Злой и страшный

– Гвен, – тихое бормотание нарушило гнетущую тишину пустой комнаты. – Гвендолин Барлоу. Йон стоял перед сверкающим зеркалом, глядя на яркий образ смеющейся девушки. Она словно была настоящей — протягивала к нему раскрытые ладони, готовая схватить и повести за собой. Не мигая, боясь спугнуть призрачное видение, он продолжал шептать её имя. Прижав к груди цветочный горшок с растением, Йон шагнул вперёд. Зеркальная гладь вздрогнула, пошла рябью, и он исчез за пределами Люминтени.

***

Йон сидел на непривычно мягкой постели и смотрел в окно, напрочь забыв о математике и домашнем задании. Лёгкая улыбка, едва тронувшая уголки губ, выдавала хорошее настроение. Он вспоминал свой первый день в незнакомом Линкольне. Мир Гвен оказался пугающе огромным и чужим. Скитаясь по забитым улицам многолюдного английского города, чародей чувствовал себя лишним. «Она чувствовала себя так же?» – Йон пытался представить такую же растерянную Гвен, только попавшую в Слуавэйл. Суетливая толпа, как бурное течение, несла незваного гостя в неизвестность. Йон, вырвавшись из людского потока, лихорадочно оглядывался, надеясь найти хотя бы намёк на её присутствие. Но взгляд зацепился лишь за свежеприклеенное объявление на столбе: «Требуется грузчик… Обращаться по телефону или адресу…» Ранстор не знал, кто такой «грузчик» и зачем он может быть нужен, но какова вероятность, что именно там он найдёт её? Или хотя бы услышит что-то о ней? Сорвав объявление со столба, Йон направился на поиски улицы Виллоубэнк, 14. Конечно, Гвен он на складе не нашёл — зато едва успел опомниться, как уже работал. Имеющихся рабочих рук не хватало, а желающих таскать ящики было немного. Йона быстро пристроили, пока тот сам не понял, куда попал. С лёгкой усмешкой Йон вспомнил добродушное лицо своего наставника — Томаса. Именно он подучил его ремеслу. Холостой и немного угрюмый Томас пожалел «стажёра из-за границы» и предложил кров и еду, пока парень не встанет на ноги. Самым сложным, пожалуй, оказалось получить гражданство. Всё было не как у людей — буквально. Йон до сих пор вспоминал ту бюрократическую головную боль с недоумением. Один он бы, наверное, не справился. Но помогли связи Томаса. – Получить тебе гражданство будет непросто, – качал головой наставник. – Мудрёное это дело, парень… Хотя Джексон, пожалуй, что-нибудь придумает. Джексон — тот самый парламентарий, о котором упомянул Томас, — действительно помог. Он выбил рекомендательное письмо от имени парламента, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Всё это казалось теперь таким далёким. Прошли годы, и прежние трудности выглядели почти мелочами. Дверь тихо приоткрылась, и в проёме мелькнула светлая макушка. Йон, казалось, не заметил постороннего — и Гвен, ступая на носочках, бесшумно подошла к кровати. – Всё ещё учишься? – негромко спросила она, выводя его из раздумий. Йон не вздрогнул, не удивился — просто перевёл на неё взгляд. «Уже заметил… С самого начала», — с лёгким разочарованием отметила про себя Гвен. – Постигаю вашу науку, – с усмешкой ответил он. Йон занимался на индивидуальном обучении. Гвен поначалу часто подшучивала: «Учиться никогда не поздно, да, Йон?» Тридцатилетний мужчина, навёрстывающий школьную программу, смотрелся экстраординарно — хотя, если честно, Йон Ранстор никогда и не был обычным. Гвен наклонилась ближе и с интересом заглянула в тетрадь, исписанную символами и числами. Откинув с лица выбившуюся прядь, она с притворной обидой произнесла: – Мы давно не гуляли. Математика правда интереснее меня? Йон оторвался от тетради и взглянул ей прямо в глаза: – Ни капли. Ты кажешься мне куда непостижимее. Гвен засмеялась. Её смех был как весенний ручей: звонкий, светлый, живой. Йон мог бы слушать его бесконечно. Он просто улыбался, забыв обо всём, и зачарованно смотрел в её сияющие глаза. Но вот она смолкла. Опустив колено на податливую постель, чуть подалась вперёд, ласково обхватила ладонями лицо Йона и прикоснулась своими губами к его. Поцелуй сперва казался лёгким, осторожным, как первое касание весеннего ветерка. Барлоу провела языком по его губам, будто приглашая его ответить — Йон едва слышно выдохнул и откликнулся. Его руки легли ей на талию, пальцы крепче сомкнулись, притягивая её ближе. Когда их губы разомкнулись, Гвендолин провела ладонями по мужской груди: тёплой, напряжённой, с бешено колотящимся сердцем под кожей. Её влекло сильнее. Хотелось видеть его настоящим — обнажённым перед ней во всех смыслах этого слова. Закусив губу, она поддела край его чёрной футболки, мельком взглянув в глаза — в поисках разрешения. Йон не возразил, и она потянула ткань вверх. Он помог: поднял руки и позволил избавиться от неё. Ладони скользнули на его плечи, слегка надавили, подталкивая его откинуться к стене. Пальцы провели по горячей коже, очерчивая линии тела — от груди к животу, скользнув ниже, но тут же вернулись вверх. Потянувшись за поцелуем, она приблизилась, и её бёдра соприкоснулись с его возбуждением. Йон сдержанно выдохнул, а Гвен чуть крепче сжала его плечи в ответ. Йон осторожно потянул за молнию на её платье. Ткань с шелестом соскользнула вниз, обнажив её хрупкую фигуру. Пальцы коснулись шелковистых волос, прошлись по ним вниз, перебирая пряди с той же нежностью, с какой он касался её кожи. Он наклонился к её шее, вдохнул аромат — тонкий, цветочный — и провёл языком вдоль ключицы. Затем слегка прикусил, наблюдая, как дрожат светлые ресницы, как участилось чужое дыхание. Гвен заёрзала на месте в нетерпении, будто играючи — дразня его нарочно. Йон сдавленно зашипел, сжал её талию крепче и опрокинул на кровать, следом опускаясь рядом. Пальцы нежно скользнули по мускулистой шее мужчины, затем медленно опустились к его животу. Она ухватилась за металлическую бляшку ремня, расстегнула пуговицу, молнию. Руки плавно потянули вниз ткань чёрных брюк. Её ладонь легла на явно выпирающую часть, ощущая твёрдость, такую близкую. Она провела кончиками пальцев по ней вверх и вниз, слегка сжала, заставив мужчину выдохнуть с явным удовольствием. Гвен сделала глубокий выдох, а затем, улыбнувшись с лукавым оттенком, не спеша раздвинула ноги, приглашая его. Йону было трудно сдерживаться — желание прижаться к ней становилось всё сильнее. Чародей отодвинул прозрачную ткань трусиков, и палец плавно скользнул по её промежности, чувствуя жар и мягкость. Он постепенно углублялся, добавив и второй. Ритм движений становился всё более уверенным, возбуждая их обоих. Гвен сжала покрывало, и её тело, дрожа, инстинктивно поддалось встречным движениям его пальцев. Когда его прикосновения прекратились, она ощутила пустоту и ноющее внутри желание. Вместо пальцев почувствовала так близко мужскую эрекцию. Йон двигался плавно, наслаждаясь каждым моментом близости. Гвен обвила его шею руками, когда Йон протолкнулся и, наконец, скользнул внутрь. Ахнув, она зажмурилась, на ресницах задрожали слезинки, готовые вот-вот скатиться по щекам. Йон шумно выдохнул, застонал, а затем вновь сделал глубокий толчок, входя всё глубже. Он аккуратно стёр капли с бледного лица, поймал своими её дрожащие губы. Ранстор помедлил, давая девушке свыкнуться. Когда же тело Гвен было готово к нему, Йон продолжил. Движения становились более отчаянными и порывистыми, а следом снова замедлялись. – Йон… – дрожащим голосом прошептала, точно в бреду, Гвен. Боль и наслаждение переплетались в её теле, оставляя незабываемые ощущения. – Ещё, Гвен, – прошипел сквозь стиснутые зубы чародей. – Позови меня ещё раз. Обвив его спину ногами, Гвендолин прижала Йона к себе и, протяжно застонав, выгнулась навстречу очередному глубокому толчку. – Йон! – вырвалось из груди, когда дрожь прокатилась по её телу, а перед закрытыми веками вспыхнули яркие огоньки. Сбившееся дыхание, разливающееся тепло и пульсации наполняли её с головы до ног. Йон ускорился, вжав Гвендолин в постель. Его пальцы сжались на её бёдрах, оставив тёмные следы. Ещё несколько резких движений, и он издал хриплый стон. Чародей опустился на подушки рядом с Гвен, бережно прижав к себе. Йон гладил её волосы, касаясь губами макушки, не в силах скрыть своей тихой, глубокой радости. – Я так долго искал тебя, Гвен, – вспомнил он с мягкой, умиротворённой улыбкой. – А знаешь? Мне кажется, я всю свою жизнь просто шёл к тебе. Барлоу ответила ему таким же ласковым взглядом и, прижавшись щекой к его груди, прошептала: – Спасибо, что нашёл меня, Йон. Щекочущий весенний ветерок пробежал по коже, заставляя молодых людей поёжиться от прохлады. Мягкое дуновение с трепетом скользнуло по почти прозрачным лепесткам подросшей люцерии; её остроконечные листья, словно потягиваясь после сна, тихо покачивались, расправляя тонкие прожилки. Плод чувств, рождённых между Йоном и Гвендолин, продолжал расти и крепнуть. И казалось, впереди ждала их жизнь, полная счастья.