мы и так только и делаем, что ходим по дому всю ночь.       – Это точно, – он тихо засмеялся.       – Что смешного? – Летти хотела уже обидеться, но передумала, – Ну, как ты не понимаешь.       – Понимаю. Знаешь, я и не представлял, что посещение ванной может быть таким приключением, – признался Бен примирительно.       Он лег на спину, а Летти устроилась рядом, прижавшись к нему и бесцеремонно закинув на него ногу – что поделать, если так лежать было удобнее всего. Бен не протестовал и только натянул на них одеяло.       – Вот видишь, ты еще не очень хорошо разбираешься в приключениях, – она вдруг почувствовала такую нежность к мужу, «Все-таки Бен очень хороший, хоть и тиран», – подумала она в который раз, и ей очень захотелось сделать для него что-нибудь приятное, – Но не волнуйся, – горячее пообещала она. – Я постараюсь, чтобы у тебя обязательно были приключения!       – С-с-спрасибо, – ответил ее муж с большим чувством.       Летти ощутила подозрительные подрагивания его тела.       – Ты что, опять смеешься надо мной?       – Нет, что ты...       – Нет, ты все-таки смеешься! Вон как дрожишь, – и она с силой потолкала его в бок.       – Боюсь, мне не до смеха, – почти серьезно ответил Салиман. – Радость моя, клянусь всеми богами, я дрожу от страха!       "Что ж, это правильно", – подумала Летти про себя, засыпая.