Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      – Не ценишь ты меня, Север. Совсем не ценишь.       Богдан, уставший, с темными кругами под глазами, упал в шезлонг. И случилось это на третий день после того, как заявился на Адарон. Точнее на третий закат, пришедшийся на этот мир, и на четырехсотый час по времени керра.       – Вот кто бы говорил? – хмыкнул я, щелкнув пальцами, чтобы нам поднесли ужин. Олег с Янкой справились с этим за считанные минуты. – Не ценил бы, не звал бы приключаться с собой.       – Вот знаешь... В гробу я эти приключения видел, – Багратион был зол. Причем зол не на меня, не на то, что я его сдернул, а на какую-то свою неудачу.       – Рассказывай, давай, – подтолкнул я его к разговору.       – Тухло все, – Богдан посмотрел на еду, как на нечто неприятное, положил себе кусок мяса, от которого откусил немного, а после задумался. – Мои миньоны разводят лапками, и опускают глазки, – он прожевал, после чего откусил еще немного. – Короче, есть ситуации, когда попытки разминирования вызовут большую проблему, чем взрыв. Я с таким сталкивался. Стой! Не мельтеши! – рыкнул он на меня, когда я открыл рот, чтобы высказаться. – Да, я знаю, что взрывать нельзя. Это я к тому, что мины не получится деактивировать ни одним из тех способов, что мы смотрели. Ни биологические, ни химические яды эту органику не уничтожают. Кислоты и щелочи – не растворяют. Импульсы энергии, данные о которых ты нам предоставил, могут разве что замедлить рост и последующий выброс вещества. Деактивировать можно. Не спорю. Но надо поштучно вынимать все взрыватели. Всё. Я сказал, – Бага тяжело выдохнул, после чего взял графин с коньяком и стакан. Но подумав, отставил тару, присосавшись прямо к горлышку.       – Да уж, да уж... Действительно «тухло», как ты и сказал, – я задумался. – Значит, надо вызывать спецназ?       – Да погоди ты! – Богдан поморщился, закусив лимоном. – Ребят всегда успеем вызвать, так что не тарахти. Ты сказал, что есть какой-то общий пульт управления, или еще что-то подобное?       – Общими усилиями Эррана и Сайласа было решено, что подобное имеет место быть, – я пожал плечами. – Притом на поверхности, или внутри самой планеты.       – И я тоже в этом более чем уверен, – согласился Богдан. – Хотя не стоит забывать и о том, что сигнал может отдать корабль, который прибудет на орбиту. То есть, нахождение такого блока управления возможно, но не обязательно. Но для того, чтобы увериться в подобном, нам нужно каким-то образом все разузнать. Давай подумаем, что известно нам, людям, и как этим воспользоваться.       – Ну... Я даже не знаю... – я начал вспоминать все, что, так или иначе, коснулось меня в этом мире. – Могу начать с того, что местные однозначно знают то, что по их миру раскиданы эти мины, и называют их не иначе, как кристаллами Пэрра Вэйна. И мне даже дали добро на то, чтобы я их собрал. И проводника, который ходит с неким компасом, указывающим на их нахождение в пространстве. То есть, сами жители этого мира хотят избавиться от подобного. Кстати, именно то же самое мне посоветовал и Вэрриан. Найти и забрать нечто, без чего я не покину этот мир.       – Зови своего проводника, – попросил Богдан и я, установив еще два кресла, ментально попросил дочь сходить за мальчишками. – Будем спрашивать и решать, что делать. Кстати, я бы пригласил сюда еще кое-кого. Думаю, ты догадываешься, о ком речь.       – Приглашать пока не буду, но могу установить контакт, – согласился я. – Тебе кого именно?       – Да вот лучше всего, весь твой совет, – чуть подумав, произнес Богдан.       – Черт... – я задумался. – Не думаю, что Мрис согласится держать окно сообщения между мирами. Это сложно.       – Ладно. Тогда сами подумаем, как и что. Пока. А потом решим. Но тебе стоит подумать о том, как создать связь.       – Взял на заметку, – согласно кивнул я, обернувшись к Ариану и Нэйту, что подошли к нам. – Присаживайтесь, ребята. Вот этот человек хочет с вами поговорить. Богдан, знакомься. Это – Нэйт. Мой проводник, и одновременно тот, кто меня нанял заниматься этими поисками. То есть, меня нашли, и мне предложили забрать к чертям собачьим все, что я найду. Направил его ко мне учитель, настоящий ментаморф, а не призрачный осколок моей фантазии. Это – Ариан. Его друг. Одновременно с этим – видящий. Что он видит, и как это сообразуется с заданием – фиг поймешь. Но иногда дает своему другу советы, и указывает на кристаллы, не пользуясь компасом. Оба – тоже ментаморфы, разве что более низких ступеней развития.       – А весь остальной народ? – Бага кивнул на озеро, где опять плескались орки.       – Все ментаморфы. От первого и до последнего. Сборная солянка, так сказать, и для чего они мне переданы миром – понять не могу. Но от орчат уже получил задание – укокошить одного нехорошего дядьку, который по совместительству является их отцом.       – Север, я тебя не узнаю, – Багратион развел руками. – Ты никогда так наплевательски не относился к информации, как делаешь это сейчас. Всегда собирал всю, по крупицам, и знал даже больше, чем тебе положено. Сейчас-то что?       – Сейчас... – я хмыкнул. – Ну, можно сказать, что я устроил себе небольшой отдых. Как-то вот так, не запланировано. Скоростных действий от меня никто не требует, и ребятам я решил позволить слегка разгуляться. Видишь? Дурачатся... – указал я на Родиона и Грайба, что носились друг за другом по берегу озера. И на Олега, что с явным наслаждением предавался любимому поварскому делу. Янка и Джэйл тоже не отставали от них. Первая гоняла Йену, а вторая... Вторую я уже сутки, если не больше, не видел вне керра. Но ощущение какого-то расслабленного довольства, идущего от жены, ощущал.       – То есть, вы здесь зависли ленивыми тюленями, не желающими развиваться, я прав?       – Именно.       – Это после неудачного полета тебя так пришибло?       – Да, – спокойно согласился я. – Пошел откат. Притом жесткий. И, чтобы не сорваться, я не напрягаюсь.       – А если быть совсем точным, то удачно напрягаешь других, – сам себе покивал Богдан. – Что ж, в твоей ситуации это вполне логично и даже верно. Ты уже перерос время, когда сам решал человеческие проблемы. Да и помощников ты себе набрал стоящих. Ну, что, ребята, давайте с вами знакомиться...       Понимая, что я в этом разговоре не нужен, пошел к озерцу, ополоснуться и чуть больше поговорить с орчатами. Как-то не до этого было, да и хотел им дать отдохнуть от испытанного стресса.       – Я присоединюсь? – обратился я к малым, что лежали на покрывале у самой воды, загорая под лучами солнышка.       По местной моде, как я понял, носить принадлежности какой-либо одежды во время купания, было не принято, но Янка уже научила девчонок закрывать свою грудь и чресла, а пацанов отучила купаться в подштанниках, так что сейчас помывка в озере выглядела вполне цивильно. И, если не обращать внимания на расовые различия, которые были не так уж и заметны, то малых можно было принять за мулатов, как и Тайру. Но последняя если и купалась в озере, то только по ночам. Мир Адарона создал нам видимость моего мира на поверхности, но украсил и его небо, так что нас сейчас не жгло светом голубой звезды, а вполне приятно согревало золотистыми лучами. А небо по ночам было полно звезд, а не давило бездонной чернотой. Почему-то здесь, в отличие от Ваарры, звезд не было видно от слова «совсем». Может мы просто находились не на том континенте, что был обращен к рукаву галактики, а может еще что этому сопутствовало.       – Конечно, дэар Дрэй, – спокойно улыбнулась Реана, преодолев страх передо мной. Хотя уверен, что этому поспособствовало слияние, где наша троица была открыта детям полностью. – Присоединяйтесь. Вам принести что-нибудь из еды или напитков?       – Не стоит, – я прилег на песок, подперев голову рукой. – Я чего подошел. Хотел с вами чуть ближе познакомиться. Мы же, как я понимаю, больше с вами не враги? А даже как-никак, друзья, побывавшие в душах друг у друга...       Реана хихикнула, обнажив свои аккуратные острые зубки, ничуть не напоминая того загнанного звереныша, коим была совсем недавно. Ну и чудненько. Больше всего мне не нравилось видеть страх в глазах тех, кто пошел под мою руку. Даже если обстоятельства заставили.       – Вас трудно назвать врагом, дэар Дрэй, – а вот от привычки обзываться какими-то там дэарами, ребятки не избавились. Но, надеюсь, что это не более чем уважительное обращение к старшему. – Вы хороший, чистый, и открытый, – присоединился к сестре шаманенок. – Даже то зло, что вы творили, нужно было для вашего выживания, а не ради прихоти.       – Вот, потому я к вам и подошел, малышня, – вздохнув, я, скрестив ноги, присел на песок. – Читать-то в ваших душах я читал, хоть и не специально, а вот теперь хочу узнать, за что вы так ненавидите дэара Вента. И давайте сразу условимся. Я приму каждое ваше слово как чистую правду. Но вы и понимать должны, что я проверю то, что вы мне скажете.       – А нам и незачем лгать, дэар Дрэй, – пожала плечами девушка. – Наш родитель поступил действительно очень неправильно. Да и... – она поежилась. – Рождены мы были именно для того, чтобы быть использованными, а не потому что он воспылал любовью к нашей матери.       – Мы были источниками его силы, – дэар Дрэй, – вмешался орчонок. – Наша мать была очень сильной шаманкой. Родное племя продало ее, когда она дала плохое предсказание вождю, и не смогла отвести беду. И дэар Вент ее купил на торгах, сначала используя ее силу, а потом и чрево, чтобы получить нас.       – Мы сильнее матери, – вздохнула Реана, погрустнев. – Не как шаманы, а как маги. Но нас никто и никогда не учил. Нас использовали, как используют кристаллы силы. Я не знаю, знакомы ли вы с возможностями отбора силы у живых существ, которые сами не могут или не хотят ее отдавать... Но должны понимать, что это не лучшее, что можно вспомнить.       – Я бы попросил подробнее, – мягко приказал я. – Во-первых, я узнаю то, что мне нужно, а во-вторых, я заберу вашу боль, заглушив воспоминания, которые гложут ваши души. Я это умею, – сам оказавшись в полном дерьме, когда пришлось любыми способами закрывать течь в мозгах, чтобы не свихнуться, я научился помогать другим, и работал своим умением в полную силу. Ну... когда хотел, и когда было время. И, если меня не бесили некоторые... Я взглянул на Родиона, которого мариновал в эмоциях и боли до тех пор, пока Лёлик не вмешалась в нашу судьбу. Эх... Увижу ли я еще эту девчонку...       – Когда мне исполнилось три года, – вздохнув, начала Реана, – меня начали обучать расширению собственного магического пространства, жестоко наказывая за непонимание. И обучали вплоть до десяти лет. А после дэер Вент требовал сливать всю силу в кристаллы. А когда я падала без сил – мог начать забирать жизненную силу, оставляя только крупицы для восстановления. В ход шло все. Мучения, насилие, пытки... Боль ведь тоже позволяет выкачать из живого существа его энергию. Мать нас учила закрываться, оставляя себе треть, но когда становится очень больно, ты перестаешь себя сдерживать.       – Мне повезло больше, – Орхет подполз к сестре, приобняв ее за плечи. – Меня как-то дэар Вент упустил, и когда я начал понимать, как и что, то уже мог хранить в себе некоторую часть своих сил, излечивая сестру. Правда, когда понял, что делаю ей только хуже – перестал. Дэар Вент, видя, что она восстанавливается слишком быстро – начал пытать ее куда как чаще. А потом, когда мы выросли, начал нас продавать, как единоразовое пополнение силы, своим партнерам. Те не только пытали нас, но еще и... – орчонок поежился. – Нас продавали для утех. Даже не знаю, счастье или же горе в том, что у нас, как у магов, очень высокая регенерация. Мы восстанавливались очень быстро. Но, так уж получилось, что та боль, которую мы испытывали, делала нас более стойкими. Мы сами научились держать щиты, старались подавить боль и неприязнь, и вскоре стали равнодушными к тому, что с нами делали. А равнодушного донора силы, которого нечем задеть, использовать нельзя. Он не делится собой.       – Поэтому нас и продали первому же племени, которому нужен был шаман, – вздохнула Реана. – И я могу сказать, что нам впервые в жизни повезло. А теперь, – она несмело улыбнулась, – и во второй раз. Так что, если вам нужна наша сила, но вы не будете нас пытать, давить болью и насилием, то мы с радостью поделимся собой.       – Благодарю, что были честны, – кивнул я. – И нет. Мне не нужна ваша сила. У меня и своей достаточно. Мне, скорее, нужно ваше чувство мира, и умение находить мины... ну, те штуки, которые вы считали алтарем. Вот этим я буду пользоваться. Но, не даром. Я буду платить. Захотите – звонкой монетой. Захотите – вещами. Смогу, например, поселить вас там, где пожелаете, и навсегда заговорить землю, чтобы плодоносила... Ну, это минимум. А максимум – подарю вот такой вот дом и все, что есть в нем.       – Нам нужно одно, – пристально всмотрелась в меня Реана. – Убейте дэара Вента. А остальное, мы и сами добудем. Или прибьемся к еще какому племени.       – Нет-нет, ребятки, это не обсуждается, – мотнул я головой. – Смерть этого существа уже даже не плата, это мой личный долг перед собой, как перед защитником. А плата...       – Тогда – дом, – согласилась Реана. – Дом, в который бы я могла привести мужчину, а мой брат – женщину нашего племени. Дом, где бы мать могла забыть то, что потеряла свой дар, а мы – не вспоминать то, что с нами было.       – Хорошо, – спокойно согласился я, стараясь не выдать чувств.       Это была игра. Это был мною же построенный мир. То, что я услышал – не более чем отголосок собственного дерьма, что пережил. Отголосок той беспомощности и беспощадности жизни, которая меня ломала. Система, которую я включил, создала и этих персонажей. Внедрила в, мать его, игровой процесс, чтобы мне жизнь медом не казалась. Считала меня, и преподнесла это в дар, как еще одну попытку понять самого себя и разобраться в том хаосе, что у меня в разуме.       Сам не заметил, когда к нам подошли, внезапно оказавшись в жарких объятиях Грайба, что поцеловал меня в висок, давая понять, что я больше не одинок, и теперь все мои проблемы делятся на четыре. А для подтверждения, еще и Родион меня за руку ухватил, показывая, что он тоже здесь.       – Тебе было тоже плохо, да? – переспросила Реана.       – Было, – согласился я. – Но я нашел тех, кто теперь делит со мной мою судьбу, и любой мир по кусочку разнесет, если мне будет плохо.       – Опять подгружаешься? – словно чертик из коробочки, появился Бага. – Знаешь, я не удивляюсь тому, что ты такой ёбнутый. Если полосовать свою душу постоянно, то раны на ней не зарастут, ты в курсе? Олег! – тот вскинул голову. – К нам шуруй, – приказал Богдан и, когда все трое оказались рядом, окинул взглядом как солдат на смотре. – Короче, родимые, сейчас уводите этого ушлепка, и шуруете в ваше тайное гнездо, где делаете с ним что хотите, только бы он перестал загоняться. Приказ ясен?       – Так он же пока и не... – начал Родион. – Я всегда чувствую...       – Слушай меня, мальчик, – Багратион так посмотрел на парочку полуорков, что те посчитали правильным – скрыться. – В отличие от тебя, не в обиду сказано, я Андрея знаю минимум как втрое дольше. Сейчас у него мозги снова косятся в неправильном направлении. Я пока не умею кидаться информацией, как вы это делаете, но уже заметил, что вы его берете в свои руки только тогда, когда он в разнос идет. Не останавливаете надрыв, а заплатки накладываете. Так дело не пойдет. Сами должны понимать, что латаное и перелатаное, когда-нибудь треснет по какому-нибудь шву. Не тарахти! – рявкнул он на меня, когда я попытался вмешаться. – Я тебя, ублюдка, уже изучил. Да и ты мне информации подкинул. Так что да. Ты – в разнос готов пойти. Снова. Поэтому заглохни, и забудь обо всем, что здесь, хотя бы на сутки. Твои ребята, грех наговаривать, отлично справляются с восстановлением. Но лучше заранее, пока еще ты адекватный, а не лечить твою неадекватность серьезными мерами. Понял?       – Понял, – спорить с Богданом не хотелось. Действительно, оказаться в теплом коконе объятий – было именно то, что нужно. Просто нагибать своих ребят не хотелось.       – Вот и шуруй. Я понял кое-что, и буду работать с этим. На своем уровне, – с нажимом произнес он. – И чтобы я тебя если и видел снаружи, то только у озера, жрущим, пьющим, и плавающим, в компании твоей троицы. Приказ ясен?!       – Бага, а тебе не кажется, что ты...       – Если уже ты, боль моя головная, не можешь себя вести адекватно, то позволь заботиться о тебе тем, кто тебя знает, как общипанного.       – На запись ставить? – хмыкнул Родион, помня, как Богдана вынесло в прошлый раз.       – А знаешь... поставь, – внезапно согласился тот. – Есть кому ее подогнать, для определения ориентации.       – Оказывается, я еще и на порнуху подписываюсь... – хохотнул, пока меня Грайб с Родионом под руки уводили в керр, и крикнул напоследок: – Ты только смотри, не распространяй особо! А то только одна гомоебля в нашем клане и будет!..       – Иди, мля, и не нявкай! – рыкнул Бага напоследок.       – А я с ним согласен, – кивнул Родион. – Ты последнее время сам не свой. Вроде как и не колбасит, но...       – Да просто ночи у нас скудные, – согласился Олег. – Вроде как все и есть, но как-то скомкано. Словно через силу. Давит что-то. Я, наверное, вокруг нашей спальни возведу щит... Никто не против?       – А, кстати, идея, – согласился Родион. – А то как-то, действительно, на нас не похоже. Кончили и разбежались. Дрюх, или ты иного мнения?       – Я – никакого мнения, – отмахнулся от эннэшше. – Вы уже лучше меня всю эту систему знаете. Да и Богдану я доверяю. Трахаться, так трахаться.       – То есть, тебе и один раз – заебись? – хмыкнул Родион.       – Родя, – выдохнул я. – Вот сейчас ты спросил такую херню, что мне даже ответить некак. Я всегда хочу секса. Постоянно. Это неотделимо от меня, как есть и пить. Но я не могу вас насиловать ради своих потребностей. Или, думаешь, я завел троих просто, чтобы любоваться издали?       – За «завел» – в морду получишь, – буркнул Родион. – А за то, что сдерживаешь себя, а не отдаешься порывам, когда у тебя нас трое… – он врезал мне подзатыльник. – За это еще раз в морду дам. Какого хера, Андрей?! – он втолкнул меня в спальню. – Мы, бля, свои стояки по углам дрочим, когда тебе якобы не хочется, а ты сам в себе свои желания глушишь? Это вообще нормально, или как?!       – Родион... Я не хочу навязываться...       – Не, вы вообще это тело слышали? – хмыкнул Рэй, обращаясь к остальным. – Навязываться он не хочет. То есть, по твоей схеме, мы, здоровые мужики, должны ждать, пока тебя прижмет, чтобы трахнуться? Ты вообще себя слышал? Ты же нас на голодном пайке держишь! Неделями!       – А я вам и не запрещаю друг с другом, если что!       – Скажу так, – вмешался Олег. – У нас вышло недопонимание. И теперь мы будем знать, что когда к тебе подходишь с подобными требованиями, а ты шлешь лесом, то это не всерьез, и надо брать за шкирку и тащить в логово.       – Но я же реально могу быть занят..       – Суришш, – Грайб как-то мягко отстранил Олега и Родиона. – Воля твоя, идти за нами, или заниматься тем, что важнее. Но я уже довольно давно нахожусь в вашем обществе, и слышал, что есть лекарства, что нужно принимать постоянно. Мы – твое лекарство.       – Вот, кстати, да, – вмешался Родион. – А ты пропускаешь приемы. А мы – ныкаемся... И дрочим, вместо того, чтобы валить и трахать. Ну, в смысле, таблетками работать…       Олег расхохотался.       – Ладно, я в душ. Или все вместе пойдем? – оборвал он наши откровения. – Ну, и там начнем, если что.       – На кой ляд тебе в душ, если есть конструкт очистки? – не понял я.       – Атавизм, – хмыкнул он, пожав плечами.       – Я с тобой, – согласился Родион, оставив нас с Грайбом.       – Как ты хотел бы сегодня? – спросил ярген, жестче, чем в ласках, сжав мои плечи.       – Как? – я задумался. – Наверное, лучше всего будет лицом к лицу. Для начала. В человеческом обличье. А потом, как получится.       Свернув конструкт одежды, я рухнул на широкую кровать, распластавшись по ней морской звездой, вроде: бери меня, как хочешь, я готов. И Грайб взял. С губ. Прилег сверху, почти не касаясь тела, и начал целовать, вводя в возбуждение, которое и так таилось под тонкой коркой проблем. Так что, через пару минут я уже сам прижимался к его телу, отзываясь на ласки крепких рук, готовый принять. И даже пробило по позвоночнику сладким кайфом, когда ощутил его член, скользнувший по ягодицам, чуть шире разводя ноги.       Смазка нам давно уже не требовалась, даже для игр. Как с течной суки, не капало, конечно, но внутри было достаточно секрета, который вполне заменял лубриканты. Это я, когда менял тела, озаботился, чтобы не заниматься ненужной херней, вроде поиска смазочных материалов, когда тело просит...       И сейчас, когда Грайб вошел, задыхался в сладком томлении, а не морщился от сухости проникновения, цепляясь пальцами за его ягодицы, чтобы вошел глубже, а не для того, чтобы медлил...       Минуты не прошло, как утонул в желанном ритме, забывшись в поцелуях и прикосновениях, вынырнув из кайфа только для того, чтобы отметить, как Олег, топя свое желание в поцелуях Родиона, рухнет на кровать, готовый принимать и получать. И залип на том, как Рэй, обычно спокойный и сдержанный, набросился на моего мехового крокодила, подминая его под себя, и напористо вводя в ритм своей страсти.       Наблюдать за тем, как Родион расслабляется, было интересно, но на долгое время переключиться я не смог. Грайб был слишком сладок и желанен. Его член во мне творил чудеса, заставляя дергаться как под током, от каждого проникновения, и сосредотачиваться только на нем. Жар его кожи, его запах, вкус его губ... Все это было так нужно, что я на какое-то время просто врос в него и его движения во мне, перестав реагировать на окружающее, даже не сопротивляясь, когда он перевернул меня на живот, подбив рукой под бедра, заставив встать на колени, чтобы продолжить услаждать мое тело. Только охнул, когда его рука впилась мне в волосы, заставляя откинуть голову, и выгнуться еще сильнее.       Остро, нереально остро и желанно. Упершись руками в кровать, выгнув спину, чтобы максимально сжимать в себе его член, я застыл, утопая в невероятном довольстве жестких движений эннэшше, что ласкал меня изнутри, насыщая. И готов был заорать от невероятного кайфа... Но за меня это сделал Олег, забившись в руках Родиона и, словно ему не хватало наслаждения, что получал, потянулся к моим губам... И, только словив поцелуй, что прошиб меня похотью и страстью, я вспомнил, кем в нашей жизни он является.       – Сука... – кончая, выдохнул я. – Ну зачем?.. Я хотел еще...       – Хотел, так получишь, – мягко хохотнул Олег, лениво стирая собственную сперму с бедер. – Я тебя, например, тоже хочу. И Рэй... И вообще, нам приказали ночь из кровати не выбираться.       – Вот именно, – согласился Родион, рукой приласкав член Грайба, прежде чем направить его в свой зад. – Блядь!.. Сука!.. ну почему же ты такой толстый?!!       – Сейчас, – Олег приподнялся, впившись в губы Родиона, позволив ему расслабиться и начать получать наслаждение, уловив первый хриплый стон довольства, а после переместился ко мне. – Ты не против, если я тебя сейчас...       – Нет, – заторможено пробормотал я, понимая, что Родион первый раз подставился Грайбу. Раньше все их игрища заканчивались наоборот. – Я...       Все еще стоя на коленях, обрызганный собственной спермой после поцелуя Олега, наблюдая за тем, как Грайб натягивает нашего недотрогу, я едва не заорал от невероятного кайфа, когда Олег, явно не в человеческой ипостаси, медленно и аккуратно вошел в меня, заполнив своим членом.       – Су-ука... – выдохнул, или даже проскулил я, ощущая толстый и желанный член эннэшше в себе, и сладкой болью вспыхнувшее возбуждение, переросшее в удовольствие едва ли не мгновенно. А потом и услышал шорох чешуи, ощутив, коготки на пальцах, что удерживали мои бедра. – Медленно... Слышишь?.. Медленно, – прохрипел я, заскулив от осторожных и мягких движений не по-человечески большого члена. – Хочу... О, боги!.. – взвыв от невероятного наслаждения, я задергался, понимая, что не снизил чувствительность, и, осознавая, что не хочу ее снижать.       – Расслабься, и отдайся тому, что ощущаешь, – шепнул Олег мне на ухо, полностью взяв управление моим телом на себя, насаживая на свой член, не давая двигаться самостоятельно. – Я все сам сделаю. Главное – отпусти себя...       – Заткнись! – выстонал я, вцепившись в его руки, прижавшись спиной к его груди, ощущая, как толстый, невероятно толстый член входит в мое нутро, двигая даже мышцы живота.       Казалось, все нервы, совокупно, внезапно пустили ростки в мой кишечник, чтобы уловить толику сладости проникновения, заставляя дергаться, извиваться на этом толстом орудии сладкой пытки, что пронзало меня сейчас. Я даже телом своим руководить не мог, колени подгибались, бедра подрагивали, а сам я, как мотылек, летящий на свет, бился в крепких объятиях эннэшше, забываясь в сладкой и желанной боли его движений во мне.       Но долго этой медленной и сладкой пытки не выдержал. Взвыв, насадился жестче, ощущая, будто искры из глаз выбило, а к яйцам так подкатило, что больше терпеть сил уже не было, и, дернувшись еще несколько раз, обильно кончил, ощутив, что Олег мягко опускает меня на кровать, снимая со своего члена.       – Как бы я тебя хотел в себе... – шепнул он, нависнув надо мной, приходящим в себя. – Да мы все хотели бы... Сам знаешь.       – Да, – согласно кивнул я, смотря за тем, как Грайб дотрахивает Родиона.       Рэй сейчас красовался испариной по всему телу, запрокидывал голову, выдыхал жестко, едва ли не со стоном, прогибался в пояснице, чтобы получить как можно больше удовольствия. А потом откровенно взвыл от особо острого наслаждения, начав самостоятельно насаживаться на член Грайба, вцепившись пальцами ему в ягодицу, вбивая его в себя до тех пор, пока колени не подогнулись. Благо, Грайб его удержал навесу, довершив задуманное, позволив кончить без рук и трения о простыни.       Родион, расслабленно рассмеявшись, рухнул на кровать, растирая собственную сперму по животу, и пьяно смотря на нас.       – Чего вы такие серьезные?.. – спустя целую минуту, явно отойдя от испытанного, хрипло произнес он.       – Да вот думаем, кого бы сверху пустить, чтобы кто-то подо мной снизу был, – хмыкнул я, уже немного придя в себя.       – Я – пас, – лениво разлегся на кровати Родион. – Я уже и сверху был, и снизу... Я с утра лучше, если никто не против.       – Грайб? – я чуть вскинул бровь. – Ты как?       – А то ты не видишь, – хмыкнул тот, указав взглядом на свой член, что стоял колом.       – Я не понял… – я нахмурился. – Ты что, еще не?..       – Не, – со смехом согласился тот. – Я люблю долго и со вкусом.       – Тогда, думаю, самое то, – с улыбкой хмыкнул Олег, прямо подо мной сменив тело на яговское.       – Ты охренел, – оповестил я его, понимая, что мне надо быть сразу и снизу и сверху, и что человеком я его не удовлетворю. А значит, все, что смогу – обернуться в яргена. А за этим следует, что и Грайб должен быть яргеном, потому что в человеческом облике под моим хвостом он будет... Ну, как пипетка.       – Я не требую. Если что, то и...       – Если ты помнишь... – с характерными нотками рычания и шипения, раздался голос Грайба, а после его когтистая длань легла мне на живот, – я никогда не делал тебе больно.       – Да, никогда, – согласился я, преобразовывая тело в яргена, и по типу того, как со мной поступал Грайб, войдя в Олега, чтобы по минимуму растревожить его слизистую, а потом уже получить откат его довольства. – А вы без меня таки баловались... – когда белоснежный хвост забил по полу, а чешуйчатое тело выгнулось от удовольствия, прошипел я, двинув бедрами.       – Так тебя, иногда, хер допросишься, – выстонал Олег, насаживаясь на мой шипастый член. – А... мать!.. Хочется!..       А следом, хватая ртом воздух, взвыл я, не зная, то ли от боли слепнуть, то ли от удовольствия, что полоснуло по нервам. И двинулся вперед, ощущая, что, то же самое сделал Грайб…       Наш слитный крик, мой и Олега, если бы не щит, слышал бы весь мир. Это было уже не на грани, а за гранью. Чистая боль, приправленная толикой удовольствия. Да и иначе быть не могло. Шипы рвали изнутри, а регенерация тут же залечивала. И снова, по живому, раня, без снижения чувствительности. Мне-то ясно, для чего надо, а вот Олег... Но ему, как я понял, это было тоже в кайф. Вроде как. Иначе бы не согласился. А вот мне... Грайб как всегда был аккуратен без меры. Не рвал собой, только накачивал, а я терялся в его движениях, продляя их на Олега, что бился подо мной, ментально выдавая болезненное удовольствие. А я в том, что дарил мне Грайб – тонул. Уходил за грань, пока не вскинулся, выгнувшись в пояснице, принимая его движения, как едино правильные, и не заскулил, начав петь... И почти сразу Олег перестал дергаться, влившись в ритм, прижимая меня к себе, задавая ритм, в котором я был лишь промежуточным звеном, наслаждающимся происходящим.       – Прекрати! – прохрипел Грайб. – Иначе я кончу!       – Кончай, – услышал я выдох от Олега. – Если Андрей запел, то получил свое. Надо только его добить до... – захрипев, он выгнулся, заколотив хвостом об пол, после чего обильно кончил, почти сразу отстранившись. – Вбивайся так резко, и так жестко, как можешь. Кончит сразу.       – Я еще... Еще не хочу... – пробормотал я, чувствуя эту секс-машину, что сейчас таранит меня сзади, полосуя слизистую на ленточки. – Я не готов…       – А так, готов? – Олег смял мои яйца и расслабленный член в кулаке, заставив промежность полыхнуть огнем боли, и следующее движение Грайба вогнало меня в экстаз, заставив сжаться. И следом я услышал стон, а потом и получил теплую струю спермы в свое нутро.       – Еще... – прохрипел я, понимая, что рука Олега готова разжаться. – Сильнее... – голос почти сел, но тот меня услышал, сдавив мои гениталии чуть жестче, до слабого онемения.       – Придави так, чтобы сам пощады запросил, – услышал я от Родиона, и Олег, следуя его совету, еще сильнее сжал руку, а я только двинул бедрами вперед, ловя болезненный кайф и сладкое онемение, наслаждаясь тем, что давление только усиливается. И впился поцелуем в губы Олега, ощущая, что еще немного, и он раздавит мое естество в своем кулаке. Но это было так в тему, что я не хотел отстраняться, не мог сказать ему «хватит»... Потому что не хватало. Нужно было еще...       – Блядь, да он только начал петь, оказывается! – Родион сорвался с места, шуганув от меня всех, после чего опрокинул меня на спину и, сложив кисть «лодочкой», ввел ее, сразу сжав в кулак, который провернул, задев особо чувствительные зоны, заставив взвыть от наслаждения. – Ну, все... Теперь нам точно ночь секса обеспечена, – прошипел он. Но то, о чем он шипел, мне было по фигу. Я снова получал то наслаждение, к которому привык. И Родион, мой Родион, дарил мне то довольство, которое меня уносило почти мгновенно.       Нависнув надо мной, смотря глаза в глаза, терзая меня изнутри так, как хотелось мне, даря тот кайф и ту боль, которая насыщала, он раскрывал мою душу, позволяя расслабиться. И это наше единение взглядов, и острая боль тех шипов, что сейчас пронзали изнутри мой член и яички, взращенные его волей, было настолько интимным и сокровенным, что мы дышали душами друг друга, пока я, со стоном, не излился себе на живот, получив то, что было необходимо.       – Ты меня бесишь своими желаниями, – грубовато произнес Родион, стирая смешанную со спермой кровь с моих бедер. – Нет, я тебя понимаю. Но, млять... Я же могу не сдержаться, ты понимаешь?       – Рэй, я полностью в твоем распоряжении, – улыбнулся я ему. – Сам знаешь, что хочу большего, и сам знаешь, что можешь мне дать...       – Заглохни! – сухо попросил он. – Я – знаю. Но я хочу остаться человеком, не превращаясь в тварь.       – Как ты можешь стать тварью, если нашел свою идеальную жертву? – хохотнул я, но заткнулся, увидев его взгляд. Пустой, равнодушный, холодный...       – А ты не понимаешь, что идеальная жертва не та, которая твоя, а та, которая не хочет быть жертвой, – холодно усмехнулся он. – Так что, не буди меня, и довольствуйся тем, что даю, – Родион рывком встал с кровати, направившись в душ.