2 глава
8 августа 2019 г., 22:04
За меня постарались взяться всерьез и сразу. Олег начал меня заваливать какими-то знаниями, а Родион таскать по материку, решив устроить мне забег охреневшего бойца, как он это сам назвал. Я терпел дней пять, пока внезапно не понял, что то, чем они занимаются, мне никак не поможет. Даже хуже. Все эти попытки «вытащить наружу» мое сознание, начали закрывать еще больше, выдавая наверх совсем не человеческую агрессию. Поэтому я прервал их обучение, отказавшись от любого вмешательства в свое восстановление, кроме того, которое сам попрошу.
Наконец, определившись, что именно мне надо, я попросил эннэшше рассказать мне мою историю. Но не с начала к концу, а от конца к началу. Например, откуда у меня взялись дети. Почему я решил лететь именно сюда. Что меня связывает с этой планетой... А чтобы не тратить время зря, пока один рассказывал все, что меня интересовало, второй работал со мной силовыми методами.
Так мое восстановление шло куда более приятным и спокойным путем. Точнее, я бы это восстановлением не назвал. Это было воссоздание личности заново. Да, что-то в памяти на некоторые части истории отзывалось картинками, или даже вспышками ситуаций, которые происходили со мной. Но что-то было затерто или даже вырезано. Обидно. Судя по тому, что мне рассказывали, после знакомства с эннэшше, жизнь у меня была очень даже насыщенная.
В один из дней оба начали нервничать и, наконец, попросив у меня прощение, Родион ушел, оставив нас одних. Притом ушел не через дверь, а просто исчез, будто его и не было.
– Куда это он? – не понял я.
– Да так, – Олег ухмыльнулся. – Фантомасики снова разбушевались.
– Мелкие что ли? – удивился я. – А чего вы их до сих пор сюда не перенесете? Втроем бы и воспитывали.
– Мы думали над этим, – кивнул Олег. – Но после решили, что это будет небезопасно для тебя. Малышня в большинстве случаев общается ментально. А тебе до сих пор больно ощущать ментальные запросы. Боюсь, у тебя начнутся постоянные головные боли.
– А может, это и нужно для прорыва сознания? – задал я наводящий вопрос. Да. Мне до сих пор было больно, и я практически не воспринимал ментальную речь, хотя то Олег, то Родион, специально пробовали задавать мне вопросы мысленно. По моей просьбе, естественно. И я даже мог уже уловить отдельные слова. – Просто сам посуди, Олег. Вы, взрослые, уже привыкшие общаться подобным образом, даете сразу очень большие и сжатые объемы информации. А дети... У них достаточно простые эмоции и желания. Думаю, мне с ними будет куда как легче.
– Дети!.. – Олег рассмеялся. – Детьми они были только первые три месяца. Сейчас это почти половозрелые жеребчики, которые только притворяются детьми. И то, для того чтобы их не трогали.
– Тогда тем более, что им делать там?
– Ладно. Давай проведем эксперимент, – согласился Олег. – А мать увидеть хочешь?
– Это ты о Руаре? – в душе ничего не всколыхнулось. – Ну... Давай попробуем. Тем более ты говоришь, что это все, кто у меня остался из родных и близких. Может это и поможет мне кое-что вспомнить, или притянет еще одну часть моей души.
– Я передал Родиону, – через минуту молчания поведал мне Олег. – Когда они соберутся, то все втроем и прибудут. Благо, мелкие уже полностью освоились с метаморфозами. Да и Руара от них мало в чем отстала. Хорошая самка. Умная.
– Самка? Вроде как говорят «женщина»...
– Это на Земле так говорят. А здесь и на Ваарре – самка. Хотя, думаю, и на женщину твоя мать не обидится.
Олег мне уже рассказал, что меня занесло в совершенно непонятный иной мир, где я родился заново, у разумной кошки, которая меня опекала и хранила, сумев полностью переделать мою суть, избавив ее от страданий. А раз так, если ей уже однажды удалось, то почему бы не попробовать и второй раз предоставить ей право восстановить меня.
Пришлось до возвращения Родиона остаться в доме. Заодно и увидеть, как Олег, пользуясь, как он сказал, магическими конструктами, расширяет и облагораживает наш дом, создавая из него уютное убежище. Я не понимал, что он делает. Только отмечал, как расширяется пространство, и появляется что-то новое, ранее отсутствующее. Хотя синтезатор пищи я узнал почти сразу. И даже очень коротким всплеском эмоций вспомнил, как создавал его. И только когда нажал знакомый мне цифровой ряд, получив большой стакан горячего, дурманяще пахнущего напитка, который выглотал, даже не заметив, что обжег горло, память приоткрыла мне еще один кусочек... Мы с Родионом сидим на кухне, притом не в этом мире, а в техническом, и я варю нам кофе. Да. Именно кофе. Потому что это первое, что я захотел создать, получив синтезатор пищи в свои руки.
А еще понял, что память моя согласна восстанавливаться на ассоциациях, а не с помощью рассказанных историй. Чем и поделился с Олегом, заставив его крепко задуматься.
Внезапно со стороны двери пахнуло знакомой, родной аурой, и чистой теплотой эмоций, и я еще развернуться не успел, как услышал ласковый муркочащий голос...
– Дррэй?..
– Мама? – целый ворох пазлов, которые только пытались нарисоваться в моем разуме, едва не погреб меня под собой, выстраивая утраченный кусок картины моего мира. Но мне сейчас на это было наплевать. Я просто прижался к мощной шерстяной шее своей второй матери, пытаясь восстановить эмоциональное равновесие, чтобы не разреветься как последний истерик. – Как я рад тебя видеть. Как же я рад... – от переизбытка чувств, я начал вылизывать ее морду, несмотря на то, что я был в человеческом теле, а она в теле урры.
– Рребенок... Мой хороший, маленький ари... – Руара точно так же начала вылизывать мне лицо и шею, а потом уркнув моим эннэшше, чтобы нас не беспокоили, подтолкнула меня к комнате. – Тебе, родной, нужен целебный сон. Ты же помнишь, для чего он? – я виновато мотнул головой. – Ничего, это неважно. Поверь, тебе после него станет гораздо легче.
И, пока я не попытался убежать заниматься своими делами, придавила меня лапой к лежанке, продолжая вылизывать мне плечо и бок, и успокаивая своим рокотом до тех пор, пока я не провалился в сон...
– Первый слой брони пробит, – безэмоционально произнесла Наана. – Начата атака на второй, – повернувшись ко мне, сайнара печально посмотрела мне в глаза. – Ты был хорошим человеком, Андрей. Жаль, наше знакомство оказалось таким коротким.
И взрыв магического накопителя, установленного под приборной панелью. И ослепительная вспышка концентрированной магии, которая практически полностью сожгла мое тело...
Орал ли я? Да. Наверное. Точнее, пытался, потому что напрочь сожженной глоткой не поорешь. Да еще и кресло вцепилось в меня как живое, не давая выпутаться из этой желейной массы, заставляя принять на себя почти весь выброс магии. Благо, Мрис и Лианна сидели чуть позади. На Наану я старался даже не смотреть. Будь я свободен, и не так обожжен, я бы попытался ухватить ее душу... а потом ужасом, сравнимым разве что только со смертным, я осознал, что где-то там, за тонкими магическими барьерами Янка и Дрэйк...
«Не пора ли тебе воспламениться, дружище? – всплыло из глубин разума, и я ощутил осторожное давление воли Вэрриана. – И передать мне контроль над остатком своего тела?»
«Да... Пора...»
Я осознал, что магия, точнее нити силы, свернутые в очень тонкие и прочные жгуты, что-то сделали со мной такое, что мне теперь точно не выжить. Ни в этом теле, потому что оно уже мертво. Ни тем более в другом, потому что нити силы не только посекли меня, но и спаяли то, что осталось от матрицы, с останками. Рвануть прочь и вселиться в любое другое свое тело я больше не мог. Оставалось только вспыхнуть в последний раз, чтобы, пока у ментальной матрицы и силы воли Вэрриана есть хоть какое-то подобие движущегося каркаса, сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь и здоровье тем, кто мне дорог.
И я вспыхнул, выжирая плазму звезды, согревающей Ваарру, создавая из ее света и собственной силы те части тела, которых у меня уже не было. И как-то так стало спокойно, словно теперь все будет так, как надо. А я сделал все, что мог.
Вэрриан не стал меня подавлять. Просто взял на себя двигательные функции моего покалеченного тела, почти в приказном порядке требуя сделать то или иное. Первые две реанимационные капсулы, укрытые стальным щитом магии, я установил прямо в рубке, поместив туда тела Лианны и Мриса. А остальные создавал прямо в каютах, одновременно теми же стальными магическими щитами, пропитанными нанитами, укрывая и сплетая стены разваливающегося корабля, создавая что-то вроде паутины, которая скрепляла и пронизывала все. Магия, перенасытившая пространство корабля, была мне в помощь. И моя вспышка – тоже. Но не тело. Оно сгорало в этом огне. Хотя мне, с сознанием, которое подавил Вэрриан, было все равно. Боли я не чувствовал. А страх и ужас, который должен был ощущать, поглощал мой симбионт.
Наконец, когда даже ядро искина и копия нервной системы Лианны, хоть и пожженная, но вполне подлежащая восстановлению, были укрыты титановыми щитами магии, а я, уже даже не помнил, где потерял свои потроха, с удивлением смотря на голый позвоночный столб, Вэрриан скомандовал создать прокол к Урее.
«Туда, приятель, где бы ты мог отлежаться и прийти в себя. А еще, Андрей, соберись, и максимально сконцентрируйся, постаравшись создать пакет информации, который я пошлю твоим эннэшше. Их помощь тебе понадобится...»
И я, сухо, потому что совершенно все эмоции были подавлены Вэррианом, сообщил о случившемся, передав своему духовному симбионту данный пакет, а потом отчаянно, до зубовного скрежета и последних крох желания своей души, захотел оказаться в Каркассоне. В своей крепости, за теми стенами, которые не раз меня защищали. На том материке, где меня воспитал и вырастил Рушшус. Там, куда я привел Родиона... И своего названного отца... И Стаса... И где нашел Гэсса... Чтобы свернуться под этими стенами, ощутив тепло песка, и наконец, отпустить свою душу...
– Держи его!.. – услышал я тихое шипение сквозь сон, осознав, что всхлипываю, уткнувшись в пушистый теплый бок матери. – Просто держи. Дай ему отпустить все, что было...
– Я даю, – тихо муркнула Руара, а после затарахтела как тот кошак, обвивая меня своей нежностью и любовью.
И почти то же самое я ощутил от эннэшше... Да и не только от них. Что-то слишком много вокруг меня было теплых мохнатых тел. И ни единое из этих тел не испытывало ко мне жалости или презрения. Только внимательное тепло и желание поддержать в этом нелегком пути. Помочь справиться. Пережить и не сойти с ума от воспоминаний...
– Тише, родной, тише... – мое лицо облизывали в два языка. – Все уже позади. Просто отпусти этот ужас. Все уже хорошо...
Что-то теплое и мягкое, точнее кто-то теплый и мягкий протоптался по мне всеми четырьмя лапами, плюхнувшись сверху, и знакомо басовито заурчал. Фарр? А что он здесь, на Урее делает?.. Или это не он на Урее, а я снова на Ваарре? Но как-то под ментальным давлением стольких кошаков мне совершенно не хотелось об этом думать. Было ощущение, что они все, каждый понемногу, ментально отщипывая, поглощают тот ужас и то отчаяние, что мне пришлось пережить. Не в прошлом, а сейчас, во сне, когда Вэрриан, видимо осознав, что я достаточно восстановился, вывалил на меня все эмоции и ощущения, что я испытал тогда. И эту боль из меня теперь выбирали мои родные...
Окончательно проснувшись, я перестал всхлипывать, подавив зарождающуюся истерику, и снова уткнулся в теплую материнскую грудь, слушая ее глухое и ровное сердцебиение. И только сейчас, окончательно пережив то, что случилось, заснул спокойным сном без сновидений.
– Ну что? Как ты? – улыбнулся Олег, когда я сонный и помятый выполз из комнаты, из которой в неведомом направлении рассосались все кошаки. – На, держи, – протянул он мне кофе.
– Как-как... Дерьмово. Но жить буду, – пробурчал я. – Знаешь, когда меня посекло там, наверное, часть моей души попыталась прибиться к матери, иначе я ничем не могу объяснить, что после того, как она появилась здесь, я окончательно очнулся.
– О, это радует, – согласился Олег.
– Слушай, а что, Фарр с Гэрром сюда каким-то образом попали?
– Ну-у не каким-то, а порталом... – нехотя произнес Олег. – Пришлось навесить щит и заменить всю местную воздушную смесь на кислородную. А потом впихнуть их к тебе. Твой разум начал распадаться от обилия информации, которую ты сам в себе вскрыл, и это был единственный выход.
– Спасибо, – я благодарно поцеловал эннэшше в уголок губ. – Руара, может, меня бы и вытащила, но справиться с тем, что произошло, помогли мне именно мои харры.
– Ревновать еще начну, – Олег приподнялся, потрепав меня по волосам. – Что кушать будешь?
– Пока ничего, – я покачал головой. – Будь добр, покажи, где именно сел корабль, ну или точнее – упал.
– Ты знаешь, как снять щиты?! – тут же оживился Олег.
– Знаю ли, как их снять... – я задумался. – Видишь ли, скорее всего, я тебе даже не отвечу на этот вопрос, потому что то, что делал тогда, под огнем уничтожающих нас заградительных орудий Ваарры, повторить смогу только в пьяном бреду, или после долгого разбора всего происшествия едва ли не посекундно. Хотя, на данный момент это и не важно.
– Почему? – чуть напрягся Олег.
– Потому что мне нужно восстановиться полностью. И, только когда буду уверен в том, что смогу выжить в том пекле, которое там оставил. Я на знаю, как тебе объяснить... – я присел напротив. – У меня просто на тот момент было так мало времени, что само это понятие я изъял из формулы, которой запечатал саму сердцевину корабля.
– Хочешь сказать, что все, что под щитами, находится в стазисе?
– Если бы... – я помрачнел. Сон сном, но я так и не разобрался, что именно сделал. – В стазисе, как я понимаю, просто теряется ощущение времени. А там... Там его просто нет. Если я правильно помню кое-что, то смогу тебе показать. Идем. Проводишь.
Олег тут же поднялся, согласный меня вести к кораблю. Так что через минут десять, мы уже подошли к воротам, где Грайб переругивался с каким-то Стражем.
– Вот, жопа с ушами, – пробормотал я. – Мало того, что крепость у меня отобрал, так еще и на моего Стража орет!
– Сам ты такое! – обиделся Грайб. Зря говорят, что у ягов и яргенов слух плохой. Он очень хороший, только избирательный. – Я тут твою крепость содержу, а оно еще и вякает! Обезьяна лысая!
– Членистоногое! – буркнул я, вспомнив, как Грайб едва меня в свою койку не заволок.
– Хамло похотливое! – не остался в долгу тот, окончательно развеселившись. – Куда плетешься на своих ходульках коротеньких? Может, тебе в помощь ездовой ярген будет? Хотя, я бы предпочел, чтобы ты не на моей спине скакал, а на кое-чем другом... Но это дело поправимое, и ты всегда знаешь, где найти настоящего самца, который так тебе твою дырку прочистит, что вмиг забудешь этих своих...
– Грайб... Ща как врежу промеж глаз, – довел он меня. – Все, прекращай подколки, а то, «любитель сладенького», останешься вообще не при делах.
Я его прекрасно понимал. Отжал крепость, поселил сюда свой отряд, а как понял, что рутина началась, так и заскучал.
– Я и подождать могу, пока сам не созреешь. А то опыта у меня много накопилось, да и ягов, тебе подобных уже с два десятка, довольными ползают, и все норовят снова ко мне на ложе вползти.
– Не сомневаюсь, – согласился я, и совершенно не кривил душой. Было в этом яргене что-то такое удалое и беззаботно-распиздяйское, что легко можно было бы влезть на пару ночей на его ложе. И даже я бы не имел ничего против такого соседства.
Олег только хмыкнул, довольно точно осознав мой ментальный настрой.
– Родя против будет, – пожал я плечами, повернувшись. – Да и не эннэшше он мне, а так, сиюминутное влечение.
– А ты подумай, – шепнул Олег. – Тебе все равно третий эннэшше нужен. А к этому громиле ты испытываешь явное расположение.
– О! Что я слышу! Какие умные речи!.. – Грайб тут же попытался пристроиться рядом со мной, приобняв своей лапищей, оставив на коже вполне чувствительные царапины. – Такое нежное создание, которое и пополам одной лапой переломить можно, и согласится подарить мне часть своей благосклонности?
– Ты сильно-то булки не расслабляй, – хохотнул Олег. – Нежное это создание только внешне. А так, любого яргена, не меняя ипостась, укатает... Или ты думаешь, что я у них с Рэем появился, ему в помощь? – потыкал он меня когтистым пальцем в плечо. – Как бы ни так...
– Укатай меня, обезьянка лысая, укатай, – засюсюкал со мной Грайб, доведя до белого каления, после чего и получил кулаком в живот, да так, что даже природная броня треснула. Охнув, и пытаясь осознать, что это сейчас было, секра остановился. А я уже сбросил со своих плеч тунику и, пока она падала, взмыл в небо малым ящером.
– Пошевеливайся, Грайб! – весело хохотнул Олег, после чего взмыл следом за мной.
И Грайбу пришлось побыть не ездовым, а диким скаковым яргеном, которые только на четырех лапах и передвигаются. И все для того, чтобы успеть за нами.
Спустя полчаса лета Олег покачал крыльями, показывая, что надо снижаться, и опустился в очень знакомом месте. Настолько знакомом, что душу защемило от узнавания, особенно от вида плоского камня, который однажды стал для меня пыточным столом. Именно здесь, раз за разом, я возрождался, привязанный именно к этому проклятому месту. Именно здесь впервые «познал любовь» яргенов, и это на долгие и долгие годы изменило мое мировоззрение. И именно сюда, по какой-то прихоти остатков своего разума я привел аллар... Мертвый аллар, на котором и сам уже был мертв... Это и передал эмоциями Олегу.
– Я сочувствую тебе, – осторожно прижал он меня к своей груди. – Но некоторые мысли у меня все же есть, – я кивнул, давая понять, что слушаю. – Я не думаю, что богам Уреи было приятно напоминать тебе раз из раза о том, что произошло. И не думаю, что этот камень был выбран случайно. То есть, это не только точка привязки. Это как... Как сосредоточие выхода большого скопления энергии, где ты возрождался раз за разом. Возрождался, – еще раз шепнул он. – И ты, скорее всего, сам, интуитивно, посадил аллар именно сюда, чтобы получить толику этой энергии и возродиться. Сам же знаешь, что в каждом мире есть этакие «колодцы силы», откуда эту силу можно черпать невозбранно и в любом количестве. И, если это так, то... – он пожал плечами. – Ты просто сделал единственно разумный выбор. В другом месте ты бы не выжил, несмотря на то, сколько сил в себя влил, и кто впечатывал душу в твою оболочку.
– Может и так, – не стал я зацикливаться на подобном. А после и пошел вперед, как слепой протягивая перед собой руку, чтобы метра через три натолкнуться на купол, что под моим прикосновением стал прозрачным.
– Ну, и вот... – догадка, которую я попытался объяснить Олегу словами, предстала перед нами, в самом что ни на есть, естественном виде. – Рэй говорил, что я провел на острове полтора года, так? – Олег кивнул. – Тогда и всему этому так же полтора года, – указал я на искристые, рыжие угольки и так и не прогоревшие куски плоти, которые в тот момент опадали с меня.
И, благо, если бы это все лежало на песке. Оно висело в воздухе. И тот дымный шлейф копоти, повторявший мое движение, и даже случайно переступившего барьер купола малого варана, часть которого уже иссохла и была давно занесена песком, что скопился вокруг купола, а часть так и стояла, подняв переднюю лапку. Я просто вышел из корабля, где время перестало существовать, и это же состояние вышло со мной под купол. Полное отсутствие времени.
– Лианна показала мне, как можно ускорить, или замедлить время, и я воспользовался ее наработками, накат за накатом, замедляя и замедляя общее время аллара, и ускоряя до невозможности свое... Я не просто пылал, я уже тлел, когда все смог завершить. Тлел, не распадаясь только по той причине, что меня держал Вэрриан...
Болью и страхом ударило по нервам так, словно я снова оказался там. И, хорошо бы – моей болью и простым, ничтожным страхом смерти... Нет. Не за себя я боялся, и не мое тело болело тогда. Болела и боялась душа, которая ужасалась тому, что может не успеть, что грянет взрыв, и все мои друзья и часть семьи станут прахом. Даже сейчас, когда аллар застыл клубом огня и оплавленных пластин брони, памятником самому себе, я все еще боялся, что время рванет вскачь, погребая все мои труды и всю жертвенность к чертям.
Медленно обходя аллар по кругу, я за своей спиной услышал шумное дыхание выложившегося на полную Грайба, который постарался подавить свое сопение, чтобы ничем не потревожить эту тишину, застывшую под куполом.
– С тобой это случилось? – наконец, произнес он, потеряв всю свою смешливость и проглотив пошлые шуточки. – Это его ты спасал, так?
– И спас, – я чуть улыбнулся. – Все-таки я их спас. И теперь мне всего лишь нужно восстановиться так же полно, каким я был ранее, чтобы войти туда, не потревожив это отсутствие времени, и вынести тех, кто доверил мне свои жизни.
– Ты силен, Андэр, – ярген уже не насмехался. Он осознал величие этой статуи апокалипсиса, завернутой в мощнейший силовой купол, где до сих пор оседал и никак не мог осесть пепел. Где так же, золотистыми опалами тлели угли, не имея возможности погаснуть, и так же валялись куски моей отслоившейся, напрочь прожаренной плоти, ничуть не подверженные гниению. – Ты – бог.
– Да ну тебя к черту! – я усмехнулся. Эта незатейливая лесть разбила мой страх и боль, заставив, если не отпустить случившееся, то принять его. – Мне до богов еще пихтарить и пихтарить, так что я пока просто человек, который смог чуть больше, чем завещано нам природой.
– Че-ло-век... – для Грайба это стало едва ли не откровением. – Ты пришедший извне?
– Да уже по форме можно было бы догадаться, – хохотнул я, наконец, оторвав руку от купола, и тот, пройдя волной, укрыл развороченный, до сих пор пребывающий в своем пламени аллар. – Вот только этот человек, которого ты назвал богом, ну нихрена не знает о том, как повернуть все то, что сотворил – вспять...
