Дружелюбное привидение

***

      Доводилось ли Кроули бывать на грани? На грани от сломанного телефона? На грани от сорванного голоса? На грани от разбитого вдребезги любимого Бентли?       Собственно, сегодня был именно такой день, когда все было на грани. Возможно, даже должность Кроули сейчас находилась на грани от того, чтобы стать потерянной должностью, но… Вы же знаете, как это бывает?       Кроули, к своему счастью, этого не знал, и совсем не спешил увеличить так называемый багаж знаний и опыта. Впрочем, никто бы не желал. Кто вообще мог о таком желать?       Так что же случилось такого, в этот прекрасный солнечный понедельник внутри огромного — сегодня даже по-особенному не серого, — Лондона, что столь многое находилось на грани? Начиналось все совсем безобидно и даже более чем просто привычно: горький кофе, идеальный черный костюм, — кто в наше время носит черные костюмы не на траурных вечерах? — дорогие часы с ремешком из змеиной кожи, темные очки, а за ними — горящий взгляд, предвещающий о буре. Но можно ли считать бурей обыкновенную сделку? А если сделка на миллионы? Миллиарды? О. Вот тут и обретает вес этот скользкий взгляд, который ненавидел солнце больше, чем тех, с кем ему предстояло встретиться.       Энтони Кроули. Один из тех, кто живет, чтобы есть. Пожирать. И чем больше, тем лучше.       О еде ли речь? Не несите чушь. Энтони Кроули был рожден, чтобы поглощать людей. Что умел такого некий Энтони Кроули, чего не умел бы его коллега? О, пустяки, ничего особенного.       Энтони Кроули умел уговаривать.       Согласитесь, ничего необыкновенного?       Однако своими уговорами Кроули сумел проложить себе дорожку почти к самому Раю, и умудрился сделать так, чтобы эту самую дорожку ему прокладывали ангелы под живой аккомпонемент небесного оркестра, и сегодня была та самая ступенька, после которой его жизнь была бы определена. Как про таких говорят? Счастливчики?       О нет. Энтони Кроули был больше, чем просто каким-то счастливчиком или везунчиком. Везет дуракам, а Энтони Кроули не был дураком, уж поверьте.       Поэтому, поправив серый галстук, он покинул свой дом, понимая, что сегодня — точка невозврата, день Икс, час суда: как хотите. В этот солнечный день на карту была поставлена его карьера, его будущее, его настоящее, его все.       И пошло к черту солнце, что ни капли не грело.       Так и прошло вполне обычное утро не совсем обычного Энтони Кроули.       Вернемся к той самой грани, на которой сейчас находилось сразу несколько объектов. Одним из них являлся договор по слиянию, — не будем обманываться, поглощению, — двух довольно известных фирм. В красном углу ринга являясь одним из представителей компании-пожирателя, находился небезызвестный Энтони Кроули. В синем углу, под лучами софитов, — о нет, давайте опять же не будем обманываться, это были всего лишь лучи солнца, — находился представитель компании-пищи, некий Гавриил Смит. И, кто смыслил в боксе больше, чем сам автор, мог бы предположить, что «темные» лошадки всегда опасны, а те, кто разбираются в ставках, охотно бы с ними согласились.       Ни одну лошадь не вывели бы на ипподром, не будь они на все сто уверены в том, что она прибежит первая.       Закон бизнеса? Правила бокса? Порядок скачек?       Не несите чушь! Это всего лишь жизнь: всегда найдется кто-то умнее, кто-то хитрее.       И этот кто-то сейчас умело подводил того самого Энтони Кроули к той самой грани. О, Кроули был готов к такому повороту событий, ведь это бизнес: поверьте, когда вашу фирму хотят сожрать с потрохами — это сразу видно, как бы вы не пытались назвать это «Днем Благодарения». Осталось только уговорить напыщенного индюка залезть в духовку, ведь перья давно уже выщипаны.       Но вот в чем была проблема: Энтони Кроули в упор не хотел замечать, что этим самым индюком являлся он сам.       Спустя некоторое время, — ничего страшного, никто никуда не торопится! — к грани подошел еще один объект.       Это было будущее Энтони Кроули.       О да, как уже было понятно, «темная» лошадка сделала свое дело, и теперь, вновь до невозможности заострив ранее так старательно сглаженные, спиленные, сточенные самим Кроули края договора, беседа грозилась перейти на повышенные тона, что было никак недопустимо для уважающих себя людей. — Какого черта… — шипел себе под нос Кроули, помешивая в кофе несуществующий сахар. — Успокойся, Кроули, — осадила своего подчиненного некая Вельзет Вулл, которая пила исключительно воду, исключительно холодную, исключительно из термоса.        Что?.. — Их все устраивало! — не мог угомониться Кроули, активно жестикулируя, — Теперь пришел этот индюк, и они требуют пересмотреть условия договора!       Энтони Кроули с крайне раздосадованным видом устало опустился на мягкий диван, на другом конце которого с точно таким же выражением лица сидела его непосредственная начальница.       Перерыв, на который обе стороны были вынуждены прерваться, продлится еще десять минут, и обе стороны понимали — нужно что-то делать.       Одному автору известно, что что бы они не придумали, а конец предрешен заранее, и нет — этой сделке не суждено состояться. Но стоило ли об этом говорить? Стоило ли об этом напоминать уставшему Кроули? Раздраженной Вельзет? Вот и ответ.       После долгих шести часов переговоров, вместо запланированных пятнадцати минут, обе стороны разошлись. Итоги переговоров были неутешительны: красный угол принял два кросса по корпусу в виде финансовых издержек, и один хук слева как обвинение в шантаже; синий угол обошелся хуком справа в виде более крупных, хоть и не слишком, издержек, и джебом в голову как показатель ненадежности столь крупной фирмы в вопросах сделки.       И, хоть этот бой и закончился в ничью, красный угол должен был готовить нового бойца, потому как действующий не потянет реванш.       Так думала и Вельзет Вулл, отправляя Энтони Кроули в отпуск. И автор ей свидетель, как это было тяжело сделать. Конечно, Кроули был не тем человеком, что станет швырять вещи, кричать, срывая голос, на все что движется — нет, с таким темпераментом в бизнесе делать нечего.       Энтони Кроули лишь сильнее сжимал руль верной Бентли, что неслась на непозволительной скорости по неприлично длинной трассе. Стискивал зубы до острой головной боли, которая пожаром разгоралась где-то в висках. И на мгновение, — всего на пару секунд, — позволил себе витиевато высказаться о неком Гаврииле.       Энтони Кроули ехал. Ехал так быстро, как только мог, чтобы эта скорость унесла его из этой компании и из этого дремучего до чужих проблем города так далеко, как только могла. Вельзет Вулл способствовала этому желанию, отправив своего заместителя в обещанный еще десять лет назад отпуск.       Только без отпускных: нельзя, чтобы ее лучший сотрудник расслаблялся.       О, Энтони оценил этот жест, глубже вдавливая педаль газа в пол.       Неожиданный звонок заставил мрачного Кроули прервать ток бранных слов в адрес Смита. Да, мгновение слегка затянулось, хотя кто считал?.. — Кроули, это Михаэль, — раздалось на другом конце трубки, и, в каком бы сейчас дурном настрое не находился Энтони Кроули, удивлению его не было предела. — Михаэль! Какими судьбами?       Нельзя не сказать, что Михаэль Эдемс приходился давним другом Кроули. Настолько давним, что у обоих хранилась фотография, где они вдвоем потягивают травку, сидя на веранде их общего на тот момент дома. На самом деле, дом был ничей, — или чей-то? — и они тусовались там всей бандой. Сколько лет прошло? Двадцать? Больше?       Вот уж действительно давний друг. — Не отвлекаю?       Энтони Кроули лишь усмехнулся на это, вновь набирая скорость, подрезая на повороте неуклюжую Шкоду. — Говори давай. — Да, в общем-то, ничего особенного. Просто хотел, чтобы ты посмотрел дом. — Какой дом? — Тот, где мы раньше зависали. Он мне в наследство достался, хочу выставить на продажу. — К чему такая спешка?       Именно в этот момент бесконечные ряды автомобилей перестали казаться лишь цветными полосами, все больше прояснялись детали, пока в конце концов Кроули не попал в очередную пробку ненавистной ему трассы. — С деньгами туго, так что… Ищу покупателя. Сначала решил тебе позвонить: ты, вроде как, собирался дом купить, если я ничего не путаю. — О не-ет, — усмехнувшись, ответил Кроули, выглядывая из окна, чтобы оценить масштабы пробки, — Я из города уеду только вперед ногами.       В трубке послышался смешок. На самом деле Энтони Кроули не считал это смешным: жизни в частном доме ему хватило еще в детстве, где что ни день, то новая проблема — проводка перегорела, трубы протекают, соседи открыли барахолку… Нет, Энтони Кроули не для того выбился в люди, чтобы каждый день убирать дерьмо соседской собаки со своей лужайки. — Жаль. — разочарованно выдохнул Михаэль, — Может, все-таки съездишь, посмотришь? Ты все равно ничем не занят.       Кроули действительно был не занят. Совсем. На целый месяц. Что делать в городе этот бесконечный месяц? Энтони Кроули не знал, чем себя занять на случайно свободных три-четыре часа в выходные, а здесь и подавно.       И Энтони Кроули решил, что поездка в соседний городок станет для него небольшим развлечением. — Да, вполне… Почему бы и нет? — будто убеждая самого себя, повторил Кроули и, выкручивая руль до упора, выехал на встречную полосу.       Кроули плохо помнил собственное детство, а город, в котором он родился, и вовсе пытался забыть. А зачем? Родители погибли еще во время его учебы в колледже, возвращаться он не планировал, так что с этим местом его ничего и не связывало.       Так что Кроули испытывал смешанные чувства, когда вновь проезжал знакомые и одновременно чужие дома, улицы и единственную площадь нерадивого Тадфилда.       Сверяясь с адресом, отправленным Михаэлем, Кроули не спеша скользил вдоль улочек, пока окончательно не запутался. По счастливому стечению обстоятельств, — но это не совсем точное высказывание, — мимо проезжала группа детишек, которую Кроули непременно окликнул: ностальгия ностальгией, но бродить тут до ночи он не собирался. — Эй, парень!       Все как один остановились, а мальчишка — о, это несомненно был самый типичный мальчишка в потертых штанах, на крутом велике и с собакой в корзинке, — даже отозвался. — Чего вам, мистер? — Не знаешь, где находится… как же его… Жасминовый коттедж? — А вам зачем, мистер?       Будь мальчик чуточку внимательнее, то наверняка бы догадался, что Энтони Кроули, которого он так вежливо называл «мистер», сейчас был совсем не в духе вести беседы и отвечать на вопросы маленьких бесят. Но, возможно, Адам был очень внимателен, а потому делал это специально? Потому что любопытство у маленьких бесят стояло выше интересов каких-то там взрослых. — Хочу посмотреть дом. Это плохо?       Некоторое время, возможно несколько минут, Энтони Кроули смотрел на мальчишку, который также неотрывно наблюдал за странным мистером. Кому интересны эти переглядывания? Никому, уж поверьте, даже самому автору они кажутся странными, но, поверьте, всегда найдется тот человек, которому есть дело абсолютно до всего. И таким человеком являлся мистер Фишер, который тихим вечером все того же понедельника выгуливал свою любимую собаку.       Кто же такой мистер Фишер?       О, знаете, есть люди, с которыми не совсем приятно общаться? И вовсе не потому, что они чем-то неприятны, а именно потому, что темой любого разговора с ними будете или вы, или ваши знакомые. Причем, вас выставят в весьма неприглядном свете, припомнят давний долг в размере 4 пенни, случайно забытую шапку на лавочке и все в таком духе. Именно таким человеком был мистер Фишер.       И каково было его удивление, когда он увидел соседского хулигана, Адама Янга, и Этих в сомнительной компании еще более сомнительного вида мужчины, — а какой нормальный человек будет носить солнечные очки в такой темный вечер? — что мистер Фишер решил навести в столь непорядочной ситуации порядок. — Молодой человек! — раздался голос мистера Фишера с другой стороны улицы, и все обернулись на этот голос, — Адам Янг! Я надеюсь, ваш отец в курсе, где вы находитесь в столь поздний час!.. — Здравствуйте, мистер Фишер, да, мой отец в курсе.       Мистер Фишер приблизился настолько, что оказался прямо в свете фар и теперь отсвечивал собой на всю улицу. — А знает ли ваш отец, с какими подозрительными личностями вы общаетесь? — недвусмысленно поинтересовался он, осматривая Кроули, которого эта ситуация бы позабавила, если бы не так раздражала. — Этот мистер спросил, как проехать к Жасминовому коттеджу, — ответил мальчишка, не меняясь ни в интонации, ни в лице. — Ох, вот как, — теперь мистер Фишер был заинтересован вдвойне, — И что же мистеру… — Кроули. — Мистеру Кроули понадобилось от Жасминового домика? — Он сказал, что хочет его посмотреть, — встряла девочка из дружной четверки. — А кто вы, собственно, такой, мистер Кроули? Хозяин? — Нет, но я… — Энтони Кроули даже не дослушали. — Тогда прошу вас предъявить ваши документы, мистер Кроули.       Брови и без того возмущенного Кроули сейчас опасно опускались на переносицу, грозясь сойтись на ней и нависнуть грозовой тучей старательно сдерживаемого гнева. — Это еще зачем? И кто вы вообще такой? — Я председатель комитета Районной Безопасности, Альберт Фишер, и ради сохранения безопасности нашего города, я прошу вас предоставить документ, удостоверяющий вашу личность.       Мистер Фишер был непреклонен и на все свои сто волосинок уверен, что поступает правильно, хотя много кто знал, — в это число входили и Эти, и Адам, и Кроули, — что мистер Фишер не имел права требовать документы, как и не имел права отчитывать детей за то, что они прогуливались в каких-то восемь вечера по городу, ведь он делал то же самое. Но все молчали, потому что понимали — чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.       Это понимали все, кроме Энтони Кроули, который не собирался терпеть возникший из ниоткуда сырбор, а потому, быстро набрав Михаэля и жестом остановив речь мистера Фишера, передал тому трубку с красноречивой фразой: — Это вас.       После непродолжительной беседы, мистер Фишер все-таки поумерил свой пыл, и, подхватив на руки любимую собаку, которая опасливо косилась на корзинку с псом Адама, ушел восвояси, приговаривая, что поговорит с отцом «молодого человека» и вообще подымет на собрании вопрос о введении собственного комендантского часа. — А вы забавный, — вдруг сказал Адам, почесывая своего пса за ухом.       Кроули лишь самодовольно улыбнулся. — И все-таки, парень, может скажешь уже, как проехать до этого домика? — В общем, сейчас прямо, до конца улицы, затем налево, там до спуска, дорога завернет еще больше влево и вниз. Последний дом ваш — там жасмин цветет, сразу поймете. — Угу, спасибо, — Кроули хотел было трогать, но пацан его остановил. — Только осторожно, — предупредил Адам, — Говорят, там живет призрак.       Кроули уже откровенно хотел смеяться: этот день просто не желал становиться обычным, как не желал и заканчиваться. — Учту.       И резвая Бентли скрылась в дыму и скрипе шин.       А в маленьком Жасминовом домике тихо шелестели страницы забытой кем-то книги. Легкий скрип за окном заставил отвлечься. Но кого? От чего?       Медленно качнулись прозрачные занавески на слегка пыльном окне, за которым, тяжело вздыхая, некий мистер, припарковав Бентли, направлялся прямо к дому.       Отчего же колыхались занавески? От легкого ветра ли? От чьего-то дыхания? Неважно. — У нас гости… — шепот скользнул по окну, а дверь с легким скрипом открылась.