Злой и страшный

Когда я открыла глаза, первая мысль была:

«Это всего лишь сон».

Но тянущее, глубоко-глубоко спрятанное внутри, чувство не отпускало с того самого дня. То была тоска — глухая, непонятная. Почему? Из-за него?

***

Вернуться к привычной жизни оказалось не так просто. Мир, рождённый на грани жизни и смерти, не отпускал Гвен даже спустя месяцы. Призраки из сна словно тянулись за ней по пятам. «Всё это так похоже на одну известную книгу… Алиса и её Страна Чудес», — подумала она рассеянно. Осознание было странным и туманным. – Эй, Гвен? – рядом на стол легла лакированная женская сумочка. Кто-то подошёл вплотную. – Я немного опоздала. – Немного? – с иронией переспросила она. – Хлоя, ты в курсе? Уже четвёртая пара началась. – Да брось, – отмахнулась Хлоя. – Лучше поздно, чем никогда. Как ты себя чувствуешь? – Она достала из внутреннего кармана сумочки нюдовую помаду, бросила мимолётный взгляд на подругу. – Всё хорошо. Похоже, я уже совсем восстановилась, – Гвен опёрлась щекой на ладонь и меланхолично наблюдала, как однокурсница медленно красит губы. – Уже три месяца прошло. – В тот день ты всех до жути напугала… Мне казалось, надежды не осталось… – Но вот мы снова на скучной лекции Вильсона, – Барлоу, наконец, позволила улыбке тронуть губы. Хлоя поправила пшеничные локоны, заправив пряди за уши, и тепло коснулась руки подруги. Её медовые глаза блеснули в лучах заходящего солнца, а светлые ресницы дрогнули, пряча взгляд от света. – Я так рада, что ты вернулась, – прошептала Хлоя, опуская голову и легко касаясь лбом хрупкого плеча, не отпуская руки одногруппницы. Серьёзной подруги ей не хватало всё это время — даже при множестве иных друзей холодное одиночество оставалось. – Я даже начала разговаривать сама с собой, – слабо хихикнула она. Гвендолин молчала. Её ладонь мягко двигалась по спине блондинки — как будто говорила: «Я здесь. Наконец-то». Под монотонную, безжизненную речь лектора Гвен вяло водила кончиком карандаша по тетради. Нет, она ничего не записывала — Барлоу давно уже отвлеклась. «Совсем как исповедь в церкви, – усмехнулась она уголком губ, едва улавливая за пеленой мыслей отдельные фразы преподавателя. – Думаю, он бы уже заснул». Мимолётное воспоминание вызвало лёгкую улыбку. Закончив рисунок, она замерла — рука с карандашом зависла над бумагой. Гвен вглядывалась в знакомые черты: мужской профиль был передан точно, будто она рисовала с натуры. Она машинально огляделась по сторонам — вдруг он всё же здесь? Но перед ней была лишь наполовину пустая аудитория. – Красивый. Кто это? – тихо спросила Хлоя, заглядывая в блокнот. – Его зовут Йон… – девушка хотела что-то добавить, но слова застряли в горле. В груди кольнуло, что-то сжалось. Почему хотелось плакать? Ведь его никогда не существовало. Не существовало? Чаще всего Гвендолин вспоминала Йона Ранстора — серийного убийцу и талантливого чародея. Слуавэйл открыл ей простую истину: всё — совсем не то, чем кажется. Он доказал ей это. – Проваливай. У меня уже есть жертва на сегодня. – Не уйду. – Хочешь спасти девчонку? Тогда просто замени её. Согласна? Когда-то этот голос, ядовитый и холодный, заставлял кровь стынуть в жилах. Теперь Гвен вспоминала его почти с нежностью. – Может, имя своё назовёшь? Мы ведь уже второй раз встречаемся. Судьба ли это? – усмешка. – Великий маг и неуловимый убийца Йон к Вашим услугам. Она помнила их первую встречу, когда желание сбежать пересиливало всё. Но каждый раз, куда бы она ни пошла, все дороги вели обратно — к нему. Будто сама судьба забавлялась. Гвендолин вспоминала и то, как ей в лицо метко кинули грязную тряпку. Это, пожалуй, было одним из самых отвратительных эпизодов пребывания в Слуавэйле. Но всё это уже не имело значения. Гвен помнила другое: трепетное прикосновение к её горящим щекам, мягкость губ и тот жар, что пронизывал до кончиков пальцев. А после — горечь. От того, что всё закончилось, и от того, что именно она поставила точку. Он оставил след. Слишком чёткий, чтобы когда-нибудь стереться. Даже если бы она хотела — вычеркнуть его из сердца не получилось бы. Иногда, проходя по родным чистым улочкам, сворачивая в знакомые переулки, она чувствовала: он где-то рядом. В чьих-то взглядах, в обрывках чужих голосов. Казалось, вот-вот увидит: алые глаза, тот самый взгляд, чуть насмешливый, живой. Но стоило всмотреться — и перед ней оказывался незнакомец. «Как нечто столь живое могло оказаться всего лишь сном? Фантазией?» – Гвен, лекция закончилась. Просыпайся! – Хлоя чуть сильнее толкнула подругу в плечо. Разлепив веки, Гвен поняла: она уснула. Засуетившись, быстро кинула блокнот в сумку и встала. В аудитории оставались лишь те, кто никуда не торопился: кто-то общался, другие активно обсуждали что-то. – Уходим? – Барлоу кивнула в сторону двери. – Давай зайдём… – Иду, иду, не подгоняйте! – донеслось сзади. – Гвен! Подожди! Гвен обернулась на голос: по деревянным ступеням спускался Кайл. Его рыжие волосы, аккуратно зачёсанные назад, к концу дня растрепались — отдельные пряди торчали в стороны, придавая образу лёгкую небрежность. Дорогой аромат древесного парфюма коснулся носа: терпкий, с нотами виноградной лозы. – Привет, Кайл, – девушка помахала знакомому. – Привет, – Кайл шёл уверенно, но, приблизившись, будто растерялся, позабыв всё, что собирался сказать. Он неловко потёр шею, как делал это всегда в моменты смущения. – Может, прогуляемся сегодня вечером? Гвен бросила взгляд на Хлою. Та только что собиралась предложить что-то сама, но теперь молча наблюдала за происходящим. В её взгляде читалось лёгкое удивление, но никакого упрёка. Она кивнула: – Это можно отложить. Если уж тратить время впустую… почему не потратить его на настоящую любовь? – голос Йона прозвучал в голове неожиданно ясно. Будто живое напоминание. Кайла она знала неплохо. Иногда они обменивались конспектами, помогали друг другу с домашкой. После её выхода из комы он даже пару раз навещал её в больнице, писал, интересовался, как она себя чувствует. Гвен отвела взгляд, поправила сползающую с плеча сумку. На мгновение задумалась — и тихо, немного неуверенно кивнула. Совет Йона казался странным, даже глупым. Она ведь не собиралась к нему прислушиваться. Но… а вдруг он был прав?

«Вдруг Кайл тот, кто поможет окончательно вернуться в реальность?»

***

Кайл повёл Гвен в центральный парк. Как оказалось, оба любили это место, хотя, по странному совпадению, ни разу не пересекались здесь раньше: сквер был достаточно большим. Каменные дорожки петляли между аккуратно подстриженными кустами и деревьями, а на каждом шагу встречались скамейки с коваными подлокотниками. Спереди пестрела клумба: нарциссы, чернушка, дельфиниумы, гвоздики и множество других садовых цветов выделялись в обрамлении прохладной зелени. В самом центре возвышалась мраморная статуя ангела — по легенде, он охранял этот парк и тех, кто приходил сюда. – Не устала? – Кайл указал на свободную лавочку. – Можем присесть. Гвен кивнула и, придержав полы короткой юбки, села на скамью. Нервно провела рукой по рукавам клетчатого пиджака, словно смахивая невидимую пыль. Вытянула ноги, позволяя им отдохнуть, и уставилась на носки сапог. – Подожди здесь пару минут, – сказал Кайл и вдруг сорвался с места, не дождавшись ответа. Она осталась одна. Запрокинув голову, Гвен посмотрела вверх. Осеннее небо было хмурым и тяжёлым. Серые тучи неспешно ползли куда-то вперёд — будто знали дорогу, которую она пока не могла разглядеть. Кайл вернулся скоро и не с пустыми руками. Широко улыбаясь, он чуть наклонился к ней и протянул стаканчик латте. Гвен чуть встрепенулась, выпрямилась и, благодарно улыбнувшись, приняла напиток. Картон был приятно тёплым на ощупь. – Знаешь, – начал Кайл, присаживаясь рядом, – я думал, ты откажешь. – Почему? Он пожал плечами: – Не знаю. Просто… мне так казалось. Неловкая пауза. Парень чуть склонился вперёд, разглядывая кончики собственных ботинок. – Я рад, что ты составила мне компанию. Мы почти не общаемся вне универа… Гвендолин не стала спрашивать, что подтолкнуло его к этому разговору именно сейчас. Она и раньше слышала кое-какие слухи от Хлои: мол, Кайлу она давно нравится. Но до сих пор он не делал никаких шагов, и Барлоу никогда не воспринимала эти сплетни всерьёз. Кайл был обаятельным от природы. Весёлый, открытый, активный: ходил на кружок по водному поло, увлекался теннисом. Постоянно в движении. До несчастного случая Гвен иногда мельком поглядывала в его сторону — веснушки у него были милые, это она признавала и сейчас. Но вокруг него всегда кто-то крутился. Девушки, парни: он был из тех, кто легко находит общий язык. Гвен же, напротив, не так уж стремилась к близости. Последние отношения оставили неприятный осадок, а романтические книги, которые она поглощала в огромных количествах, только подняли планку её ожиданий — до уровня, которому никто, пожалуй, не мог соответствовать. – Кайл… это можно считать свиданием? Парень смущённо отвёл взгляд, усмехнулся: – Да. Это свидание. Он сделал паузу, погрузившись в свои далёкие воспоминания: – Ты мне понравилась ещё на первой лекции, два года назад. Тогда я сам этого толком не понял. А потом… узнал, что у тебя кто-то есть. Гвен внимательно слушала вкрадчивый голос однокурсника, следя за тем, как тот нервно перебирал пальцы. – Я пытался забыть, задушить это в себе, но однажды мы случайно столкнулись, – продолжил Кайл. – Я подумал, может, это судьба? Ты помнишь тот день? – Ага, кое-кто невнимательно смотрел расписание, – сказала девушка с лёгкой насмешкой, и в памяти всплыл их первый разговор. Это была середина очередной лекции, когда в аудиторию ворвался рыжеволосый ураган. Волосы — взъерошены, ореховые глаза взволнованно метались по кабинету. Он запнулся в дверях, задыхаясь от быстрого шага. А после бормотал многочисленные извинения, протискиваясь меж рядов. Гвен мельком взглянула на упавшего на свободное рядом с ней место парня: – Ты уверен, что попал туда? – Это не… теория государства и права? – растерянно прошептал он. – Почти. История государства и права. Твоя подгруппа этажом ниже. – Вот чёрт… Получается, я прогулял свою пару. – Ну… получается, так. Ситуация и правда была забавной. Однако если бы Кайл не напомнил о ней, вряд ли бы Гвен снова вспомнила. Она вздохнула, посмотрела на него с теплом и ясностью. – Спасибо, что поделился. Правда. Но… я не могу ответить взаимностью. Извини. Кайл слегка побледнел, но так ничего и не сказал. Просто кивнул. – Хорошего вечера и… до завтра, – мягко добавила однокурсница и встала. Возможно, начни они раньше проводить больше времени вместе, что-то и вышло бы. Он ей нравился — по-своему. Был добрым, внимательным, терпеливым. Но теперь уже Гвен не могла. Она всматривалась в черты его лица и всё ждала, что вот — сейчас он усмехнётся, и уголки губ поднимутся знакомым жестом. Но нет. Она хотела, чтобы Кайл был другим. И это было несправедливо — ни к нему, ни к себе. Поэтому, коротко махнув рукой, она развернулась и ушла.

***

Ложась в холодную постель, Гвен поёжилась. Осень пробирала до костей — не только телом, но и душой. Она зажмурилась, будто это могло быстрее увести её в сон. Каждую ночь, по привычке, Гвендолин возвращалась туда — в тот странный, неприветливый мир. Лес Слуавэйла, запах хвои, дом на опушке. Барлоу снова и снова представляла, как толкает дверь, поднимается на второй этаж. Там, за резной, вычурной дверью, он всегда был. – Эй, Йон… – она закрывала чужие глаза ладонями, словно играя. – Угадай, кто? Он всегда угадывал. Его пальцы с нежностью обхватывали запястья, отводили руки в стороны. – Привет, Гвен, – он улыбался. – Я ждал тебя. Гвен резко распахнула глаза. Боль в груди накрыла волной, такая знакомая, такая тупая. Она схватилась за грудь, будто могла выдавить её изнутри. Слёзы, уже скорее по привычке, прокатились по щекам. Барлоу свернулась калачиком, натянула на себя одеяло и тихо, почти по-детски, заскулила в темноту.

4 года спустя

Покинув здание верховного суда, девушка с гордостью сжала сумочку в руках. Она сделала это. После окончания университета Гвен устроилась стажёром в адвокатское бюро. Мистер Картер, строгий, но справедливый, взял её под своё крыло — и в этом было что-то судьбоносное. Набираясь опыта, молодая Барлоу писала ходатайства, готовила иски, искала доказательства, сопоставляла детали, а главное — присутствовала в залах заседаний. Гвен становилась собой. Спустившись по величественным ступеням, она свернула направо, когда острый взгляд выцепил среди снующих туда-сюда пешеходов что-то до боли знакомое. Но стоило остановиться, вглядеться, как образ уже растаял в толпе. «Гвен!» Сначала голос прозвучал, будто в голове. Гвендолин стояла у отсчитывающего секунды до зелёного светофора. Глядя вперёд, она не обращала внимания на людей, что подходили к краю пешеходного перехода. «Гвен!» – вновь прозвучало совсем близко, откуда-то из-за спины. Молодая девушка встрепенулась и повернула голову в тот момент, когда чужая рука уверенно легла ей на плечо. Она воскликнула, почти пропищала: – Ты! Иссохшие глаза вновь, спустя годы, наполнились слезами, и Барлоу стиснула губы в попытке сдержать их. Мужчина ослабил хватку, но продолжил удерживать девушку на месте, теперь обеими руками. Словно боялся, что та исчезнет в то же мгновение в этом огромном мире. – Ты совсем как во сне, – прошептала она, дрожащими пальцами касаясь его щеки, покрытой лёгкой щетиной. – Я нашёл тебя, Гвен. Йон с нежностью и трепетом привлёк Гвендолин в свои объятия. Губы коснулись её макушки, как заверение: «Ты не спишь, я здесь». Он пах, как и прежде: кедр и дождь. А волосы Гвен — карамелью и солнцем.