Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      Перебраться по координатам, что скинул мне Вэрриан, удалось, на удивление, довольно легко. Олег взял на себя перенос багажа в виде капсул, которые прекрасно поместились в его «закромах», а я открыл портал, проведя с собой всех, кто мог и хотел нам помочь. Как ни странно, от персонала будущей «клиники» имени меня, отбоя не было. Женщины черного отряда, погоревав без своих мужиков год, а потом еще полгода ждавшие, пока же главный, мать его, лекарь раздуплится, рвались друг другу личики рихтовать, лишь бы другая за ее любимым не ухаживала. Пришлось охлаждать и осаживать, нафиг мне куча склочниц, и нанимать на работу профессионалок бывшего интимного труда, для оказания услуг в другой интимной сфере. Как-то после слов Мриса о том, что не все смогут пережить пребывание в алларе без физических последствий, я осознал, что мне нужны обычные нянечки и сиделки. Временно, к счастью, но нужны. А так как большое количество людей за один раз будить не собирался, то взял человек десять сиделок, и пять поварих. Ну, и десяток ребят Давыдова вместо охраны. И пяток чернорабочих из престарелого коллектива родственников черного отряда. И набралось... И вот всех, кто набрались, а это за тридцать человек, тех и провел к «сердцу Ваарры», или иначе – озеру Шаррмаш. Наверное, единственному во всем мире, которое еще носило название собственное.       – Так, смотрим, чувствуем! – приказал я. – Кому место изначально не глянется – прошу назад, пока портал открыт. А с той стороны зовите тех, кто еще у портала остался, но не прошел кастинг! – приказал я. – Место очень сильное энергетически, кому-то оно может прийтись не по нраву!       И был прав. Пару человек пришлось заменить. Не та энергетика, как бы. Бывает. Вон, с Ваарры сразу столько народа сбежало, что не сосчитать. А что уже говорить за само сердце планеты? Но, мне лично, эта энергия была роднее, чем в поселении. Я так мурчать был готов, только возле титьки Руары, когда еще совсем котенком был. Так что, был более чем уверен, что и на остальных измененных Шаррмаш окажет положительное воздействие.       – Ну, и как ты все размещать задумал? – задал мне вопрос Мрис, когда мы поднялись на небольшой холм, открывающий прекрасный вид на всю незаселенную долину.       – Ну, вот смотри, вон туда, справа, можно выставить капсулы в подобие ангара. Чуть правее – площадка для прогулок, там где лесок. А за ней, как за перегородкой – керры для персонала, выздоравливающих и нас.       – Ну... разумно, – согласился Мрис.       – Естественно, – пожал я плечами. – Сама природа будто разграничила пространство так, как нам нужно.       – Природа, – хмыкнул Вэрриан. – Это Эрран все сделал.       – С чего взял? – удивился я.       – А ты не заметил как будто, что вся долина, которую ты видишь, выровнена как по линеечке, и трава вся одной длины. И озеро полукругом, да еще с мелким белым песочком. И до валежника, что в дальнем лесу, недалеко, а валежник, присмотрись, если желаешь, совсем недавний. А на саму высоту деревьев парковой зоны глянь? И на ее чистоту...       – Реально... – пробормотал я. – Вот, спасибо ему. Той расы уже в помине нет, а терраформация с искином во главе – работает.       – Ваарроформация, – хмыкнул Мрис. – И знаешь, я все больше сомневаюсь, что Эрран – искин. Как ты засомневался, что Слиппс – бог, или смотритель.       – С богом этот вредитель инопланетный договориться бы не смог, – буркнул я, не забыв, что хотел сделать Слиппс со товарищи с Вааррой. – А вот с искином – вполне.       – Искин бы тебе в голову влезть не смог бы.       – Крыть нечем, – лениво согласился я. – Ладно, если возражений нет, то на строительные леса, друзья мои! Будем строить коммунизъм.       – Эк тебя, – хмыкнул Вэрриан.       – Забей, прикалываюсь, – отмахнулся я, поспешив к месту «строительства».       Капсулы Олег выставил быстро. Была идея попрактиковать его в развертывании керра по стандартной и нестандартной схеме, но решил, что сделаю это потом, без спешки. И приступил к работе. Для начала, развернул два простых керра, и коммуникации к ним, с усиленным плетением, и ангар для капсул, а потом начал действовать, вбухивая конструкты один в другой. Чтобы максимально облегчить тяжести как в самих керрах, так и вне их, создать этакую сферу замедленного времени для хранения продуктов, ледяную сферу промышленного холодильника, и прочее, прочее, прочее. Короче, работал не покладая рук над всем тем, что мне казалось правильным.       – Ты прекрасно научился работать с конструктами. Некоторые из них даже я не создавал, – подсластил мне жизнь Мрис, что с любопытством всматривался в плетения. – Совсем новые.       – Да, мелочи, а не конструкты, – хмыкнул я. – Вот создавать плетение души, вот это да. Это сложно. Многоуровневая, собака злая, задачка. Да и кое-какие иные конструкты сложные, а это... Микс из того, что ты мне дал, плюс мои наработки еще с восстановления корабля харборило. Каюсь, идиот, не подумал, и не влил все, что тогда у них на корабле делал, в кристалл. Так бы считал сейчас, или чуть позже, и проблем меньше было бы. А то, что из памяти выветрилось, что позабылось... А что и стерлось. А как наработки по аллару жалко... Это ты вообще не представляешь.       – То, что мы с тобой делали – это у меня есть.       – Дашь потом, если не жалко, а?       – Конечно дам, – согласился Мрис. – Ты же сейчас своими знаниями делишься...       – А вот если бы не делился, то все, швах, да? – рассмеялся я. – Сэнсэй, не дури, тебе не к лицу, ну, или не к жвалам... – хмыкнул я, услышав смешок от Мриса.       – Плох тот ученик, как у вас на Земле говорят, который не превзошел своего учителя. А ты это сделал. Так что, гордись, сын мой.       – Ну, если я еще и сыном нхина в какой-то жизни был, то я даже не знаю, что и думать, – хмыкнул я, осматривая преобразившиеся окрестности. – А ничего так, вписывается.       – Когда будить начнешь, и с кого?       – Начну я, пожалуй, сегодня... И с тех, кто покрепче. Все же, попрактиковаться еще в создании энергетических тел надо. Не уверен, что все хорошо у меня с ними. Как думаешь, Лианна... – я с вопросом взглянул на Мриса.       – Пока нет, – мотнул головой тот. – Чужое тело с не прижившейся душой...       – Оно не чужое, – разобиделся я. – Оно ее личное, разве что я туда немного кое-чего добавил. И вообще! Давай посмотрим по индикаторам.       – Каким еще? – удивился Мрис.       – Простым, – отмахнулся я. – Временным. Чем больше точек на индикаторе, тем меньше осталось времени до выздоровления объекта. В алларе все находились в стазисе, да и когда их вынесли, я их тоже в стазис поместил, а вот сейчас уже можно вывести. Постепенно. По одному, скажем так. Плетение капсулы у меня есть, на всякий разный, если потребуется перемещение тела из капсулы в капсулу, труда мне создать подобную и подключить к сети не составит. Не всех и сразу, а по одной. Сам понимаешь, я тоже не железный. Но, думаю, справимся... Короче, начали, – дал я сам себе отмашку, жутко боясь, что чего-то недопонял и не принял.       Самый большой мой страх был в том, что стоит отключить капсулу, как она рассыплется вместе с содержимым. Но этот страх, к счастью, с меня снял Олег, когда вскрыл капсулу Мриса. Уж где-где, а в рубке энергия просто в шторм вошла. И, если там не пострадали капсулы, то чем дальше от рубки, тем меньше повреждений. Ну, вот я и решил начать с капсулы из самых дальних кают.       Уж не знаю, боги ли, или кто благоволил к аллару, но оружейные лучи энергии, прошившие пространство корабля, когда мы вышли в космос, не задели никого. Вообще никого. Даже поверхностно. Это не то что удача, это... Это благоволение Высочайших, или кого там еще. Короче, просто невозможное стечение обстоятельств, которое я мог счесть только провидением, которое предупредило меня, а не наказало. Я бы винил себя куда как сильнее, если бы были пострадавшие еще и здесь. А так, дали по хребту, но даже не надломили.       – Олег, давай, рассказывай, – попросил я эннэшше. – Кто у нас где.       Когда вытаскивали, время побыть на воздухе было, и все капсулы помечались магическим индикатором, который чернел в зависимости от наличия магии в своем составе. Вот я и подошел к тем, на которых маркер был едва виден. И... Этими капсулами оказались те, где лежали мои дети и Ррокс.       – Не-не-не, только не с них, – попятился я. – Даже не просите... Олег, где еще светлые маркеры.       – Здесь, – обвел он мне еще десяток капсул.       Ну и я, для пробы, снял стазис с одной, человека Давыдова, которого и не знал толком. Так, в лицо пару раз видел.       Встроенный индикатор пискнул, начав заливку цветом, через пару секунд показав почти полную загрузку, и начал усиленно возрождать тело к жизни, заодно и подлечивая его. А я смог без стазиса просмотреть душу человека. Нормальная. Покоцаная, то да, но у Гэсса с Родионом в несколько раз больше повреждений было. Так что, не все так и страшно, как казалось...       Казалось. Дойдя до конечной отметки, индикатор обнулился, а содержимое взорвалось. И я даже душу уловить не успел. Там не было чего ловить... Так, осколки личности. Распалась... В смысле, сама «болванка» как ее называла Шанасс, осталась, а вот личность – нет.       – Олег? – задался я вопросом, – обернувшись к эннэшше. – А вы Мриса как-то иначе будили?       – Да нет, все то же... Разве что капсула к сети не была присоединена... может, напряжение?..       – А ты помнишь, какое подавал тогда?       – Да там батарея стоит...       – Может, оно лишнее... – пробормотал я, уже боясь подойти к следующей капсуле. Но, требовалось. Поэтому отсоединил тяж питания, и замер.       Еще одной смерти я не переживу так же легко. Ладно, питания не было, но, может и еще какой-то фактор?.. Или просто душа слабая? Так не было у нас слабыми духом. Не было! И, посомневавшись с минуту, перенес капсулу в деревню, приказав Олегу точно указать место, где вскрыли капсулу с Мрисом. И, уже опасаясь, снял стазис. Индикатор снова пошел в рост, добравшись до определенного деления, и съехал вниз. Слегка. После чего высветил время в закорюках Ваарры, которые меня Эрран читать научил, поставив шесть часов местного времени.       – Олег... – едва прошипел я. – Рыбкой к озеру! И чтобы все до единой капсулы – сюда! Перенасыщение энергией, чтоб его! Не дай то боги, еще хоть одна рванет!       – Понял! Сделаю! – коротко отрапортовал тот, сиганув в портал, успев за лапу ухватить взмяркнувшую от неожиданности Руару, что предпочитала ходить по своей земле на четырех лапах.       Я не сообразил, зачем ему урра, и только потом себя чуть по лбу не ударил, махнув следом. Только мы трое из всех в настоящее время живых и мыслящих, могли создавать и удерживать пространственные карманы. Капсулы собирали спешно и молча. И переносили их назад. Счастье. Большое счастье, что моя глупость закончилась только одной смертью. Но и за нее я себя корил.       Наконец, собрав все, мы перенесли их назад, установив ангар здесь, и я, очень осторожно, запустил еще тройку капсул. Одна была с черным индикатором, вторая с серым, а третья – почти прозрачным. Капсула с серым – хлопнула почти тут же. Черный высветил дофига суток, а белый – пару часов.       – Понять не могу, в чем же дело, – стараясь абстрагироваться, произнес я. Вот, три стоят... тикают... А эти почему... Не в слабости же дело...       – А, может, в близости? – осторожно спросил Мрис. – Ты едва помнил что первого, что того, с серым значком. А этих ты знал. Вы пару раз общались, и притом активно...       – Мрис, ну что ты ерунду-то городишь. Ну да, не знал, но какое это имеет значение?       – Большое. Для тебя, – Олег не отводил взгляда, пока я не начал смотреть на него. – Если ты хоть и новоявленный, но бог.       – Бог?.. – Мрис слегка удивился.       – Ну, не знаю, как это называется, но кто-то вроде, – внезапно стушевался Олег. – Он, только получив веру, любовь и преданность своего первого почитателя, сумел начать диалог с искином аллара, что молчал ранее. И восстановиться.       – Скажи, Андрей, а что ты испытывал к Лианне? – осторожно спросил меня Мрис. – То, что ты для нее был создателем, притом не в реальном, а в ее собственном смысле, это я даже отрицать не буду. А вот что к ней чувствовал ты?       – Очень большое притяжение. Наверное, даже большее, чем к тебе... – пожал я плечами. – А ты думаешь, это имеет значение?       – Если Олег прав, то да, – сам себе кивнул Мрис, после чего ухватил меня за руку, заставив пройти к ее капсуле, на которой магический лакмус был даже не черным, а бездонно-черным, матовым, окрасив собой даже контур. – Буди! – приказал он. – Я хочу на это посмотреть.       – Ты уверен...       – Да! – приказом прозвучали его слова.       – Прости... – почти неслышно шепнул я, сняв стазис с капсулы. Индикатор мигнул в полную убыль значений, подумал с секунду, и начал расти, высветив мне десять местных суток.       Мрис тяжело выдохнул, после чего просто опустился у капсулы на колени.       – Мне ясен подход, – спустя время, произнес он. – Ты стал богом, или просто кем-то из них. Олег мне рассказал, как ты возле аллара ходил, постоянно притрагиваясь ладонью к куполу защиты. С этого боги и начинаются, – он улыбнулся бледно, но спокойно. – Так уж получилось, что становление я представляю. Вера в тебя значима, не спорю, но нужно еще и желание. Очень большое желание дать утерянное. Эти двое, что умерли, были для тебя никем. Те же, кто выжил – заняли часть твоего внимания. Обратили его на себя. Зацепили собой. Так как у тебя один активный последователь... Нет, полтора. Я в тебя тоже теперь верю, но мой потенциал очень низок. Так вот, если один, то ты должен ориентироваться на него. Пока бог молод, он может выпить жизненную силу своих последователей, выполняя чьи-то желания. Чем больше твоего собственного – тем меньше тратит последователь. Чем меньше – тем больше. Вроде закона совмещенных сосудов, один из которых выше. Поэтому, давай, заканчивай с этим, и иди, смотри, как себя чувствует Грайб.       – А что на него смотреть, – кивнул я на эннэшше. – Вон, сам к нам идет... шатаясь, – уже пробормотал я, кинувшись к нему, отдавая все, что так глупо забрал.       Принять подобное было нелегкой задачей. И мы, вчетвером, уже не первый час сидели в зале моего керра, думая, что делать.       – Даже не думай снимать стазис с капсул, пока эти на ноги не встанут, – наконец, произнес Мрис. – Убьешь Грайба – убьешь веру в себя. И это не фигурально. Ты сам перестанешь в себя верить.       – С чего бы? – удивился я. – Нет, не то, чтобы я...       – Андрей, поверь на слово своему учителю, – мягко пресек Вэрриан. – Бог в тебе пока слаб, но самонадеян, а вот дьявол – силен, и не преминет воспользоваться слабостью, чтобы дать иллюзию заемной силы. Мысль убить одного любящего, ради сотни выживших и дорогих тебе – может затмить разум. Но потом что ты делать будешь? В ком искать эту любовь?.. В детях? В чужих тебе людях? – он покачал головой. – Не спеши. Подумай.       – Я и не думал убивать Грайба! – возмутился от самого сердца.       – А что ты делал недавно?       – Ну я же не знал!..       – Теперь – знаешь. Будь осторожен, новорождённый. Не стоит спешить. Время терпит.       – Надо заводить паству, – судорожно рассмеялся я. – Вот только снова не судьба. Пока на Землю нельзя.       – Не спеши, – снова, но еще тише произнес Вэрриан. – Жди. Ищи пути. Думай. Время терпит. Стазис – вечен.       – Черт... – я взъерошил волосы. – Спасибо, что напомнил. Грайб, еще раз прошу, прости.       – Да чепуха, – отмахнулся тот. – Голова кружится только немного.       – Будь с ним сегодня, – шепнул мне Вэрриан, после чего покинул наше собрание.       – Он меня пугает, – тихо выдохнул Мрис, отпивая сухой мартини из своего бокала. – Вот в тебе сидел – я этого не ощущал. А вот сейчас... Но он прав. Каждое его слово – правда, притом истинная и в последней инстанции.       – Тоже в дьявола веришь? – хмыкнул я.       – У нас антипод энергии называли Аххаэ. Когда ты поворачиваешь взгляд к Аххаэ, ты начинаешь питать мир собой. Сначала мыслями и эмоциями, потом – разумом, за этим – жизнью и здоровьем, а потом сосредоточием. Но в каждом мире свои разумные. И каждый идет своим путем. Кто-то первым теряет эмоции, а кто-то душу. Ничто... Вдохновляющая бездна... Иначе – вакуум... Притом не межзвездный. Там энергия есть. А в Аххаэ – нет ничего. И, если ты себе представляешь пространство космоса в мирах, которых достаточно, чтобы заполнить немаленький пляж у океана, то ты можешь себе, хоть немного представить эту пустоту. Она ненасытна. Если сравнивать с тем, что подразумевает Вэрриан, то это оно и есть, тот дьявол.       – А я-то думал, – судорожно хохотнул я, – что дьявол и демоны...       – Демоны? – Мрис перестал нагнетать и рассмеялся. – Наши демоны – это наши желания. Не ставь их во главу угла, и с ними можно жить! А когда-то демонов у вас называли даймонами. Духами, Дивами, Джиннами. Исполнителями желаний божественного или духовного происхождения. Это как черное белое и серое. И – пустота. Пока энергия есть, какого бы цвета она ни была, она есть. А когда ты ее не получаешь, а забираешь насильно, чтобы отдать пустоте... Вот это оно и есть, тот рубеж. И ты его сегодня увидел.       – Да уж, да уж... – я передернул плечами, понимая, что не только знания – печали, но и незнание – тоже. – Хорошо, я остановлюсь на этом, но когда поднимутся те трое, которых я вытащил, и Грайб придет в себя... – я посмотрел на эннэшше. – Я вытащу детей и гвардейца. – На своей силе.       – Да нет у богов понимания «твоя-моя», она – вся им принадлежит. Вся, до капли, – грустно улыбнулся Мрис. – Бог ее просто черпает из родника, или лужи, пока не иссохнет. А чтобы был источник, нужно создавать свой храм, или святилище. Притом то, в котором бы жертвовали часть нитей силы из аур.       – Но бог же тоже должен давать? – не понял я.       – Ученик мой, – торжественно произнес Мрис, привстав с кресла, и шлепнув меня ладонью по лбу, не то благословляя, не то давая понять, что я балбес. – Это – первая в мире известная финансовая пирамида. Дают тысячи – получают десятки. Иначе, это не бог.       – Да ладно... – опешил я.       «Мрис не прав, – услышал я Вэрриана изнутри. – Первая финансовая пирамида, ну, или духовная, была создана Создателем...»       – Вот, лоханулись-то мы все... – пробормотал я. – Кто в кого... Кто в бога, кто в дьявола, кто в атеистов... А смысл... Мы все верим, и все отдаем часть себя... – я смотрел на эннэшше и Мриса.       – Налоги мы, например, тоже платим, – Олег шлепнул на язык дольку лимона. – Кто-то больше, кто-то меньше. Структура, как я понял, неизменна. Разве что с вариациями. Кому процентов больше. Но вот пустоте отдавать не проценты от добытого, а все...       – Я не понял, – я повысил голос. – Меня все что ли убеждают?! Так уже второй раз! И не пойму, с какого хера!       – А ты на срыве, Андрей, – смотря глаза в глаза, произнес Олег. – На краю пропасти, так сказать. И не первый день, и не первую неделю. Ты уже полгода вглядываешься в бездну. Смотри, чтобы ненароком, она на тебя не посмотрела.       – Да ну вас нахрен! – взвыл я, понимая, что этот разговор мне совсем уже не нравится.       Выскочив за дверь керра, я едва выдохнул. Понимаю, что правы, но... Вроде как моя правда правее, так?.. А оказалось, что нет.       – Вверрх? – муркнул Рэлл, боднув Руару, трущуюся у его бока. И совсем даже не странно, что в такой момент жрица со жрецом у моего дома. Совсем даже обычно. Дальше что. Меня начнут мониторить? Только если на Земле было куда сбежать, то отсюда не сбежишь...       – Вверх, – согласился я, преобразовав тело в урра, взмыв над пространственными куполами, вырвавшись в изумрудно-лиловую синь неба, полыхающую зарницами и, выбрав курс на юг, поперек кряжа, полетел к уступу, давно замеченному, но не посещенному.       – Зрря, ты так, зрря... – урра села рядом, грациозно свернув крылья, лизнув меня в затылок. Рэлл потерялся где-то по дороге. – Те, кто рядом – не посоветуют зла.       – Не, мам, – я уткнулся ей под переднюю лапу головой, позволяя вылизывать лоб и уши. – Мне страшно стало. Страшно от того, что я чуть не натворил. Помнишь, как ты мне говорила? Ари – отвечает за себя, урра – отвечает за себя и за ари, урр отвечает за семью, а вождь за весь клан... Так вот... я все еще дурной ари... Я забываю, что у меня есть клан и мои харры. Я не оглядываюсь на них. Они есть для того, чтобы жил я, а не я существую для того, чтобы жил мой клан… Я не вождь. Я так. Хуйло с кайлом... – я вздохнул, – и лом – моя судьба...* Обидно...       – Забудь, ари, забудь, – ворковала Руара, колыхая урчащими боками. – Просто забудь... Ты оступился, но не сделал ничего плохого. Все попррравимо. У нас, чтобы править огрехи – есть крылья, мы выворррачиваемя за счет них, ты же знаешь... и в этот ррраз полет выпррравишь...       Руара урчала все тише, а мой сон становился все глубже, позволяя откинуть все то, что мне наговорили. Хотя нет, не откинуть. Понять, принять и предвидеть. Так – точнее... И не совершать больше таких ошибок... * * *       – Андрей?       – Да? – я улыбнулся Мрису, что спустился ко мне в «конструкторское бюро» как я переназвал свой зал для конструктов.       – Лианна очнулась сегодня.       – О, хорошая новость, – согласился я, не отрываясь от работы.       – Даже не выйдешь, не поздороваешься?       – Выйду. Когда освобожусь, – я, как тот художник, завершал штрихи конструкта. Нового, не переделанного.       – Прости, если я понимаю суть того, что ты творишь, то я бы подправил здесь и здесь, – указал Мрис на неточности.       – Спасибо, – светло улыбнулся я. – Мне не хватало твоего взгляда, чтобы понять проблему.       – Андрей... – Мрис замялся на пороге. – Может хватит уже?       – Еще два... – я прислушался к себе. – Да, два дня, и хватит. И потом я снова смогу вести себя так, как и хочу.       – А сейчас? – насторожился Мрис.       – Два дня, и я расскажу все, – я даже на пальцах двойку показал, понимая, что не отстанет.       Первый день моего «заеба» как назвал это Олег, прошел без проблем. Второй – меня пытались расшевелить. Третий – вывести из себя, но я позвал Руару, и улетел на облюбованный уступ, и еще трое суток был там. Потом – вернулся, и меня больше старались не беспокоить, разве что только Мрис заходил в мой подвал, иногда сменяя Вэрриана, что носил мне еду, жалуясь на то, что Вэр «загадошно» улыбается и не комментирует.       А комментировать было нечего. Просто, проснувшись в лапах урры, своей матери, я вспомнил сон, в котором Рэй меня отчитывал, рассказывая, что я их с Гэссом матрицы даже полнее чем детей ношу, и нервничать мне нельзя, чтобы не сломать и не исказить строящийся узор. С тех пор я просто избегал всего, что могло мне нанести моральный урон, охраняя эннэшше и брата. И ждал, пока они обретут целостность, чтобы им можно было воссоздать тела.       Но Лианну надо было навестить. Так что, завершив часть плетения конструкта, которая далась особо тяжело, я поднялся наверх, увидев счастливые лица, и поймал в прыжке сайнару, что с визгом оседлала мне бедра.       – Я рад, что у тебя все хорошо, девочка.       – Да какая я тебе девочка, – буркнула она. – Бабушка...       – Не, ну родилась-то ты года пол тому назад, если не меньше, – хмыкнул я.       – Ну да, – согласилась та, игриво трепетнув ресницами. – А Наану ты еще не разбудил?       – А Нааны больше нет, – все еще тая улыбку в душе, развел я руками. И ушел в свое «бюро».       Зря пришел. Знал. И боль по душе как кинжалом. Не спас. Не смог. Не сумел.       Вэрриан с Мрисом, как-то, желая или нет, сумели поселить в моей душе вину за каждую жизнь, а за последние смерти – тем более. Руара заглушила боль, и после ее унимала, и, если бы не Рэй с Гэссом, которым требовалось умиротворение, я бы себя выел, а так – поставил таймер.       Подождать, выждать, не поддаться. Не гнобить и не рвать себе жилы. Просто ждать, пока они проснутся и будут готовы, а потом – убить себя, чтобы не убить собой...       – Долго загоняться будешь? – Вэрриан спустился сразу за мной, присев на кушетку.       – Иди ты... к Мрису. С ним философствуй, – буркнул я.       – А ты знаешь, что чувство вины – это признак слабости? – хмыкнул Вэрриан. – Сильный человек принимает решение, и идет до конца, следуя поставленной цели. Неуверенность – первый шаг к пустоте.       – Неуверенность? – я хмыкнул. – А не подскажешь, в чем она?       – В слабости, – твердо подавил мое сопротивление Вэр. – Не духа. Силы. Ты, услышав страшилки, оправданные, не спорю, полностью закрыл себя от Грайба, лишившись его поддержки, и тянул на себе выживших, пробуждающихся. А это, ты уж меня прости, не легкий вариант. Одному, не общаясь, не собирая толики энергии, тянуть восстановление жизни из почти полной смерти... Я горжусь тобой, мой симбионт, и удивляюсь твоей дурости. Каждая толика энергии друзей, соратников, эннэшше – важна тебе, а ты от них отгородился, чтобы не пить. И выпил себя. Точнее – выдоил.       – Но я же тогда возьму у них, если не буду брать у себя! – рыкнул я.       – Именно. Но с согласия же. Ты не устраиваешь шабаши или оккультные ритуалы. А Шабаш ваш... ну... это как бы ваше дело, так? Ты не изымаешь, не требуешь, ты открываешься навстречу тому, что дают. Кстати, это и делит богов на светлых и темных. Вторые – требуют. Но ты, новорождённый, слабый, как тот грудничок, отказываешься от имеющейся сиськи. Скажем так, подачки даже, от друзей, от партнеров, от тех, кому ты дал это все. Закрылся, закуклился, и доишь себя, доишь... Нахуя? Доказать что-то? Ты видел, или хотя бы знаешь, во что мизантропы превращаются? В ходячие скелеты! Зуб даю!       – Он у тебя энергетический, все равно вырастет, – буркнул я.       – Ты за все это время, если кем и питался, то только матерью. Ничего не дергает? Кстати, ты ей лет десять жизни снял своим «питанием». А вот если бы вышел наверх, открылся, то и не было бы такого... Андрей, вот скажи, ты же умный человек… Ну почему ты все время совершаешь такие глупые ошибки?..       – А мне что, есть с кем советоваться? – огрызнулся я.       – А мне что, быть твоей ментальной подушкой слезедавилкой?! – взъярился Вэрриан. – Я тебя ни тогда, ни сейчас мониторить не собираюсь! Сдохнешь здесь и сейчас – родишься там и потом! Все! Мне, ниже, чем река Иордан, мля! А тебе?       – Да и мне, – я отвернулся к конструкту. – Какое значение имеет то, что я делаю...       – Мда, надо крупнокалиберным, – буркнул Вэр, после чего рявкнул: – Защита снята! Входите други!       – Что... – обернулся я на шум, заметив, как Олег кидает конструкт стола, Фарр с Гэрром в зубах несут мясо, а Лианна с Грайбом пытаются присобачить гирлянды... – Да что за нахер?! – взъярился я.       – Нахер? – Олег, усмехнувшись, поцеловал меня в губы. – Октябрь месяц на Земле, вашество. День рождения как бы... А все ваше поганое настроение называется кризисом предродового дня. Но у тебя это растянулось на две недели. Да и вообще, – он окинул меня долгим взглядом. – В семьдесят пять... мужыг снова как в пять!       – Бля... – я был в ступоре. – Сегодня?..       – Вычислили мы тебя, вычислили! – рассмеялся Вэрриан.       Веселая хуета завела и закружила, заставив оставить конструкт, и ввернуться в алкогольный драйв, смешки и шуточки, в общение с Мрисом и Лианной, которая уже отошла от смерти сестры, а так же в веселые, и безудержно смешные объяснения Грайбу, что есть «день рождения»... И вылилось все тем, что души Гэсса и Родиона попросились наружу, то ли ко времени, то ли за счет веселья исцелившись... Так что пришлось им давать стандарт тел, вливая в наш многопьющий коллектив.       Проснулся я в тепле трех тел, ощущая мерное дыхание и полное отсутствие перегара. Потеря, однако...       Хохотнув, я выглянул в окно, отметив, что давно наступил полдень, и, не чувствуя похмелья, вышел наружу. Похмелья нет, тяжелых последствий приема алкоголя нет, а дрыхнут эти вызвери как в последний раз.       – Как вы там? – вышел из своего керра Мрис. – Я – еле отошел…       – Нормально, – я направился к капсулам, остановившись возле трех: Янки, Дрэйка и Ррокса. – Справлюсь.       – Ты чего их не разбудишь?       – Жизнью любимого жертвовать ради тех, кто покинет... – я скабрезно оскалился. – Знаешь, Мрис, я не хочу такой любви. Я ничего больше не хочу... Просто... – слезы сами собой навернулись на глаза. – Просто чтобы дети жили счастливо, и радовались, понимаешь!.. А вот такой, за счет них, любви, мне не нужно! Но и его убить я не могу! Не могу, слышишь?! – то ли алкоголь, то ли еще что, но слезы, наконец, прорвались, и я присел у капсул детей, не в силах их сдержать. – И... – я едва выдержал голос, чтобы не сорваться на постыдные рыдания. – Я не знаю, что делать. Просто не знаю... Выбор...       – Тихо, Дрюх, тихо... – Мрис присел рядом, уперев мою голову себе в плечо. – Во-первых, ты – дурак. Притом – балбес полный, – не меняя голоса, произнес он. – Тебе что сказали? Не больше трех за раз, а не то, что не больше трех за всю его жизнь. Во-вторых, я восстанавливаюсь. В-третьих, мне Вэр рассказал, как ты себя запер... Я же не чувствую почти ничего из магии сейчас... Конструкты вижу, но это мелочь… А вот дать могу... Бери, малыш, бери, и твори. На это творение меня, как твоего учителя, хватит сполна. И как твоего последователя – тоже. И не забывай, нас не двое. Мы – просто самые преданные, а так – ты у всех на слуху. Ты – сила. Это уже для многих – равноценные слова, – он прильнул к моему виску губами, как когда-то в далеком-далеком детстве делала мать... «у мишуни боли, у зайчуни боли, у Андрейки все заживи...»       Гребаный алкоголь! Иного осознания, почему я рыдаю на плече у Мриса, вжимаясь ему в грудь, и хватаясь за него, как за последний оплот своей никчемной судьбы, я придумать не мог. Просто выдавал все, что накопилось, за годы, и даже десятилетия, не стыдясь и не противясь этому, позволяя себе выдавить все, до последнего.       – Ш-ш-ш... Тихо, тихо... – шептал Мрис, покачиваясь в такт ударам сердца. – Пройдет. Все пройдет... Просто позволь этой боли уйти...       – Говоришь, – втянул я сопли, что развесил, – Грайб выдержит?       – Твоих, дорогих тебе, тройку – запросто, – хмыкнул Мрис, отстранившись, словно ничего и не было. – Чужих, то вряд ли, а детей твоих, и урра нужного... Снимай стазис, давай, – в голосе Мриса прорезался азарт. – Хочу прижать их к себе, как можно скорее. Знаешь же...       – Конечно же я знал, как Мрис к моим детям относится. Как со своими носился, правда, когда меня рядом не было.       – Вам будет плохо, прости, – повинился я, отметив шкалу, что рванула вверх сразу по трем капсулам, заставив меня заледенеть в ожидании взрыва содержимого, и расслоения душ... И выдохнуть, когда та, не дойдя всего лишь пары точек – скакнула вниз, высветив конечное время регенерации: два часа. У Ррокса было три. Но на фоне детей, он был разменной фигурой.       – Ура, Дрюх, ура, – Мрис выглядел не лучше, чем у капсулы с Лианной. Постепенно оживал, но в момент активации... Словно я его пил, до иссушения, а не Грайба.       – Спасибо, – я протянул ему руку, а когда он мне ее пожал, притянув, прижав плечом к плечу, после обняв полноценно. – За мной – долг. Любой. Какой назовешь, кроме жизни родных и близких.       – Ты этот долг перекрыл, Андрей, – хмыкнул Мрис. – Втрое, а то и вчетверо. И я буду это помнить, даже если меня не будет рядом.