Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      Несмотря на то, что мы пришли к некоторому соглашению, Бага все равно поимел меня по полной: сгрузил мне весь свой арсенал на переработку, заявив, что пока все не сделаю, даже шагу за ворота своего особняка не сделает. Так что пришлось отрабатывать. И, если оружие я еще менял, потому что у этого универсального убийцы были редкие экземпляры, то с зарядами поступил куда как проще. Попросил дать по одному патрону к каждому виду, переработал по собственному макету, а после встроил конструкт репликации в каждый ствол, снабдив подпиткой, завершив личной привязкой к ауре киллера.       – Вот, – указал я на арсенал, чувствуя, что за время обработки, мой кокон расширился.       То ли Грайб тому виной, то ли работа постоянная, но я вышел на тот уровень, на котором когда-то чинил корабль харборило. А с этим можно было уже работать. Правда, от постоянных «подпиток» от Грайба, уже задница свербела, а от работы с арсеналом Багратиона – голова болела, но своего добился. Или это меня добили... Но теперь я действительно был готов к встрече с Гэссом.       – Я вычислил твоего «супермена». Как ты и говорил, он на Ключевской сопке. И пока оттуда уходить не намерен. Хотя я бы не был уверен в том, что у него нет запасных вариантов. Но ярдан – очень умный и продвинутый. И то, что у него едет крыша, я не верю. Холодная логика и очень чистый ум, это не то, что бывает у сумасшедших.       – Безумцем его обозвали мои эннэшше, а не я. Так что да, надежда есть, – я вздохнул. – Лишь бы он меня сумел выслушать.       – Попробуем, – кивнул Бага. – Я ни на кого за столь короткий период времени не собирал такой объем информации. Но, можешь гордиться, я это сделал. Итак, – он присел на стол. – У твоего Гэсса есть четыре любовника, три лежки в городах, больше десятка счетов, общей суммой под два миллиарда зеленых, и сотни человек, работающих на него. Это я не беру глав городов всего пространства Земли, что к нему обращаются с помощью порталов в случае пожаров. Твой Гэсс очень неплохо поднялся, и совсем не хочет падать.       – Хвала яйцам, – согласился я. – А мои что?       – Ищут тебя.       – Как ищут?       – Тайно. Смотрят, что произошло за день, не видят твоего бешенства, и ждут до следующего дня. Но уже начали кое-какие подвижки к продюсерам. То есть, приняли, что ты сбежал, но не сорвался.       – То есть, аврала в моих поисках не намечается, так?       – Это ты насчет тела с параметрами, схожими с твоими?       – Да.       – Есть три подобных, все трое подкармливаются твоей кровью, и их ДНК меняется. Но я пока не вижу смысла «убивать» тебя. Но, вот к сопке начали стягиваться отряды. И нам, если хочешь успеть, лучше начать сейчас.       – Уверен, что не будешь сидеть в засаде?       – Смысла не вижу, – в который раз кивнул Бага. – Честность с братом по ментальной матрице – лучшее, что ты можешь ему дать. Знаешь, почему ты все еще жив?       – Потому что сдохнуть не сумел? – хмыкнул я.       – Нет, почему я тебя не прибил, хоть и мог это сделать. Потому, Север, что ты хоть и долбоеб, но с открытой душой. И я в этом убедился в который раз. Вот и не становись сука-падлой. Не с тем, кому подарил часть своей души.       – А если...       – Если «что»? – хмыкнул Бага. – Если рациональный ум, это завеса для безумия? А ты спроси. Глаза в глаза. И приведи тех, кто верит в тебя.       – А то ты к ним относишься! – расхохотался я.       – В отличие от твоих эннэшше, которых ты оставил, я тебя не мониторю, хотя и знаю по их закладкам, что ты – псих, и даже худшее создание для Земли, чем твой ярдан. Тот хоть выжжет все, а ты...       – Что «я»? – я, не считая этот разговор важным, завис над новой задачей, что скинул мне Бага.       – Ты в курсе, что ты – некий подвид некроса?       – Чего? – я, наконец, проник в систему самонаведения ручного миномета, сумев изменить его настройки.       – Ты – не живой. На тебя реагируют не все приборы. Для систем слежения ты объект, а не субъект.       – Ну да, – не понял я, – я же набор стволовых клеток.       – Нет, – холод в голосе Бага меня отрезвил, заставив поднять голову. – Ты набор молекул, которые двигает магия. В твоем теле нет ничего живого. Ну, если не считать души и разума. Я бы назвал тебя оцифрованной матрицей в теле зомби.       «А он прав, – подал голос Вэриан. – Я, когда ломал твое тело под этот ураган энергии, немного перестарался. В тебе было много нанитов, готовых к переделке под собственные клетки, и на их структуре я вырастил это тело».       – Ч-черт... – я ощутил опустошение.       «Перестань поджимать яйца, Андрей, – хохотнул Вэр. – Ты не живой, для людей, но ты все еще тот, кто есть. И, если захочешь детей, то ты сможешь составить биологические клетки в том порядке, что в тебе зародится жизнь, или же подаришь ее. А еще, ты – матрица, что имеет эмоции, чувства, и может получать удовольствие от жизни. Так в чем проблема?»       «Наверное, ни в чем...» – удивился я себе, начиная осознавать, что просто перестроил клетки своего тела еще на более тонком уровне, создав себе нечто большее, чем физическое воплощение.       «Проблема в том, Андрей, что ты, при желании, можешь заразить своим изменением любого, стоит только пожелать. Но вот мутации будут разными. И, если ты не будешь руководить процессом, то они могут стать глобальными и неприятными».       – Я тебя понял, Бага, – пришлось выдохнуть и принять то, что есть. – Я не буду начинать повальное заражение на Земле, Урее, или же Ваарре. Но некий мир, если прав Вэр, узнает всю суть моей перестройки.       – Да это не тебе Гэсса лечить надо, – буркнул Богдан, – а ему тебя...       – Ты к выходу готов, хомяк и шкурник? – хмыкнул я.       – Да. Заказал самолет. И документы выправил.       – Еще что переделать надо?       – Нет.       – Ну, тогда надо выдвигаться как бы, – пожал я плечами. – Думаю, завтра самое оно. Разве что кое-что прикупить надо.       – Список составь. Я сам все сделаю, – равнодушно отозвался Бага, после чего щелкнул пальцами, подзывая через камеру своего охранника, или кто он там, так и не понял. И, когда тот вошел на порог с подносом, снял с него стакан с непонятной жидкостью, поставив передо мной. – Выпей.       – Бага, у меня на яды полный иммунитет, – хмыкнул я, понюхав вязкую субстанцию, довольно сладкую и с ароматом каких-то трав и ягод. – Так что травить меня – бесполезное занятие.       – А это и не отрава. Это хорошее снотворное, которое на тебя точно подействует, – не стал запираться Богдан. – И если ты не выпьешь его сам, то я вызову сюда Грайба и заставлю его влить тебе это пойло в глотку.       – Заставишь его, ага, – я хохотнул. – Ты бы подумал сначала, что сделать хочешь, а потом...       – Ну, или в тебя прилетит пара десятков дротиков с подобным составом, после чего тебя точно вырубит.       – Ты мне лучше скажи, нахуя это делать? – я попробовал содержимое на вкус, ощутив, как слегка онемел кончик языка. Дрянь была убойная. Будь во мне больше человека, чем всего, что намешано, и мое тело это бы точно убило.       – Ты отказываешься?       – Бага, – я отставил стакан. – Как я понимаю, это зелье должно меня усыпить, чтобы позволить кому-то что-то со мной сделать. Так вот, скажу тебе откровенно и честно. Я куда как быстрее ведусь на такие вещи, если меня не принуждают, – я смотрел ему в глаза. – Ну?       – Это просьба Грайба, – вздохнул Бага. – И он просил, чтобы тебя опоил я. Что-то он там готовит тебе и, судя по его эмоциональному и ментальному настрою, это «что-то» тебе должно понравиться. Ты же знаешь, что я немного умею читать разумных.       – То есть, это сюрприз от него? – я задумался, после чего залпом выпил питье, ощутив, как по горлу разлился ледяной комок, ухнув в желудок, опалив внутренности небольшим взрывом пламени.       Онемение, сковавшее мышцы гортани и пищевода, медленно истаяло, свернувшись жарким клубком внутри, распространяя волны какого-то невероятно уютного тепла и покоя. И почти сразу захотелось спать. Не так, чтобы вырубиться тут же, где сижу. Дойти до собственной кровати я еще мог. Но вот чем-то заниматься, уже точно не было ни сил, ни желания.       – Послезавтра встретимся, – хмыкнул Багратион, когда я, пошатываясь, побрел к выходу из его бункера.       – Лови пакет информации, что купить надо, – скинул я ему данные, едва не порвав рот в зевке. – И да, очень надеюсь, что встретимся.       Как дошел, уже не помню. Разве что ощутил как Грайб поймал меня на руки у самой кровати, начав раздевать. Да слегка удивился тому, что упал не на простыни, а в горячую воду. Но это было последним ощущением, перед тем, как мой разум вырубился. * * *       Проснулся я от того, что руки занемели. Видимо, во сне закинул за голову, потому что нравилось так спать, а снотворное, что выпил с вечера, вырубило так конкретно, что и пошевелиться было лень. Но, когда попытался поменять позу, что-то лязгнуло, и руки остались на месте.       – Какого...       Я проснулся окончательно, ощупав шею сзади, точнее плотный металлический ошейник, к которому, через кольцо, крепились наручники, сковывающие мои запястья, удерживая руки в согнутом положением, кистями на затылке. Неудобства практически никакого, разве что так просыпаться я не привык. Да и... Как-то не получалось открыть глаза. Я, с помощью предплечья попробовал стянуть повязку, прикрывающую веки, осознав, что глаза не завязаны, а заклеены. Притом так плотно, что не сдерешь эту повязку.       – Проснулся, – констатировал Багратион.       – Бага, если ты хотел меня поиметь, то так бы и сказал! – бешенство буквально вырвало меня из кровати, и на пол я встал уже не человеком, а полуягом.       Точнее, этаким нагом, где верхняя часть была почти человеческой, потому что сам бы себя ошейником этим задушил, а нижняя – сформировалась в хвост. Стрельнув языком в пространство, я озадачился. Пахло... эннэшше. Я ощущал запах Грайба, Олега и Родиона. Близко. А запах Богдана был едва слышен. То ли за дверью стоял, то ли был здесь недавно, а теперь говорил со мной по связи.       – И? Что это все значит? – буркнул я. – Заговор?       – Что-то вроде, – согласился Багратион. – Комната откроется ровно через двадцать четыре часа, а до этого считай, что ты в плену.       – Заебца, – фыркнул я, проверив ошейник и наручники.       Металл был переделан магически, но только для того, чтобы не натирать шею и запястья. Больше никакой силы в нем не было, так что разрушить его я мог практически мгновенно. Но не хотел. Было любопытно, что придумают эннэшше, и какого хера меня так заковали.       – Обещай, что не будешь вырываться, – попросил Бага.       – Вырываться? – я хмыкнул. – Или крушить здесь все из-за того, что меня заковали?       – Второе, – согласился Багратион. – Если тебе не хочется того, что тебе предлагают, лучше скажи прямо. Насиловать тебя никто не будет.       – Нет, Бага, нет! Как раз именно насиловать меня, судя по запаху похоти, разлитому в комнате, они и собрались! – разоржался я, окончательно расслабившись и, снова стрельнув языком, по собственному запаху ощутил кровать, рухнув на нее всем телом. – Но я как бы и не против.       – Я запишу эту порнуху с твоим участием. Будет на что подрочить одинокими вечерами, – хохотнул Богдан, после чего отключился, и я остался в полной тишине.       Точнее, не совсем полной. Дыхание эннэшше я ощущал, как и шорох их движений. Первым ко мне подполз Олег. Шелест его чешуи я ни с чем не спутаю, как и его запах. А когда под тяжестью его тела прогнулась кровать, а дыхание коснулось моего лица, повернулся к нему, готовый на поцелуй страсти. Этот инкуб, когда сам хотел секса, мог завести даже мертвого. Что уже говорить обо мне, знающем его намерения? От сладости его губ дернуло знатно. Желание, и так только слегка пригашенное, вспыхнуло мгновенно, опалив внутренности и собравшись жарким клубком истомы внизу живота. Я и так их постоянно хотел, а с подобным допингом, меня вынесло практически мгновенно, заставив прогнуться под когтистыми руками, ласкающими мои паховые пластины.       Долго не запирался. К чему? Да и эмоции эннэшше, ранее скрытые под завесой ментальных стен, внезапно вырвались вовне, утопив меня в желании этой троицы. Так что я просто и безыскусно отдался рукам Олега, а потом и Родиона, пребывающего в ипостаси яргена... или нет, не Родиона... Грайба...       Я едва не заскулил от желания ощутить его в себе, чувствуя, как его когти проходятся по моей чешуе, даря грубоватую болезненную ласку. И оторваться от губ Олега не мог, так были желанны его поцелуи. А потом, когда меня перевернули на бок, ощутил за спиной прикосновение еще одного колюче-чешуйчатого, что выдохнул мне в затылок.       Прелюдия в виде ласк мне надоела скоро, о чем я и попытался сообщить, но меня снова заткнули поцелуем, утопив в еще большем желании, заставив бить хвостом об пол, чтобы как-то справиться с эмоциями. А каждое прикосновение к паховым пластинам вызывало едва ли не оргазм, заставляя стонать и просить удовлетворения.       Грайб сжалился первым. И вошел так осторожно, что тело онемело в предвкушении развязки сладкого болезненного удовольствия. Но он медлил. Ласкал изнутри, едва шевеля бедрами, доводя меня до состояния бешенства, когда я готов был разорвать оковы, и опрокинуть его на кровать, чтобы получить все, причитающееся. Но Олег... Его поцелуи и прикосновения заставляли еще глубже уходить в эйфорию, и терпеть. Не срываться.       Как ярген сумел трахнуть меня, не разрывая – понять не мог. Просто выл на одной ноте, подаваясь на его член, ощущая легкое насыщение, прогибаясь всем телом навстречу, желая утонуть в единении... но получил только порцию спермы на свой живот, едва справляясь с жаждой насадиться на его член так, чтобы потеряться в этом забвении... И потерялся, когда Олег занял его место. По толщине его член был куда больше, да и по длине тоже. Да и не сдерживался он, двигаясь размеренно и полно, дав мне упасть в ту бездну животной страсти, когда тело уже не принадлежит разуму, а сам разум отказывается осознавать, что и кто удовлетворяет желание.       Отлюбив меня до звездочек перед глазами, но так и не дав кончить, Олег снова занялся моим ртом, дав место Родиону, и его ярости, которая меня едва не вынесла за грань, настолько было остро и сладко.       – Сбрось контроль, – услышал я хриплый голос эннэшше. – Перестань думать, и отдайся, – приказ Родиона имел смысл, но я все еще был в себе, так сказать, потому что понимал, что стоит только отпустить контроль, и весь особняк Багратиона станет рассадником содомии.       – Не могу, – дернул я головой. – Это неправильно...       – Все правильно, Дррэй, – шепнул Олег. – Просто расслабься, и дай сбить накал желания.       – Суки вы... – прошипел я, чувствуя, как тонкие нити непонятного материала, явно созданного магически, поползли по моей мошонке и основанию члена, пережимая их. А одна из таких толстеньких нитей скользнула в уретру.       И, пока я пытался собраться с мыслями, стараясь выскользнуть из проецируемого удовольствия, Олег снова взял меня.       Это было последнее, что я помнил четко. Вштырило это болезненное удовольствие меня так знатно, что я перестал понимать, кто я и где. Было лишь желание, похоть и наслаждение. Я выл, извиваясь всем телом, получая такое количество ласки, нежности и жестких прикосновений и проникновений, что неосознанно поддавался рукам эннэшше, давая им доступ к своему телу. Сначала в теле яга, а потом, не помнил даже как, оказался в теле человека, дернувшись от искристого удовольствия сладкой боли, когда в меня вошли двое... И отпустил себя окончательно, растворившись в этом фейерверке ощущений, начав «петь». Естественно, мое состояние завело эннэшше еще больше, и ночь «насилия над бедным мной» превратилась в ночь насилия мной бедных эннэшше. Я наслаждался всем, что они мне дарят, позволяя делать с собой все, что они хотят, буквально выпивая их эмоции и чувства, и ласкал их членами себя изнутри, пока не надоело быть простой игрушкой их похоти.       Пустив тление по металлу, я освободился в считанные секунды, сорвав и повязку с глаз, подгребая под себя первого, кого поймал, понимая, что это Олег, и, швырнув его на кровать спиной верх, вошел, услышав сдавленный стон. Но, при этом, Олег двинулся навстречу, а в свой зад я поймал чей-то член, уже изменившегося в человека эннэшше. А в губы ткнулся третий. По вкусу – Родион.       Сколько раз мы менялись, даже не упомню. Я трахал, меня трахали. Ипостаси сменялись с человеческих на яргеновские и яговские, а потом я и вовсе сменил ипостась на сайнару, позволив поиметь меня и в таком виде. Но магические нити, державшие меня на грани удовольствия, никуда не делись. Так что пришлось возвращаться в тело яга, и снова пройти этот сладкий ад жесткого и болезненного удовольствия, которое на себя взял Родион, после чего и отпустил меня, дав кончить.       Я выл, дергаясь всем телом под ним, кончая, заливая свои бедра спермой, и желая этакой сладкой изюминки, чтобы окончательно вышвырнуть свой разум из тела. И дождался. Грайб, ощущая мои эмоции, ввел в паховое отверстие пару пальцев, пока меня имел Родион. И хорошо так царапнул по передней стенке, заставив задохнуться от острой и желанной боли, и забиться в агонии безудержного наслаждения, насаживаясь на член Родиона и пальцы Грайба до тех пор, пока сознание не помутилось полностью, вбросив меня в водоворот непонятных эмоций... И... Что-то дернулось, хрустнуло в душе, дав мне рухнуть в бездну собственного восприятия.       Что было потом – не помню. Отключился. А пришел в себя от нежного секса. Завершающего этапа, так сказать. И дернулся вперед, на член того, кто меня имеет, желая окончательно насытиться. И, тот, кто меня имел, не подвел. Движения стали резкими, жесткими, даже грубыми, вновь заставив охнуть и расслабиться.       – Погоди, ему не это нужно, – услышал я Родиона, и всхлипнул, заранее осознавая, что он сделает. И был прав.       Паховые пластины поддались под его пальцами, а потом и кистью, что он ввел так глубоко, как мне было нужно, после сжав в кулак. Тело задергалось, а я попытался приподняться на руках, чтобы ощутить то, что дарит Родион еще полнее. И взвыл, когда что-то снова заползло в член, двигаясь в темпе руки эннэшше.       – Ты же знаешь, что мне надо, – прохрипел я. – Так сделай...       – Черт... Дрюха, – выдохнул Родион. – При Олеге и Грайбе?..       – Да, – выдохнул я. – При них... Пожалуйста... Или отправь их куда-нибудь, но сделай...       – Дай я тебя поцелую, – хмыкнул Олег, потянувшись к Родиону. – Тебя шторманет, и ты сделаешь то, что он хочет.       – Хрен с вами, – побормотал Родион, и замер. А после я почувствовал, как его ярость и агрессия садиста просыпается, и заскулил от желания, готовый принять то, что он мне даст...       – Да, да, о, да!       Сознание поплыло от сладкой боли, не приправленной никакими ласками. Только боль, что плавила тело. Только его движения во мне. Только острое наслаждение, от которого разум сходит с ума... Я отдавался его рукам и члену, наслаждаясь тем, как он меня рвет и насыщает одновременно. И снова кончил.       А потом Родиона заменил Грайб. Тоже в теле яргена. И сумел продержаться куда как дольше, буквально выдоив меня до сухих оргазмов. Когда тело еще хочет, но уже не может. А после этого меня подсунули Олегу, что, уложив меня на бок, просто доводил до конца.       Очнулся я не скоро. В комнате пахло сексом так густо, что хоть топор вешай, поэтому пришлось очистить воздух. И только потом я взглянул на эннэшше, что дрыхли рядом. Их ментальные матрицы были едва ощутимы, и это меня обеспокоило.       «А что ты хочешь? Ты их выпил, как ментальный вампир, – хмыкнул Вэрриан. – Хотя, отдаю им должное. Их желание восстановить тебя, было таким высоким, что они сделали это…»       – Сделали что? – не понял я.       «Наполнили тебя собой. Сделали то, что делал Грайб. Поверили в тебя. И отдали себя тебе. Полностью. Без остатка. Думаю, тебе придется некоторое время обходиться без них. Уррами там, или еще кого найти... Потому что их ментальные матрицы на данный момент очень нестабильны. Но есть вариант. Ты можешь теперь отдать им их энергию. Готов?»       – Естественно! – не понял я скрытого сарказма.       Отдать то, что мне дали, я, конечно, не мог. Но вот дать энергию свою, чтобы восстановить баланс – вполне. Чем и занялся. Примерно через час, я удовлетворенно взглянул на три тела, что дрыхли рядом, чувствуя, что они теперь просто спят, а не в некоторой магической коме, которую я им устроил. И окончательно понял, что именно они сделали. Насыщая меня сексуально, они вливали в меня силу своих матриц, отдавая их так, что барьер, выстроенный Вэррианом, чтобы мое тело восстановилось, рухнул. И улыбнулся. Эннэшше. Действительно, полно и окончательно, это мои эннэшше. Мои ведомые, но при этом, мой баланс. Моя страховка. И мои якоря.       Дверь еще была закрыта, так как открыть ее было некому. Или те двадцать четыре часа еще не прошли... Фиг знает. Но меня это не устраивало. Я хотел наружу, поэтому пустил по ней конструкт тления, выбравшись из очередного бункера Багратиона, и вышел на просторы его сада, вдыхая ароматы лета. И, посмеиваясь, слушая хриплые стоны охраны, явно занимающейся некими делами, после того, как я их пришиб своей силой.       От этих стонов снова захотелось. И я, не пробыв и пяти минут на свежем воздухе, вернулся в нашу спальню, отметив, что Родион как раз хорошо лежит, уткнувшись мордой в подушку.       Поцеловав его между лопаток, я начал спускаться губами ниже, заметив, что Родя проснулся.       – Если не хочешь, то я не настаиваю – шепнул я.       Но ответом мне был чуть приподнятый зад, который я и оприходовал. Нежно и ласково. И через пару минут, Родион застонал, отчетливо дернувшись вверх, на мой член, позволяя войти глубже, и делать то, что хочется. А я хотел. Поэтому ворвался в его упругую, словно совсем не разработанную задницу, на всю длину, начав накачивать его и себя искристым желанием, доведя до того, что Родион, хрипло выдохнув, привстал на колени, уткнувшись грудью в кровать, отчаянно дергаясь подо мной, чтобы получить еще больше удовольствия. А когда я кончил, перевернулся на спину, показывая, что его тоже неплохо было бы удовлетворить. Ну а что? Я, за эту ночь, насосавшийся членов на всю жизнь, просто взял его в рот, дав насладиться глубиной своей глотки.       – Вы с меня этой ночью целку сбили, – буркнул я, плюхнувшись на кровать.       – А какая у тебя еще осталась? – не понял Родион.       – Ты меня поимел в член.       – Скажи, что тебе не понравилось, – буркнул Родион.       – Да вот в том и проблема, что понравилось, – буркнул я. – А чем воспользовался?       – Так, конструкт один. Мне его Мрис подарил, когда я сказал, что хочется тебя связать. Хочешь повторить? – я вздохнул. – И явно, хочешь сделать это на уровне моего воздействия, так?       – Чего спрашиваешь, если и так знаешь, – буркнул я, ощутив, как рука Родиона опустилась на мой пах, и нити поползи по яичкам и члену, обвивая их, а в уретру вошло нечто... нечто большее, чем в прошлый раз, раздвигая ткани почти до болезненного спазма.       – А я еще и так могу... – шепнул Родион, и я дернулся от острой боли, когда иглы отростка, что вошел в меня, пронзили плоть. – Нравится?..       – Очень... – хрипло выдохнул я, наслаждаясь болезненной сладостью.       – А еще – вот так... – плети нитей, что обвили мои яички, тоже выпустили свои шипы, проникнув не только под кожу, но и в сами тестикулы.       Всхлипнув, я уперся головой в плечо Родиона, понимая, как мне не хватало подобного в этом секс-марафоне.       – Почему... – хрипло прошептал я, – ты не использовал это раньше?       Шипы не просто вошли, они прорастали дальше, увеличиваясь в размере, даря такую эйфорию напитанную болью, что мне даже говорить не хотелось. Только чувствовать, только предаваться этому ощущению, ловя томительное удовольствие.       – Потому что это можно сделать только один на один, лицо к лицу, – взглянул он мне в глаза, усилив давление, от чего я застонал, дернувшись навстречу. – А могу так же и в задницу тебе засунуть... – я ощутил щупальце нитей, проникнувшее в анальное отверстие. – Хочешь?..       – Очень... – шепнул я в губы Родиона, ощутив, как эти нити расширились, занимая все пространство, а после ударили шипами в слизистую. – Сука... Как на кактусе... – проскулил я, дернувшись.       Родион накачивал силой свои нити, заставляя их расширяться, прорастать все дальше до тех пор, пока меня не прорвало на дикий крик сладкого безумия. И я, вцепившись в эннэшше, кончил от этой сладкой пытки, смаргивая слезы с глаз, и дрожа от изысканного удовольствия, подаренного мне Родионом.       – Не привыкай, – буркнул он, убирая нити. – Я не хочу потворствовать твоим наклонностям.       – Почему? – удивился я.       – Да потому что! – Родион встал. – Это неправильно!       – Что именно? – удивительно, но именно этот заход Родиона, поставил точку в моем насыщении. Теперь мне точно ничего не хотелось. Лениво, как тот тюлень, лежал и слушал его.       – Все, что я с тобой делаю! Все это – неправильно! Не должно быть так! – Родион выкинул из своего скрытого пространства бутылку коньяка и мясо.       – Рэй, – Олег приподнял голову. – Неправильно, это когда не нравится твоему партнеру. А если он кайфует, то это правильно. Для вас.       – И ты туда же! – буркнул Родион. – А то, что я превращаюсь в монстра? Это никого не трахает?!       – Монстра? – я удивился. – В чем?       – Замяли! – буркнул Рэй. – Вам не понять.       – Монстр, Рэй, это тот, кому плевать на других, – пробормотал Грайб, перевернувшись на другой бок. – А если Дррэю все, что ты с ним делаешь, нравится, то делай. Отпусти себя. И ломай его... – он зевнул. – Ощущение, будто не сексом занимался, а неизвестно чем...       – Ты мне другое скажи, – ткнул я яргена. – Как ты с формой слился?       – А, это... – он зевнул. – Тело мне мое доставили.       – Для чего? – напрягся я. – Не для меня же.       – Гэсса возвращать, – буркнул Олег. – Для этого и тебя накачали, и Грайба притащили...       – Долбоебы вы, – вздохнул я. – Его не вытаскивать нужно, а открыться. И я это сделаю.       – Ага. С помощью киллера, – буркнул Родион.       – С помощью нашей единой матрицы, – пресек я все разговоры. – И, если он на нее не поведется, я собственный хвост отрежу и сожру!