Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      – Север, я, конечно, знал, что ты борзый и прихуевший, но не думал, что настолько. Заказать мне тело для своего ебаря, притом не человека, нагло заявиться, словно тебя здесь с хлебом-солью ждут, еще и трахаться с ним практически в моем присутствии?!       – Я не трахался, а занимался проверкой ТТХ данного экземпляра, – отмел я все инсинуации, лениво раскинувшись в руках Грайба, сидящего на диване в комнате переговоров, где и должен был отдать Баге всю причитающуюся сумму.       – Ну и как тебе?       – Нормально, – отозвался Грайб, а я расплылся в улыбке. Голос был под стать телу: глубокий, грудной, с небольшой хрипотцой баритон. – Но я бы предпочел чуть более современную модель. Дыхалка уже не та.       – Оно еще и говорит... – Багратион давно ничему не удивлялся, но это заставило его прозреть.       – Оно, ко всему прочему, еще и ярген.       – Тебя явно недавно очень сильно приложили по голове, – хмыкнул мой друг-недруг.       – Да, было дело, – согласился я, скинув ему информацию о том, как меня приложило в алларе, и каким меня после этого встретили мои ребята.       – Заматерел, – согласился тот. – Теперь мне будет еще приятнее мучить тебя. Дольше продержишься.       – Теперь, Бага, меня убить стало еще труднее, – хмыкнул я, получив в руки лист из блокнота, на котором была начерчена сумма. – Однако...       – Что просил, за то и расплатишься, – резко перебил меня Багратион. – Если визуально я еще мог определить, что тебе нужно, то вот из-за некоторых параметров пришлось побегать. Как-то не носят на себе еще мужики таблички со своими параметрами. А твое дополнительное требование, чтобы оно еще и не воняло, вообще вогнало меня в коллапс сознания.       – Ладно, ты прав, товар стоит своей цены. Во всяком случае, сгодится для временного пользования.       – Тогда, можешь мне позвонить, когда наиграешься. На твоего яргена у меня будет большой спрос.       – Яргена? – не понял я, а после и замотал головой. – Не, ты не так понял, тело нужно на время. А через месяц, или около того, тело моего эннэшше войдет в завершающую стадию морфизма, и он перестанет нуждаться в подобных костылях.       Багратион крепко задумался. Это мне возраст был уже по боку, а ему, чтобы заниматься своим любимым делом, уже начинал мешать. И я ему уже несколько раз предлагал воспользоваться моими возможностями, вот только его давняя ненависть ко мне, мешала принять этот дар, или же попросить о подобном. В свое время, когда меня шторило не по-детски, и я плевать хотел на все желания и хотелки остальных людей, так ему в душу нагадил, что пару раз получив пулю в висок из снайперки, и будучи перемолотым в фарш в собственной машине единожды, прощал подобные закидоны. Мужику надо было сбросить пар и хоть как-то отомстить. А потом как-то по его работе и сошлись. Драл он меня финансово, как липку, но всегда его услуги оставались на высоте, так что и не придерешься. А товар, который он доставал, оказывался выше всяких похвал.       Не, ну что сказать, Бага за годы охоты за мной, изучил всю мою подноготную так, что лучше меня знал, как я себя поведу, и что именно потребую. Это последние годы запал спал, и он меня доставать перестал, а раньше только и жил тем, чтобы мне еще как-нибудь нагадить. Притом, делал он это виртуозно, и никогда не переходил некой черты, после которой я мог просто свернуть ему голову. Хотя, и мой косяк был скорее в том, что отказал ему в ближайшем возвращении, потому что руки не ломал, и насильно за собой не тащил.       Так что последующие шутки, вроде нарисованного маркером пулевого отверстия промеж глаз, которое я обнаружил, вернувшись с Уреи после года отсутствия; хорошо настоявшаяся моча в бутылке из-под коньяка, в моей закрытой на все замки квартире; щебень, выбиваемый пулями из его винтовки за сантиметр от моей ноги; и другие мелочи, считал за черный юмор. И старался не сильно расслабляться. Даже, я бы сказал, благодаря Баге, я вышел из некоторых передряг, потому что был начеку. А еще Бага, как бы это абсурдно не звучало, был хорошим другом. Потому что если мне не было к кому обратиться, а только к нему, то я мог позвонить и взвыть «спасай», и этот киллер-профессионал с извращенным чувством юмора, и черной ненавистью ко мне, мог через полмира примчаться в кратчайшие сроки, и вытащить. В морду потом дать мог, счет выставить, послать трехэтажным, но все это было после.       Я бы мог подчинить его себе, как поступал с некоторыми, но не стал. Слишком искренней была его ненависть. Не подлой и не грязной, как бывает у гнилых людей, а честной. А спасал потому, что как сказал однажды: «я сам хочу быть тем, кто тебя грохнет, а чужих ублюдков к тебе не подпущу».       – Бага, давай уже, возьми яйца в охапку, и хотя бы кивни. Даже не нужно мне твоих «пожалуйста».       – Знаешь, Север, вот это твое, «хотя бы», это твое новое «спаси», обращенное ко мне, – жестко оборвал он меня взмахом руки, а после и щелкнул пальцами. Буквально через пару минут железная дверь скрипнула, и в комнату просочился охранник, несущий поднос с тремя стопками спирта, тремя бокалами пива и рыбной нарезкой. И только когда за охранником закрылась дверь, расставил все, и продолжил: – Поэтому, давай перейдем на деловой тон. И я спрошу у тебя, чем могу быть полезен.       – Ох, – я расслабленно почесал макушку. – Даже и не знаю, как сказать, чтобы не вступить в это дерьмо еще раз. Но попробую. А ты, если психанешь, можешь разрядить в меня обойму своего пистолета. Только пообещай, что подумаешь.       Шел я к Богдану, а это было настоящее имя Багратиона, которого так начальство окрестило, чтобы только тело забрать, но понял, что тот может мне еще кое в чем помочь. Притом, очень даже серьезно. Но для этого требовалось получить его в свое распоряжение.       – Север, давай без лишнего словоблудия. Знаешь же, не люблю я это.       – Ну, первая работка хоть и сложная, но по твоему профилю. Надо меня подстраховать на встрече. Если договорюсь сам, то хорошо. А если нет, то тебе придется убить моего собеседника. Разрывной, в голову. Душу я ухватить успею.       – Хмуришься. Значит, все не просто.       – Очень не просто. Даже очень-очень. Но и оплата будет соответствующей. Это мой друг. Даже, можно сказать, брат в ментальном смысле, но он, как мне сказали, на грани безумия. Мне очень не хочется подобное делать, но последствия для всей планеты будут катастрофические, если я его не удержу от последнего шага.       – Хорошо, могу взяться, – помедлив, согласился тот. – Но с тебя самая полная информация.       – А теперь – вторая, – я кривовато улыбнулся. – Я снова хочу твою душу в свой вертеп. – Бага дернулся, словно я ему оплеуху отвесил, а после резко побледнел, что выдавало его крайнюю ярость. – Притом, Бага, я хочу ее на постоянной основе. Не, ты, конечно, можешь быть потом свободен, словно в поле ветер, только думаю, здесь ты уже насытился всем, что можешь получить. А вот со мной у тебя есть шанс продолжить свою жизнь куда как на большее время, и получить массу приятных и неприятных впечатлений.       – Север, да ты не прихуел даже, – прорычал Багратион. – Ты окончательно охуел, раз снова предлагаешь мне подобное.       – Миры, – начал я загибать пальцы, – космос, магия, бессмертие, полный морфизм... Хоть что-то цепляет? Ну, и наконец, если ты сможешь подняться выше меня, то и возможность удовлетворить свою ненависть ко мне окончательно. Не, ну смотри, старик, тебе сейчас уже больше пятидесяти. Да, ты до сих пор тот еще стойкий оловянный солдатик, но возраст берет свое. А вот по мне его видно? Ну, что я тебя почти на двадцатку старше?       – Как был долбоебом конченным, так им и остался, – процедил Бага, опрокинув стопку чистого спирта, после чего полирнул его пивом. А после обратился к эннэшше. – Слушай, Грайб, кажется, да? Ты в курсе, кто тебе достался?       – Конечно, – тот поцеловал меня в макушку. – Я забрал у него Каркассон, выдворив вон с частью его перенесенных. После послушал, что о нем говорят в крепости, и очень пожалел о содеянном. А когда вот этот вот вернулся в виде полуживого нечто, едва не вскрыв меня от паха до горла, вместе с его любовниками следил за ним, потому что понял, что мне уже никуда не деться. Да, как ты сказал, долбоеб знатный. Берегов не видит. Шалый. Но удачливый, сучий сын.       – И не поспоришь, – краски начали возвращаться на лицо Багратиона.       – Ладно, ты давай, думай, – кинул я ему сжатый пакет информации обо всем, что со мной произошло, – а я пока пойду, расслаблюсь с Грайбом. Хочу еще раз проверить все его ТТХ, и поправить, где только можно. Комнатку выделишь?       – Можешь занять любую на первом этаже, – буркнул Бага, всосав вторую стопку, а за ней и третью. Я, улыбнувшись, шагнул к двери, пропустив Грайба вперед. – И да, Андрей, – я обернулся. – Удачно отоспаться, сученыш.       Две пули подряд вошли мне в голову, смачно впечатавшись в стену. Правда, от осознания того, что мы с Грайбом на одной линии выстрела, дернуло знатно.       – Идиот! – рявкнул я. – А если бы его зацепило?!!       – В отличие от тебя, мне совсем не похуй на твою семью, Север, – холодно посмотрел на меня Бага, после чего отвернулся к столу.       Я помедлил, а после вернулся, встав лицом к лицу с Богданом. – Вызови своего миньона, пусть проводит Грайба в спальню. А нам, как я понял, нужно будет поговорить. * * *       Уже почти под утро, Бага протянул мне руку, скрепив контракт.       До этого мы вылакали три бутылки коньяка из его запасов, и многое что вспомнили. А еще я аккуратно подчистил его память, не потому что сам захотел, а потому что получил на это позволение. Бага хоть и ненавидел меня, но не до такой степени, чтобы отказаться от всех тех плюшек, что я могу ему дать, поэтому решил снизить накал своей ненависти до глухого раздражения. А получить с меня он мог многое. Очень даже. Как и я с него.       А когда чистил, то осознал одну истину: Бага знал, что меня убить невозможно. Он просто хотел причинить боль. Прекрасно знал, где живет Сергей, мой названный отец. Отлично знал, как работает моя контора. Мог сделать много из того, что пустило бы меня по миру, или прибить так, чтобы я сам себя убивал раз за разом, только бы не столкнуться с ним, но не делал этого из своего благородства искренней ненависти, которую почему-то решил проецировать только на мое физическое воплощение. Точнее догадывался, что и как я могу сделать, если вдруг ударит по больному. А так... Можно сказать, что устраивал мне раз за разом мордобой, разве что расширенный. А причина во всем этом была до боли обыденной: я для него стал этаким мерилом ненависти, с которым он сравнивал все остальное, понимая, что это, остальное, чепуха, по сравнению с тем, что сотворил я. И избавляться от этого талисмана он не спешил. Как от своей личной бездны, брошенной на черную чашу весов. И, как ни странно, своими действиями, постепенно отгрызал от этой ненависти очень большие куски, превратив охоту за мной в этакий вид спорта. Ну, а то, что меня его нападки многому научили, хотя я и был старше, этого не отнять.       – Ты меня тоже многому научил, – когда я разоткровенничался, согласился Бага. – Я перестал быть слепым. Я начал оценивать то, что делаю. И понимать, что мои дела для семей тех, кого я умножаю на ноль, сравнимы с тем, что ты сделал со мной.       – И как не выгорел?       – А гореть нечему, – хмыкнул тот. – Я превратился в палача и исполнителя, который развивает свое искусство. И согласился я на твои условия только потому, что мне будет куда развиваться. Нихрена себе, замочить супермена, а после охотиться на бога. Это же новый уровень.       – Ну хоть что-то давалка, которая тебе отказала, дать может, – разоржался я.       – Север, у тебя ни мозгов, ни крышечки от них уже давно не осталось. Одна локальная протечка, которую никакая заплатка не залатает, – Бага снова пощелкал пальцами, вызвав охранника, чтобы тот принес графин спирта (коньяк его не брал совсем). – Пытаясь сломать тебя, я строил себя. Точнее, тебе бы это нихрена не стоило, раз ты через себя с десяток за раз пропускал, а меня могло попустить.       – Ну, вот потому и не давал, – подмигнул я, снова вогнав Богдана в шок. – Ты, друг мой, садист еще тот. Но умный, и с хорошим стопором. А мне для роста такой и был нужен. А если бы я под тебя лег, то ты бы перестал на меня охотиться, а просто бы бил морду и насиловал, когда хочется. Не, не спорю, было бы интересно первые пару лет, но как суслика, я бы тебя потерял.       Багратион нахмурился, а я передал ему момент из сериала, заставив рассмеяться, а после и сосредоточиться.       – И ты был прав. Ловить тебя в прицел было еще тем удовольствием. Особенно, замечая твой взгляд, смотрящий на меня через оптику.       – Не, ну если до сих пор хочешь, то давай трахнемся, – я потянулся. – Поставишь галочку напротив пункта «выебать Севера».       – А смысл? – хмыкнул Бага. – Тогда – драло, сейчас уже нет. А присунуть мне и без тебя есть кому. Я, лучше, тебя дальше учить буду. Только уже не как суслик, а как полноправный начальник, у которого ты будешь сам, и с удовольствием, жопу лизать, чтобы еще что-то узнать.       – Не буду, – я покачал головой. – Проблема в том, что я не заточен под твой стиль. Я уж, скорее из разряда отряда «альфа»: пришел, всех мордами в пол, попинал для острастки, и повязал для крепости. А вот ты бы в моем отряде «омега» смотрелся неплохо.       – Я не работаю в группе.       – А у меня там есть и одиночки, – согласился я. – Вот только таких матерых, как ты, нет. Переделка, так сказать. Или бы к Давыдову тебя подогнал. Там все истлевшие. Но однобокие. Снайперы. А ты у нас универсал-художник. Сам свои картины рисуешь.       – Жаль, тебя нарисовать никак не получилось, – кривовато улыбнулся Бага. – Силенок не хватает.       – Бага, – я разлил спирт по стопкам, – давай примем во внимание, что я, после того, как стал игрушкой богов, перестал быть человеком. Это раз. Второе... Даже имея сейчас то, что у меня есть, я сам безумно хочу сдохнуть...       – Я это понял и сам, – согласился тот. – Потому и перестал убивать. Слишком уж у тебя взгляд дикий, когда осознаешь, что умираешь. Дикий, и полный надежды. Ты же тоже потерял что-то, так?       – С ума не сойдешь? – хмыкнул я, увидев моток головой, после чего скинул момент первого возрождения на Урее, после того, как меня здесь похоронило.       – Ч-черт... – Багратион взъерошил волосы на голове после просмотра, окунувшись в мои эмоции, данные с визуализацией. – Да у тебя титановые яйца, походу. Суметь себя восстановить после подобного...       – Я до сих пор не восстановился. А тогда... Ну, прости. Я реально думал только о том, как бы укрепиться там. И мне было до судорог страшно. Потому и тянул всех, кто мне помочь может. А за семью – извини. Не принял во внимание твою чуйку.       – Знаешь... – Бага выпил одну за другой две стопки спирта. – Я просто превратил тебя в идола, которому поклонялся. Идола своей невозможности изменить судьбу. Будь я здесь, может быть что-то и изменилось, но...       – Бага, хорош себя жевать, – отмахнулся я, понимая, что тот начал уходить в прошлое. – Поверь, я посмотрел. Ирка с детьми уехала бы в тот день, как бы ты ее не останавливал. А то, что родителей твоих взялась подвезти, так это тоже было предопределено. Ты бы просто был здесь и пил спирт, когда твоя семья так же вбилась бы в фуру. Ты не виноват. Можно сказать, потому и не отпускал тебя, потому что знал, как все обернется. У вас же все к разводу шло. Ее измены, ваши скандалы... Да и дети твои не от тебя были. Это сто процентов. Если хочешь, могу устроить эксгумацию, и ты сам проверишь. А тот водитель, который их сбил, сам через полгода самоустранился, потому что был виноват. Так что... – я развел руками.       – Кончай разглагольствовать, утешитель херов, – рыкнул Багратион. – Давай, что там по первому делу.       – Да херня редкостная, – я тяжело вздохнул. – Гэсс – ярдан. Ну, их еще на Урее называют настоящими огненными саламандрами. То есть, существо, имеющее вторую форму в виде чистой энергии огня. Там, на Урее, его знатно потрепало, а тут я, со своими невьебенными возможностями. Ну, он и пожелал увидеть Землю. Тогда был полностью стабилен, и я даже не сомневался в том, дать ему поглазеть на свой мир или нет. Только не сам отвел, а попросил женушку, которая тоже переносом душ увлеклась. А та его упустила. Но, так как договор мы заключили не только с ним, но и с моим названным отцом, которому тоже до смерти надоело сидеть на Земле, то передача тела была полностью добровольной. Скорее всего, Сергей на нем даже какую-то свою духовную метку поставил, потому что рванул Гэсс именно к тому телу. А Джэйл сразу же приказала моим сервалам проследить и проконтролировать. Только кто же знал, что Гэсс, как кошка, влюбится в приданного ему бойца, и так окрутит, что создаст полноценную семью. Это я имею в виду отношения ярданов в своей ячейке общества. Вот только ярданы, как старшие в семье, которую тянут за собой, привыкли всем задницы подтирать и приглядывать за своей семейной ячейкой, воспринимая их как собственных детей.       – То есть, твой ярдан просто взял их под крылышко?       – Хуже, Бага, куда как хуже. Ярданы по структуре своего тела, обоеполы, так что у них в ячейке есть только старший и младшие. И для них семья это ни что иное, как выводок собственных малышей, о котором печется старший. А Журов... Короче, попался ему агрессивный матерый самец, который воспринимал идею быть ведомым, как унижение, ну и начал давить своего ярдана, прогибая его под себя. И догнул. Почти сломал. Ярдан начал угасать. Притом так стремительно, что мне пришлось его возрождать в огненной колыбели, спалив к чертям одно из своих тел. А ты сам знаешь, как я к огню относился.       – Думаешь, почему я тебя ни разу не пытался сжечь? – хмыкнул Бага. – Мне нужен был сильный противник, а не дрожащая сучка.       – Ну, тогда должен понять, как мне это все далось. Короче, я поставил это Журову в вину, Гэсс еще немного прибил своей психологией, и получили мы помешанного на контроле маньяка, который закончил свою жизнь не очень хорошо. То есть, первый раз Гэсс отказался от своей семьи ради новых приключений. Второй раз – потерял оную из-за непоняток, а вот сейчас третья его семья распалась из-за меня. На том корабле, который взорвался, летел тот, кого он мог бы открыто назвать эннэшше. Хороший мужик, еще и не имеющий ничего против того, чтобы быть ведомым, прекрасно осознающий силу того существа, которое его выбрало в пару.       – То есть, жизнь своему приятелю ты изломал так же, как и мне.       – Ну, как бы да, но не совсем. Этот человек жив, только в очень глубоком стазисе. А так как Гэсс закрылся после полученной информации, то вряд ли знает, что тот выжил. И меня он не пытается убить, занявшись уничтожением собственной оболочки по методам ярданов. То есть, накачивает себя пламенем. А чтобы делать это побыстрее, и заделался этаким огненным суперменом. Вот только забыл, что случается с ярданами, переступившими порог накачки. Они теряют не тело, а душу. Ну, и прикинь, что станет с миром, если в нем обретет силу этакий огненный смерч, которому не страшны никакие способы убийства. Так что, если его не остановить сейчас, то потом спасать здесь будет некого. Да и его никто потом останавливать не будет. Люди не смогут, а боги просто сотрут его душу.       – А ты этого не хочешь, потому что...       – Две причины, Бага, – вздохнул я, после чего залпом выпил спирт. – Первая – моя матрица ментальная, или так называемая душа, спаяна с его душой. И если он умрет, то умрет и часть меня. Он мой брат по пламени, а это куда как ближе родственных уз. И вторая причина более прозаическая. Меня так изломало в магическо-огненном шторме аллара, что восстанавливаться еще туеву хучу лет. А он в своем энергетическом состоянии, легко может выполнить миссию по спасению, достав из этого дерьма не только своего эннэшше, но и моих детей. А так же множество друзей, и тех, чьи жизни мне еще нужны.       – Слышь, мужик, ты кто, и куда Севера дел? – кривовато хмыкнул Бага. – Когда я тебя знал, на сына тебе было насрать, ебарям ты платил, а потом и вовсе какого-то убогого из клиники вытащил за то, что у него между ног болтается, а такие слова как «друг» или «брат» из тебя и под пытками было не вытащить.       – Да так, утащило меня на одну миленькую планетку, где я родился во второй раз, получив как плюшку от богов, свою вторую мать. И Ру меня изменила до такой степени, что кончился весь Север. И Хашша тоже почти весь выветрился. Остался озорной мальчишка Дррэй, у которого в этой жизни все хорошо и спокойно. Было, по крайней мере, пока я не узнал, как меня попользовали некоторые божественные личности.       – Но если у тебя столько друзей-приятелей, да еще сам говоришь, снайперов куча, то чего ты ко мне с таким делом обратился?       – Да так... – я неловко пожал плечами. – Ум вроде как и тот же, что был, остался, а вот поведение разительно изменилось. И мои эннэшше стали меня ненормально опекать. Притом так, что почти стерли право моего передвижения по Земле. Сам прыгнуть в какой-то из своих миров пока не могу, душа накрепко спаяна с данной физической оболочкой. Бессмертной, Бага, так что убивать меня заебешься. Если я уже восстановился из скелета обгоревшего, то уже не знаю, что меня реально прибить может. К тому же тело полностью аморфно и не подвержено никаким физическим или химическим воздействиям.       – То есть, на тебя надели строгий ошейник, – подытожил Багратион.       – Ну да, есть малёхо. Но проблема не в ошейнике, а в том, что те, кто меня посадил на цепь, не могут проникнуть в глубинные слои восприятия нашей с Гэссом связи, уже однажды вызвав у него приступ ярости. Не хотелось бы повторения. Потому я с Гэссом должен увидеться один на один. Без них. Разве что послушного мальчика Грайба возьму с собой.       – Мальчика... – хмыкнул Бага. – Насколько я успел узнать, секра-эшш в переводе на ваш, яговский, то же что и сес-ша?       – Почти. Но Грайб полностью и окончательно передал меня в свои руки.       – Чудны дела твои, господи, – хмыкнул Бага.       – И не говори, – я развел руками. – Сэнсэй – нхин. Мать – урра. Эннэшше – человек, йети и ярген. Я сам – уже даже не знаю кто... а под моим началом – около четырех тысяч человек, внепланетный корабль с бывшим искином, получившим физическое воплощение, и пререкания с богами. А да, ко всему прочему, у меня внутри искра истинного воина Создателя. Высочайшего, которого уже и богом назвать язык не повернется.       – А не боишься, что у меня есть кому передать эту информацию, что ты мне поведал?       – Не, – я беспечно улыбнулся. – Я тебе блок на разглашение поставил, так что даже боги вряд ли вытащат что-то из твоей памяти. А если сумеют, то будут молчать. Здесь я их тоже хуями покрывать научился. Не только на Урее. И вообще, не тебе меня на слабо брать, престарелый ты интриган с задатками матерого убийцы. Не умеешь ты закулисничать, – я потянулся всем телом. – А вот теперь и правда, пора спать.       – Что мне к выезду собрать? – остановил меня Бага у самой двери.       – А шут его знает, – пожал я плечами. – Винтовку, наверное, снайперку. Только я над ней поработаю заранее. Думаю, приблизительное расстояние выстрела у тебя будет около сорока тысяч метров, – Бага, глотнув спирта, поперхнулся, одновременно сумев подавиться, так что пришлось его по спине похлопать. – Че?       – Да я даже представить себе такое не могу! Нормальная дистанция для выстрела – километра полтора от силы! А не сорок километров!       – Ну, думаю, еще и вверх стрелять придется. Километров так на десять, – я задумался. – Мда, задачка не из легких... Что ли сделать тебе портальную винтовку?.. Просто даже сверхзвуковая пуля будет лететь очень долго. А сверхсвет я тебе создать не смогу. Не потяну. Слушай, дай свой блокнотик, – Багратион, смотря с подозрением, протянул мне блокнот и ручку, и я начал думать.       Для человека мой процесс создания портального плетения выглядел как обычные каракули, рисуемые трехлетним ребенком. Но мне важен был не сам рисунок. Его я создавал в голове, пользуясь своим микронным расширением сознания. А на бумагу ложились двухмерные нити плетения, даже не напитанные силой. Наконец, увидев то, что хотел, я кивнул.       – А теперь дай мне свой пистолет. И одну пулю. Хочу проверить.       – Север, ты меня пугаешь... – Бага выложил пистолет, выдавив один патрон из обоймы.       – С чего? – я не понял. – А, да, это моя система работы, так что не обращай внимания. – Сейчас... – я завис над оружием и патроном. Для начала увеличил структуру плетения, еще раз осмотрев ее, откинув ненужное, а после влил в оружие, чуть подправив его характеристики, вплоть до плетения подавления звуков в глушителе. Правда, махина была тяжеловата, и массивна, так что сменил плетение металла, проработав его на микронном уровне, укрепив все детали, спасая от разрыва столь мощного снаряда. А потом занялся самим патроном. Порох сменил на энергетическую составляющую, сердечник укрепил, оболочку уплотнил, капсюль перенастроил и, удовлетворившись, передал свое творение Багратиону. – У тебя же должен быть здесь тир, так? Сколько там длина?       – Пятьсот.       – А есть что-то вроде фиксирующего устройства, которое отслеживает удар в мишень?       – Ты меня за кого считаешь? – обиделся Багратион.       – За человека, у которого все это точно есть, – улыбнулся я. – Как, не окосел еще?       – Издеваешься, – констатировал Богдан, после чего открыл вторую, неприметную дверь, впустив меня в святая святых. – И что, стрелять?       – Ага, – согласился я, встав между мишенью и дулом. – Только вот в чем проблема, Бага. Ты должен видеть мишень, а не меня, а то прилетит этот снарядик прямо мне в тушку. Не больно будет, но обидно, что потрачен зря. Тебе надо зафиксировать силу выстрела. Даже не важно, в молоко уйдет, или в центр мишени. Нужен расчет. А потом, если очень захочется в меня пострелять, я тебе две обоймы для снайперки таких сделаю, будешь меня гонять, пока не пристреляешься.       – Годится, – согласился тот и, отдав команду на фиксацию скорости выстрела, нажал на спуск, что слабо щелкнул в полной тишине. – Че-то не работает...       – С чего взял? – не понял я, уловив и всплеск магии, и то, что пуля попала в цель.       – Сигнала нет. Фиксации выстрела не произошло.       – Да все произошло! – я указал на пробитую мишень. Притом, по центру. – Просто твои приборы не зафиксировали ничего.       – Сейчас посмотрю, – удивился тот, и прошел к компу, вызвав итоговое меню, после чего завис. – Сила удара – полтонны... И... это все...       – Точно? – осклабился я, после чего повел рукой в сторону мишени. – Иди, посмотри.       – Ебааать... – раздался приглушенный мат от Баги, когда он увидел дырочку в стене, с ровными проплавленными краями, и даже специальным щупом ее проверил, не дойдя до конца. – Полметра бетона, укрепленного титановыми вставками... Да здесь можно ядерную боеголовку взорвать, и та не нарушит укрепления стен! А твоя пулька... И звук...       – Да, громковато, – согласился я. – Надо бы убрать этот щелчок. Дай пистолетик.       – На... – Багратион подал мне пистолет, отведя руку с ним назад, зависая над дырочкой, проделанной моим снарядом.       – Вот. Поставил силовую подушку, – через минуту вернул я ему ствол. Теперь даже щелчок ручкой будет громче выстрела. Но вот не переделанные пули будут лететь чуть с большей скоростью, чем обычные, да и запах пороха останется.       – Да кто ты такой? – окончательно протрезвел Бага.       – Техномаг-самоучка, – хохотнул я. – А это – так, детская игрушка. Чтобы тебя проняло, скажу так. При большом желании, гранатомет я могу превратить в безобидную на вид пукалку, чуть больше твоего пистолета, с разрывной способностью снаряда раз так в десять выше указанного. Без отдачи, без газового залпа, и со скоростью посылаемого заряда чуть ниже световой. То есть, портальный удар. Ты нажал на гашетку, оно взорвалось через 0,01 секунду в месте, на которое ты смотришь. Могу и оптику подогнать такую, которая разрешение дает раз так в триста превосходящее разрешение спутника.       – А что еще можешь? – Бага завис.       – А шут его знает. Вроде как все... Только не знаю, что в эти критерии «все» входит. Одним инопланетникам корабль починил на коленке. Вторым – создал почти с нуля... Проблема в том, что я сам ничего изобретать не умею. Только переделываю. Кстати, могу твой комп усовершенствовать, чтобы он считал все данные. Могу даже машину переделать. Вот только вместе с машиной, надо будет и пилота абгрэйдить, потому что сознание не будет успевать за действием машины. Но я пока сломанный. И для того, чтобы починиться, мне кое-что здесь на Земле надо от ребят, снимающих фильмы. Но, чтобы над этим не париться, мне нужен Гэсс. Чтобы он помог мне вытащить ребят с аллара, и снял с меня эту головную боль в виде неизвестно когда готовой рвануть атомной бомбы, что расплющит в мясо моих детей, друзей и учителей по магии.       – Головную боль?       – Да, – я пожал плечами. – Всего лишь головную боль. Потому что я знаю, кто в этом виноват, и знаю, как его наказать. В смерть душ я не верю, тем более на Урее, где их сразу приберут к лапкам. Потерю информационных матриц душ можно будет тоже избежать. А тела я найду всем. Нужно будет только их вырастить из детей. Так что, да, Бага, только головную боль. И удаление трех душ из ареала мира. Нхина, урра и сайнары. А это мои учителя магии и эннэшше моих детей. И это будет очень обидно. И головоломно. И да, Бага, если ты хочешь услышать о моих эмоциях... – я хмыкнул, утопив его в эмоциях, которые испытывал.       Богдан сбледнул, утонув в коктейле обиды, отчаяния, злости, разочарования и разверзнувшейся под моими ногами бездны. Каждый из тех, кого я пригласил на аллар, был мне дорог, как часть моей семьи. Я хотел подарить им нечто новое, лучшее, а подарил почти что смерть.       – А знаешь, Север... – Багратион прокашлялся. – Если твой брат по духу на тебя завязан по матрице, дай ему ощутить свою боль. Он поймет, что тебе не все равно. Это многих отрезвляет. Даже я, ощутив то, что ты мне показал, хочу теперь тебе помочь в том, чтобы вернуть их, как часть твоей жизни.       – Это с чего же? – хохотнул я.       – Потому что я видел твои срывы, Хашша. Срывы потерь. Благороднее тебе подарить смерть, чем участвовать в этом. И да, хоть я и не испытываю к тебе особой любви, но убить тебя таким способом... Считаю это отвратительным. Поэтому я помогу тебе. Но не как убийца.