Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      – Дело швах, да? – поинтересовался я у Олега, который с хмурым видом выскользнул из комнаты, и мельком заглянул в щелку, но тут же был вытолкнут назад Седым.       – Вот только ты здесь не крутись! – рыкнул Сергей, сгоняя на мне злобу и отчаяние. – Мрис там пытается что-то сделать, но...       – Хм... – я почесал подбородок. – Спичечный коробок у кого-то найдется?       – Тебе зачем? – не понял Олег.       – Пепел веничком смести. Похороним как таракашек любимых, на заднем дворе, – я пожал плечами. – Должна же о них хоть какая-то память остаться?       Первым все понял Вэрриан, и прыснул от смеха в кулак, стараясь не нарушать скорбную обстановку. А после и сделал вид, что стирает слезинку с ресниц.       – Знаешь, вот знал я, что ты бессердечный человек, но чтобы вот так... – Сергей даже побледнел от сдерживаемых эмоций.       – Не, ну а чо? У меня же эннэшше этих за пучок пятачок, да и братишку другого заведу... Хули...       – Сто-оять!.. – успел дернуть за шиворот Седого Олег, смотря на мою скорбную мину. – Ты что, не видишь, что он стебется, гад ползучий? – Сергей еще и подзатыльник легкий получил, и только потом заметил мою полуулыбку.       – Я правильно тебя понял?.. – в голосе было столько надежды, что уж кого-кого, а его обманывать и разыгрывать желания пропало.       – Да, приятель, правильно, – усмехнулся я. – Но позволь мне встряхнуть этих депрессивных, и не колись раньше времени, окей?       – Ты даешь гарантии?       – По схожести того, что я сейчас вижу, и как бы это выглядело на телах, это примерно, ну... Как довольно существенный ожог поверхностных покровов, но с нашими регенеративными способностями, – я поморщился. – Да, больно. Да – заживать будет долго, и хреновастенько, но, думаю, через недели две оба смогут вернуться в строй. Процентов так на семьдесят. Так что, не вешай нос. Я не такая уж и сука-падла, чтобы дать погибнуть тем, кто мне дорог. А теперь, делаем скорбные морды, и гуськом заходим в эту юдоль печали.       Олег хмыкнул, но послушался, запихнув следом за мной и Сергея с Грайбом. Вэр зашел сам, все еще всхлипывая от смеха и вытирая уже не показные, а натуральные слезы. Просчитал меня, видимо, полностью.       – Мрис... – я пожал руку нхину. – Ну? Как здесь дела?       – Думаю, об этом поговорить можно и за дверью, – тихо пробормотал тот. – Но... Боюсь...       – Не повезло нам, брат, – Гэсс кривовато улыбнулся.       Меня даже дернуло от сочувствия и осознания, как же это все хреново выглядит. И, пусть я слегка переигрывал, понимая, что бравирую сейчас своей беспечностью, но уверенность в том, что смогу это поправить – была. Разве что пришлось бы повозиться чуть дольше. Ну... Если, конечно, мой стеб заставит этих умирающих леблядей ухватиться за возмущение и негодование, и начать себя вытаскивать самостоятельно. Здесь я мог только править, а не чинить. Но и чинить то, что рассыпается и норовит ускользнуть – не имело смысла. Должна быть основа. Крепкая, сильная, и готовая бороться.       – Ты прав, братишка, – вздохнул я. – Не повезло... Эх... вот не думал я, что так быстро пригодятся нам свечки...       – Это еще зачем? – хрипло переспросил Родион.       – Не, ну как «зачем»? – не понял я. – А то ты не знаешь христианского обряда! Нижнюю челюсть подвязать, в лапки свечу, и на отпевание. Олег, помнишь, ты мне свечи показывал, которые прикупил этак с года два назад? Я еще сказал, что как раз сойдет их в руки умирающим ипохондрикам вставлять?       – Ну-у... – Олег почесал затылок. – Насчет рук там ничего не было...       – А мы в руки вставим, а они потом сами вставят, – отмахнулся я, и требовательно протянул ладонь, получив два реалистичных толстенных фаллоиммитатора с блестками, из трехцветного воска, да еще и с кокетливым бантиком на боку. – Вот вам, друзья-товарищи умирающие, свечки в лапки. Сейчас еще и божечку какого позовем для отпевания по матушке и по батюшке... О! У нас Шанасс это умеет делать лучше всего.       – Блядь, ты стебешься?! – Родион даже сумел приподняться, но тут же завалился, так как еще часть энергетического кокона распалась. – Охренел?!       – Точно, охренел... – осторожно рассмеялся Гэсс, отметив мою шутку.       – Да это не я охренел, а вы озверели, братцы-кролики! – рявкнул я. – А, раз лапки сложили, то в них только такую свечку вставлять и надо! Типо: хуй вам, а не белые тапки! – Вэрриан уже тихо подвывал от смеха. Даже думать не мог, что Высочайший окажется таким смешливым. Но это и хорошо. Его завывания как раз за плач по убиенным и сойдет. – Вон, видите, по вам уже убивается один, да все никак не убьется.       – Ну ты и... – Родион облегченно хмыкнул, и я с затаенной радостью отметил, что почти угасшая матрица начала наливаться энергией. Да и Гэсс перестал себя хоронить, расслабившись.       – Я, Родиоша, я, – кивнул я обоим, а после и присел на стул между кроватями. – Короче, это не смертельно. Но, довольно болезненно. Оболочки я править не буду. Вам их лучше полностью скинуть. А вот души... Те да, немного поболят. Но, вы уж простите, править их я не буду. Низзя. Могу такого накрутить, что ни вы, ни я рад не буду. Надо дать им время восстановиться.       – Есть вариант, как ты все это сделаешь?       – Есть, – согласился я. – Притом, хоть и не отработанный, но действенный. После того, как сниму с вас энергетические оболочки, которые сейчас все еще продолжают разлагаться, я помещу вас в некий кокон, который будет чем-то вроде промежуточной сферы между вами и миром, чтобы не так было больно восстанавливаться. И какое-то время вы там пробудете. Небольшое время. Примерно неделю. Ну а потом начнется медленное восстановление всех функций энергетических тел. Подходит?       – Еще спрашиваешь, – фыркнул Гэсс. – Мы тут уже…       – Да-да, я видел, как вы тут уже, – согласился я. – Сами себя в распад вводить начали, словно о вас и позаботиться некому.       – А ты сам посуди...       – Что, Гэсс? Что мне «посудить»? Вот этого гамадрила видишь? – указал я на Вэрриана. – Это, если ты помнишь, моя личная искра. В собственном коконе, мать его! Ты вообще соображаешь, что такое – отделить часть себя?! Вас заново воплотить, это вообще хуйня. Так что, переставайте вы тут страдать ерундой, наберитесь терпения, и будет вам счастье.       – Да, завтыкали, – согласился Родион. – Но...       – А ты мне здесь не «нокай»! Не запрягал! – буркнул я. – И вообще! Короче, готовы к недолгому сну?       – Вполне, – согласился Гэсс, и я тут же изъял обе матрицы из распадающихся тел.       – Вот... – я даже головой повел, понимая, какой геморрой они мне чуть не устроили. – Страдальцы хреновы...       – А ты сможешь сделать то, что обещал? – внимательно посмотрел на меня Мрис.       – Я тебя тоже рад видеть, дружище, – буркнул я. – Не смогу боком, значит, сделаю раком. Короче, не заморачивайся. Ты вообще скажи, ты чего из капсулы вылез?       – Это я его вытащил, – потупился Сергей. – Мрис – лучший маг...       – М-да? – я изогнул бровь.       – Не ершись, – виновато улыбнулся Мрис. – Сергей не знал, что я просто хороший конструктор, который даже понятия не имеет о том, как возрождать подобное плетение, притом сделанное искусным плетельщиком, – сделал он мне комплимент. – Я никогда на такое даже не замахивался. Боялся...       – Ладно, чего уж там, – я развеял остатки энергии, чтобы в дрожь не бросало от изуродованных волной магии энергетических оболочек. – Все остальные как?       – Живы все. Но вот качество этой жизни не у всех одинаковое, – развел руками Мрис. – Капсулы держат их в терминальном состоянии, и чем слабее душа, тем сильнее повреждения. Я и сам с трудом на ногах стою. Просто мне сказали «надо», и пришлось выползать. А вот что делается с остальными... Даже не берусь судить. Лучше тебе посмотреть.       – Это да, это ты прав, – согласился я, не заметив, как мои ребятки разошлись. – Давай-ка, ложись на кровать. Я посмотрю. Есть у меня парочка конструктов, которая тебя поднимет на ноги довольно быстро. И, если понравится, то встрою тебе их на постоянной основе.       – Изменения обратимы? – нахмурился Мрис.       – Эти – вполне. Это как костыли в помощь. Когда вернешься на свой уровень, то они просто перестанут быть нужны, и ты можешь их выцарапать. Ну, или переделать под свою матрицу и восприятие, дополнив тем, чем захочешь.       – Доверюсь тебе, – кивнул Мрис, тяжело опустившись на койку.       Полный набор кристаллов я внедрять не стал. Решил остановиться только на рубине, который бы вливал энергию мира в ослабленное тело мага, да и тот ограничил по мощности, чтобы Мриса не разорвало от переизбытка. Ведь все же физическое тело, а не энергетическое. Да и место внедрения выбрал немного другое. Не солнечное сплетение, а чуть ниже. Подальше от самого энергетического центра нхина, чтобы не спалить к такой-то бабушке. Когда все было сделано, я ощутил, что Мрис задышал свободнее, а потом и вовсе отключился, перейдя в свою истинную форму, свернувшись в этакий шарик из конечностей и хребтины. Что-то вроде цисты. Еще и панцирь начал нарастать, закрывая этот шарик от внешнего воздействия.       – Ну и спи, – улыбнулся я, похлопав по хитиновому боку, после чего вышел из комнаты, по стене которой сполз на пол. Мне этот поход за жизнями, тоже не так уж и легко дался.       Точнее – очень нелегко. Где-то там, среди этого цунами энергии, обжигающей сильнее пламени, я задал себе один немаловажный вопрос. Точнее даже не я его себе задал, а нечто, во мне, его задало, и звучал он очень паскудно... «А стоило ли заморачиваться?» То есть, нечто во мне проснулось, приподняло голову, обозрело мои потуги, фыркнуло, обозвав мелочным растратчиком, дав понять, что это не мой уровень, и вновь ушло вглубь. Оно, это самое паскудное «я», просто даже не могло понять, зачем я мелочусь, разменивая себя на такие дела, если можно вселенные переворачивать... И... и я даже не нашелся, что ему ответить. Тому «Я», для которого боги Уреи, что впряглись в мою работу, казались простыми подсобными рабочими, а те, ради которых я на это пошел, даже как микробы не рассматривались. Ясное дело, это наследие Вэрриана. Но я даже представить не мог, что Вэр... такой. Нет, не большой и емкий, не обладает такой огромной силой, а что для него те, кто нужен мне – пыль. Осознавал, понимал, конечно, но одно дело, понимать, а другое – ощутить. И, самое паскудное, что в тот момент я с ним согласился. Ведь действительно, кто он, и кто – низшие, телесные создания. Они ведь мои друзья и соратники, не его... Но можно же было как-то... Ну не знаю, прислушаться, что ли... Хотя «это» и прислушалось. Вроде как «чем бы дитя ни тешилось». Но, как говорится, ложечки нашлись, а осадочек-то остался...       – Плохо? – как говорится, на ловца и зверь. Вэр появился, когда я его и не хотел и хотел видеть.       – Да вот как сказать, – я скривился, а после и поднялся с его помощью. – Хрень какая-то в алларе произошла. Я посмотрел на себя другими глазами. Скорее всего – твоими. И мне этот взгляд извне очень не понравился. Как на вошь, что в перхоти копается.       – Не моими, – помолчав с минуту, произнес Вэрриан. – Точно не моими, потому что меня вниз, после расслоения, выносило очень глубоко. И я люблю наблюдать жизнь смертных, помогая им. Но я могу предположить, что именно это было. И я очень не рад тому, что оно проснулось.       – А точнее?       – Точнее? – Вэрриан пожал плечами, а после достал из пространственного кармана довольно увесистую корзинку, украшенную ленточками. – Вот. Это тебе. От Старшей с Уреи. Она сказала, что тебе этот дар придется по вкусу.       – Вэр, не уходи с темы, – попросил я.       – Дар-то принимаешь?       – Смотря, что в нем... – я раздвинул розочки из ленточек, увидев россыпь кристаллов. Не аналогов, не репликаций, а истинных божественных кристаллов. – Это что, старшая так извиняется?       – Ну... Я бы сказал, что да. Эти олухи, с коконом, сработали на опережение. Вместо того чтобы объяснить, почему тебе нельзя идти к аллару, они тебя решили удалить из пространства их мира. Выкинуть.       – Долбоебы, – пожал я плечами. – То есть, вражды между нами нет, и все такое?       – Вроде как. Но на Урею лучше не соваться. Во избежание.       – Понял и принял, – согласился я, заныкав корзинку в собственном пространственном кармане. – А вот теперь, давай вернемся к моему вопросу.       – Эх... – Вэрриан виновато улыбнулся. – Давай я попробую аллегорией. И только не надо орать «не верю». Подумай.       – Ну? – я был весь во внимании.       – В каждом из нас живет и бог, и дьявол, Андрей. И чем выше сущность, тем клыкастее этот дьявол, и тем мягче этот бог. Только Создатель обойден этой проблемой, да и то потому, что он сам себе первая инстанция. Ты просто увидел оборотную сторону моей искры. Но, мой тебе совет, носитель, – Вэрриан сокровенно взглянул мне в глаза. – Не впускай это дерьмо в свою, пока еще маленькую и свободную от таких больших грехов, человеческую душу. Убить – не возродить, а разрушить – не построить.       – Вон оно как, получаецца... – хмыкнул я. – То есть, и вы не без греха, молодой человек...       – Да куда уж нам, сирым и убогим, – принял мой шутливый тон Вэрриан. – Все мы грешны, отче... – сложил он руки перед собой в молитвенном жесте. – Кто человека убить хочет, кто вселенную распотрошить... Просто задайся вопросом: а тебе это на кой ляд нужно? Не встанет ли поперек горла это кольцо всевластия?       – Ч-черт... – я взъерошил волосы. – Если рассуждать об этом гипотетическом кольце... То я, ведь, его примерить хочу... Да и сложно не примерить, если оно у меня в кармашке, – постучал я себя по груди, по сосредоточию ментальной матрицы. – И вот как теперь отказаться?..       – Хм... – Вэрриан, положив мне руку на плечи, вывел наружу, заставив идти прочь от деревни ягов. – Давай я тебе объясню все проще. Вот ты конструктор, так? – я кивнул. – А давай проведем аналогию с конструктором на Земле. У тебя есть идеи, карандаш и бумага, так? Так. Ну так и рисуй свои конструкты. Злостные или добрые, это уже тебе решать, для чего они служить будут. А вот если ты полезешь в открытый реактор, когда туда доступа не имеешь... Вот тут тебя и шарахнет. То есть, до тех пор, пока не влезаешь в дебри того, чего не знаешь, и не хватаешь вместо волшебной палочки ключ активатор от ядерной бомбы, способной уничтожить мир, то и тот дьявол, что пришел к тебе вместе с моей силой, будет спать и игнорировать твои потуги. Как тот медведь, по которому муравьи топчутся. Ну, вот и будь муравьем. Пока. А когда подрастешь настолько, что с ним сможешь в гляделки играть и нахрен слать, это уже совсем другой уровень будет. Тогда уже не я твоей, а ты моей искрой стать можешь.       – И что, у всех так?       – Ну, почти, – Вэрриан пожал плечами. – Думаешь, просто делить все на черное и белое? Отнюдь. Просто сейчас ты делишь крупинками песка, а потом будешь делить континентами, мирами и галактиками. И так у каждого. Сейчас для тебя все понятно и просто. Есть грани. Хотя... Уже не просто. Уже взвешиваешь на чашах весов личность человека. А придет время, что будешь взвешивать цивилизации... И дай Создатель, видеть тебе грань между хорошо и плохо, а не между «мне хорошо и мне плохо». Как говорится у вас, и мне нравится эта фраза: «дьявол кроется в мелочах». Сначала ты примешь свою сторону в решении судьбы человека, потом – народа. После...       – А ведь и приму... – я задумался. – Обязательно приму.       – Конечно примешь, – согласился Вэриан. – Но руководствоваться тебе надо не тем, что «я бы так не сделал», а тем, для чего каждый из тех, кто встал на твоем пути, сделал, то или иное. Понимаешь... Тут очень тонкая грань. Можно, например, с дьяволом в душе, быть чистым, а можно и с богом на закорках, стать тварью. Ладно, не буду вдаваться в дебри. Возьмем в пример ребенка, что убил птенца. Вот взял и убил. Мало ли почему. Ты не можешь влезть в голову этому ребенку. Но у тебя есть два вида наказания: отшлепать, или же убить в отместку. Где птенец, и где ребенок, так? Нигде. Если повторяться не будет, то это только опыт. А если планомерно повторяться будет? Тоже ведь не убьешь? Это ребенок... Но, гипотетически, этот ребенок может как стать ветеринаром, который хотел посмотреть, что у птенца внутри, так и перейти на кошечек, собачек, человечков... Где грань? А грань, Андрей, она вот здесь, – постучал он меня пальцем по лбу. – И ты сейчас смотри не с вершин взрослого, а с вершин ребенка, что отрывает жучкам лапки и может убить птенчика. Так что, я еще раз повторюсь, дьявол, он в мелочах. И жить с ним в душе, знать, что он есть, принимать его, это куда как проще и легче, чем отвергать, рассказывая, что это не ты такая, и ждешь трамвая. Все мы его не ждем. Просто кто-то ножку проезжающим машинам показывает, а кто-то кувалдой по лобовому стеклу.       – Аллегории у тебя, конечно, – фыркнул я. – Но понял. Не бежать впереди паровоза, не пытаться взять больше, готовый отдать меньше, и не ценить жизнь как копейки, что и выбросить из кошелька можно.       – Ну, будем считать, что ты меня понял. Главное, чаи со своим внутренним дьяволом не гоняй, и по плечику его не хлопай. Это как с крокодилом. Сегодня ему лень тебе руку откусить, а завтра и головой не побрезгует. Не стоит. Возьмешь ты взаймы силу, а отдашь часть души. А где одна часть, там и все остальное.       – Умеешь ты подбодрить,– хохотнул я, приняв ответ Вэрриана еще минут пять назад, и теперь думая, куда бы можно было переместиться, чтобы отдохнуть. – Кстати, а ты не знаешь...       – Знаю, конечно. С Эрраном связался, – согласился Вэрриан. – Если открыть портал по некоторым координатам, то там есть источник, который является сердцем мира Ваарры, без шуточек. Очень сильный источник. Вот там и можешь провести отпуск. Он не только тебе и тем, кого из аллара достал, полезен будет, но и твоим ребятам, лишившимся оболочек. Сходи, посмотри, и если понравится, то отдохни.       Я задумался. Идея, конечно, стоящая. И отдых вдали ото всех, и отсутствие чуждой ментальной энергии, которая мне только помешать могла, и возможность поработать в одиночестве, потому что свои приставать не будут, а чужих рядом вряд ли предвидится. Но это та же деревня, только в профиль. А у меня совсем не так и много сил после аллара. Вообще, если быть совсем уж откровенным, то меня там тоже хорошо пожгло. И не только восстановлением оболочки дело закончилось. Просто эта херня со мной уже не первый раз происходит, поэтому, то ли не так больно, то ли уже привык. Или же моя духовная матрица просто так и осталась неполноценной после «воскрешения», и потери еще одного выжженного куска просто не ощущает. Просто тянущая усталость и желание забыться хоть ненадолго.       – Я чуть позже подумаю над твоим предложением, ладно? – даже улыбнуться получилось с трудом, так что, недолго думая, я извинился и покинул Вэрриана. Надо было действительно чуть отойти от случившегося и просто отдохнуть.       Проснулся я от шепотков, что раздавались у моей кровати и лениво приоткрыл глаз, заметив Олега и Мриса, а за ними и Вэрриана.       – Очнулся. Наконец-то, – буркнул Вэр. – Не мог сразу сказать, что с тобой не все ладно?       – Не мог, – я, кряхтя, сел на кровати, и чуть не упал назад от слабости. – А вы чего здесь?       – Да вот знаешь, как-то непривычно видеть тебя спящим и почти развоплотившимся до полупрозрачности, – хмыкнул Олег. – Да еще и не отзывающимся на любые попытки тебя добудиться в течение почти трех суток.       – Блин, да вымотался я, как тот пес... – попытавшись взъерошить волосы, я обнаружил их полное отсутствие.       Да уж, да уж, Олег был прав. Если, пока просыпался, не привел свое тело в стандартный вид, то действительно развоплощался. А это уже хреново. То ли действительно кусок души выжгло, то ли со мной что-то эти ящеры сделали, то ли еще не восстановился после пробного полета, етить его растудыть... Зато сейчас ничего кроме слабости не было. В смысле, цельность или не цельность, но какая-то законченность внутри, в душе, была. А может, просто перестал себе нервы трепать по поводу аллара, и стало как-то веселее, что ли...       – Как себя сейчас чувствуешь? – деловито спросил Олег. – Может, тебе нужна энергия, или еще что...       – Пожрать бы... – почесал я голый живот. – И выпить чего-нибудь. А еще – к бабам.       – А к бабам-то зачем? – невероятно удивился Олег.       – Ну, значит, выпивку проехали, и пить мне можно, – удовлетворенно кивнул я.       – Вот... Дурак-человек, – эннэшше только головой мотнул. – Будет тебе сейчас, и пожрать и выпить... Даже напиться можешь. До невменяемости. Уже не вынашиваешь, чай.       – Вот и отлично. А ты пока сбегай на Урею. Меня там видеть некоторое время не хотят, а на тебя внимания не обратят. Забери там металлолом аллара. Держи конструкт большого пространственного мешка. Тебе его туда засунуть получится. Сил хватит.       – Зачем тебе та рухлядь?       – За надом! – пресек я все возражения. – Работать я буду над ним. Переделывать. Короче, сам потом все увидишь. Так, а кто у нас здесь остался?.. Мрис и Вэр... Мриса я гонять за завтраком или обедом, что у нас там, не буду, не дорос еще, а вот тебя, Вэрриан... Так что давай, мигом, пчелкой...       – Не, ну, нахал, а? – переглянулся с Мрисом Вэр, после чего, усмехнувшись, ушел на кухню. А я кивнул Мрису, приглашая садиться. – Рассказывай.       – Что?       – Как чувствуешь себя, естественно.       – Плохо я себя чувствую, – нахмурился Мрис. – Зря магический накопитель поставили в рубке. Все, что мог – он повредил и выжег. Мне теперь заново придется не только учиться заниматься своей работой, но и перестраивать свой магический кокон.       – Это да. Это делать придется, – я нахмурился. – Я вон, почти год восстанавливался. Но, есть возможность его не восстанавливать, а получить заново. В энергетическом теле. Ты же Вэрриана видел? Олега? Сергея?.. меня, в конце концов, Гэсса с Родионом... Они все уже души в конструктах.       – Да я как бы и согласился бы... Но у нас, нхинов, совсем иные энергетические узлы, чем у вас, людей. И в этом случае, я больше никогда не смогу принять свою настоящую форму. Видимость, то да, легко, но энергетические контуры будут человеческие. А это для меня, как для ученого, очень большой минус. Так что, я лучше буду восстанавливаться медленно и долго, чем быстро, качественно, но урезанно.       – Это да, это проблема, – согласился я. – Но что-то же у тебя осталось?       – Вполне. Я все еще вижу магию и ее проявления, все еще могу оперировать небольшими магоформами, а если ты мне покажешь, как создавал свой конструкт человека, то, может быть, через время, сплету свой, истинный. Себя-то я изучил в первую очередь, и не только по органам и системам, но и по всем остальным параметрам.       – Да, конечно. У нас будет примерно месяц времени, чтобы я тебя научил, подсказал и дал понять, как оно все действует. Но там столько заморочек, что без расширения сознания не справиться.       – Мне душу, а не мозг выжгло, – хмыкнул Мрис. – Только я вот тебя не пойму, зачем тебе аллар? Ты же теперь можешь свои корабли строить...       – Могу, – согласился я. – Каркасы могу создавать, каюты... но надо не только этим заниматься. Надо еще и управление этим кораблем создать на нормальном уровне. А это только в алларе я разберусь. Пусть там и выжгло все, но это куда как легче, чем без подсказки делать. Да и... уговор у меня с искином, что я его не брошу. А он, гад такой, в стены врос... И с этим уже ничего не поделаешь.       – Вот оно в чем дело... – согласился Мрис. – Ну, вот с этого бы и начинал. А то не знаю как делать, что делать...       – Я реально не знаю... – я развел руками, и загрустил.       Вот мне как раз мозг выжгло, и восстанавливаться он пока еще не собирался. И, благо бы только сверхвосприятие ушло в бездну, так и все накопленные знания по аллару. Что подальше, то вросло глубже, а вот что на самой верхушке – напрочь стерло. И, если я еще как-то восприятие усиленное восстановил, и оно, хоть и со сбоями, но работало, то вот базу по аллару мне придется набивать новую.       – Не переживай, справимся, – Мрис хлопнул меня по плечу. – Если уже из этого ада выкарабкались, и то благодаря тебе, то с этим уж как-нибудь разберемся.       – Мне благодаря, – Вэр ввез в мою спальню столик, с полноценным обедом и кувшинчиком, в котором плескалась знакомая янтарная жидкость. – И за это мне тоже спасибо сказать надо.       – Спасибо, – я улыбнулся, заметив, что столик сервирован на троих, – что себя не забыл.       – Не, ну каков нахал, а?.. – возмутился Вэрриан. – Ваша система еще не появилась, когда я уже у ворот стоял, и этот птенчик мне сейчас дерзит? Ща как дам больно!       – Больно не надо! – рассмеялся я. – Да и слова словами, а так ты сам чувствуешь, что я испытываю.       – Он-то чувствует, – согласился Мрис. – Но твое нахальное поведение позволяет и другим думать, что с ним так себя вести можно. Это для тебя он – искра, а для остальных – левый мужик, которого ты на побегушки пристроил.       – Да я и не обижаюсь. Ну, а если меня что не устроит, то я прямо скажу. Мы, Стражи, давно уже не обращаем внимания на слова. Только на деяния душ. А их я чувствую очень хорошо, – и, больше не отвлекаясь на разговоры, приступил к еде.