Импринтинг миров - 3 (никогда не злите магов)

      – Что, решил помочь? – поднял Мрис голову от каких-то расчетов, которые производил на компе.       – Да все равно делать нечего, – пожал я плечами. – Некий птенчик вырос, оперился, и вылетел из гнезда, пожелав провести перемещение керра самостоятельно, – я послал Мрису наш разговор с Родионом. – А так как особой опасности, в данный момент, я не вижу, то пусть побалуется.       – Согласен.       – Ну, а чтобы успеть решить проблему с этой гадостью, я решил немного замедлить время. Так что, по моим прикидкам, проведем мы здесь неделю, если не больше. Янусь, все! Закрыли уже керр, не выйдешь, – обернулся я к дочери, увидев ее разочарование. – Прости, но ты нам нужна здесь.       – Ладно, – уныло протянула малая. – Помогу вам, что уж...       – Есть какие-то подвижки?       – Да, – Яна еще раз вздохнула, после чего переключилась на рабочий лад. – В общем, у нас проблема в следующем. Оказывается, Орхет в своих завываниях, берет низкие ноты, которые практически не услышать даже нам. Но, к счастью, ни один живой организм, известный мне, не может долго воспроизводить данную вибрацию своими голосовыми связками. Дыхалки не хватает. А значит, и включить мину не может.       – Какое примерно требуется время для ее включения?       – Ну... Полчаса, или около того. Мы с Мрисом пока еще не совсем разобрались, но, кажется, этот звук, точнее эта вибрация, заставляет мину оживать, и готовиться к выбросу токсина. Судя по тому, что звук очень низкий, на грани инфразвука, то его должен воспроизводить некий аппарат, находящийся вне планеты. То есть, если я права, то те, кто заложил подобную гадость, должны были выставить некие установки над планетой, и те обязаны были заработать одновременно. Однако я уже связывалась с Сайласом, и он подтвердил, что ни единого материального объекта над планетой не находится. Даже астероидов нет.       – Некто, в роли того же Сайласа, сказал мне, что кое-что может находиться в глубинах данного мира, – развел я руками. – Так что, включатель может находиться не над, а под.       – Тоже может быть, – согласилась Яна. – Даже очень может быть, если говорить открыто. А если так, то, какого хрена мы ищем мины, если можно найти этот взрыватель. И обезвредить его.       – Я не сапер, тем более не могу разобраться в технике иного мира, и с незнакомыми мне законами физики и химии.       – Папуль, значит, тебе придется постараться, – хмыкнула доча. – Я знаю, ты у меня очень умный и очень дотошный. И когда захочешь, то можешь сделать все, что угодно. Поэтому, переставай ныть, и иди работать.       – Не, ну это даже уже не наглость, это борзость, – хмыкнул я.       – Вообще-то Яна права, – устало согласился Мрис. – Так работать с конструктами, как это делаешь ты – не сможет никто.       – Да знаю я, знаю. Просто мне чертовски не хочется лезть во все это. Но, раз вы действительно уверены в том, что мне нужно разобрать эту гадость, чтобы получить ответы на свои вопросы, то придется этим заняться. Янусь, приведи-ка мне Орхета. Мрис, ты мне понадобишься для слияния. Как и Янка. Поверь, мне не хочется лезть в это дерьмо, но если нужно, то я хочу, чтобы все было сделано идеально. Ты же меня понимаешь?       – К сожалению, – согласился Мрис. – Но ты прав. Это стоит сделать, будучи уверенным в том, что все будет наилучшим образом.       – Дэар Андэр, вы меня хотели видеть?       – Орхет, я же просил... – простонал я на слова орчонка. Но спорить с ним сейчас было бесполезно. – Ладно, хрен с тобой, называй как хочешь. В общем, слушаем меня, мелочь, – обратился я и к нему и к дочери. – Сейчас мы произведем слияние разумами. Янусь, ты сама знаешь, зачем именно нужна. Ты будешь эту связь держать. А я в это время, буду колупаться в ваших мозгах, выискивая все, что мне понадобится, а вы будете видеть моими глазами.       – Это будет больно?       – Орхет, – я присел на корточки, чтобы быть чуть ниже пацана. – Физически это совсем не больно. А я так понимаю, что боли ты боишься больше всего. Но, хочу сказать сразу... Я залезу к тебе в душу. И это будет очень паскудно. Не уверен, что ты умеешь закрываться, поэтому твоя душа будет у меня как на ладони. И я смогу ее прочесть. А так же все то плохое, что ты испытывал в жизни – увидеть. А это... Скажем так, для многих это хуже любой физической боли. Но это ты поймешь потом, когда я тебя освобожу от своего вмешательства.       – Орхет, – Яна положила руку на плечо парню. – Я постараюсь сгладить остроту восприятия. Меня именно этому и учили. Но, если вдруг не справлюсь, то все мы, все, кто есть в нашем отряде, помогут тебе пережить эту душевную боль.       – Я отказаться не могу, так? – грустно взглянул на меня мальчишка.       – Можешь, – кривовато улыбнулся я. – Заставлять лезть тебя в прошлое, и обострять то, что ты постарался забыть – никто не будет. Но скажу сразу, мне без тебя будет очень сложно.       – А... они?.. – Орхет взглянул на Мриса и Яну. – Они же тоже будут с вами, так? И будут испытывать то же, что и я?       – Да, малыш, – мягко улыбнулся Мрис. – Но мы старше, и мы давно уже знаем друг друга, и наши секреты не причиняют нам боль при слиянии. Сам понимаешь, что другу можно рассказать и показать все.       – А можно тогда позвать и Реану? – почти прошептал Орхет. – Мою сестру. Она – мой друг. И если она будет рядом, то мне будет легче.       Я взглянул на дочь. Все же ей связку держать. И увидел кивок, а ментально получил обширное объяснение, что две части разных плеяд, если они имеют якорь, сливаются куда как проще.       – Ладно. Возьмем в связку и твою сестру, – согласился я, кивнув Яне, чтобы сходила за мелкой. – Только скажи, она тебе нужна для поддержки, или она тоже в чем-то шаман?       – Деар Вент... – Орхет поежился. – Мой отец... Он был сильным магом... Но очень плохим человеком. Но мы, его дети, получили его дар.       – Вот как... Ну что ж, неплохо, – я кивнул, увидев малышку, подманив ее к себе. – Реана, девочка, мы сейчас нуждаемся в твоей помощи. Есть некоторое заклинание, которое требует слияния разумов. Твой брат мне просто необходим. Но, так как его разум будет полностью открыт мне, то ты станешь его якорем в этом мире, за который он будет цепляться, чтобы не раствориться во время процесса. Скажи, ты сможешь помочь брату, и так же как он, открыть нам себя?       Я еще раз посмотрел на детей. По моим ощущениям, Орхету, в переводе на земные года, можно было дать лет пятнадцать, а его сестре – семнадцать, или чуть больше. То есть, девочка была взрослее, а значит и сильнее. А судя по тому, как Орхет говорил о своем папаше, то малышне досталось прилично. Не, я, конечно, слаб в детской психологии, но более чем уверен, что Реана, будучи старшей, защищала брата, как могла. Старшие всегда, если не ублюдки и не отморозки, берут младших под опеку. То есть, дерьма увидела девочка куда как больше, чем ее брат. А значит, более закаленная, и сможет увидеть те грани, за которые не стоит меня пускать. Ну, или постарается защитить разум брата от моего вмешательства.       – Мой брат может отказаться от этого заклинания?       – Реана, я уже согласился, – помотал головой Орхет. – Это очень важно. Не для дэара Дрэя, а для нас. Для нашего мира. Я ему верю, – на ощупь найдя руку сестры, Орхет сжал ее ладонь в своей. – Это надо.       – Ты сам говорил, что у нас есть право сказать «нет» на любую просьбу дэара, – чуть дернула за руку Орхета Реана. – Скажи «нет»!       – Да, – упрямо вскинул подбородок орчонок, а после с мольбой посмотрел на сестру. – Но я хочу, чтобы ты была рядом.       – Тогда, – темные глазищи впились в меня с нереальным коктейлем эмоций, в которых преобладала неприязнь и решимость. – Ты будешь нам должен, дэар. Любое веление, любое желание. А как ты его исполнишь – это уже твои проблемы.       – В пределах разумного – все, что смогу, – согласился я.       – Убей дэара Вента, вот мое желание.       – Хм... – я задумался. – В общем-то я бы не сказал, что это простая задача, но соизмеримая с тем, что требую я. Хорошо. Я попытаюсь это сделать. И даже уверен, что у меня может получиться.       – Мы выполним твою просьбу, Реана, – внезапно вмешалась Янка. – Так или иначе, но выполним. Я беру на себя эту ответственность.       – Хорошо, – согласилась орчанка. – Тогда мы доверимся вам.       – Отлично, – кивнул я. – Мрис?       – Готов, – прохладно согласился тот.       – Ян?       – Готова.       – Тогда – начнем, – кивнул я, достав из пространственного кармана настой, расширяющий разум, протянув по колбе нхину и дочери. – Пейте. Зелье дюже противное, но без него нам не справиться, – и сам выглотал пару флаконов, ускоряя работу мозга еще и собственными конструктами.       – Жесть, – Янка вздрогнула. – Дрянь редкостная.       – И похмелье будет дерьмовым, – согласился я. – Мрис, Ян, вполне возможно, что на некоторое время, после выхода из слияния, ваш мозг вам откажет. Но, так как регенерация у нас на высоте – все явления временные. Как поняли?       – Мне Руара рассказывала, как ты инсульт после этого дерьма получил, – согласно кивнула Яна. – Но ты прав, мы это переживем. Только ребятам мозги не спали.       – Они будут на вторичной связке, – отмахнулся я. – Ну что, сцепка?       – Поехали! – согласилась дочь, открыв свой разум для меня, и я втащил в слияние всю нашу пятерку, сразу вцепившись в разумы орков, чтобы узнать и понять всю систему восприятия, которой они пользовались, когда работали с «алтарем».       Да, дерьма в жизни орчат было немало. Притом так «немало», что я даже посочувствовал. Но так как я слился с ними не ради прикола, а ради работы, то ею и занялся. Достать почти распотрошенную мину из пространственного кармана не стоило никакого труда. Как и поместить ее в полностью закрытый защитный кокон, в котором та, даже если взорвется, не принесет никакого вреда. А после, взяв на поводок разумы следующей за мной четверки, подключил их к своему восприятию, начав разбирать эту дрянь на составные.       И похвалил себя за то, что не занялся ею самостоятельно.       Малыши, как ни странно, увидели структуру полностью, и взялись за плетение жил внутри мины, давая мне возможность разложить ее на конструкты, не задев заряда. Работа, что называется, шла в десять рук. Правда, конструктами занимался только я, потому что знал, как это делать, но потрошили мину именно орки. И, буквально через полчаса, передо мной висело пять конструктов, а сама мина, разделенная, но все еще опасная, валялась на полу.       – Ян, выводи детей из сцепки, – пробормотал я. – Дальше мы с Мрисом сами...       – Нет! – жестко оборвал меня Орхет. – Я хочу увидеть, что будет дальше. Мне интересно.       – Хм... Ну, ладно.       Чуть оттеснив разумы малышни, чтобы они остались только наблюдателями, я практически передал управление Мрису, чтобы он разобрался с химическими свойствами материалов, а сам начал разбираться с физикой и взаимодействием, хотя кое-что уже понял еще на уровне снятия защитного кокона. А потом за дело взялась и Яна.       Работать втроем над одним и тем же набором конструктов было сложно, так что я сбросил по копии зеркал обоим. А потом меня ментально дернул Орхет, попросив и ему сделать такую же «игрушку». Пришлось кинуть копии и ему. Но, что ребятки там делали, я не смотрел. Некогда было. Скоро действие зелья закончится, и тогда мне придется в порядок мою команду приводить. А я еще не разобрался с тем, как и что действует.       Буквально перед самым разрывом, Мрис выругался, притом так сочно, что я даже заслушался.       – Нихрена не получается! – буркнул он.       – Он прав, – согласилась Яна. – Мы можем только их взорвать все одновременно. А вот обезвредить... только по одной. Очень сложная структура.       – И ничего сложного здесь нет! – внезапно вмешалась Реана. – Эта штука реагирует на звук, так? Поэтому нужно найти тот, который ее не оживит, а убьет.       – Еще скажи, что ты нашла такой, – засомневался я.       – Нашла, – согласилась малышка, после чего о чем-то быстро переговорив только с Яной, видимо, дала ей задание.       – Блин, папа, это из разряда «а ларчик просто открывался», – буркнула дочь. – Надо найти звук, полностью противоположный тому, который активирует мины. И я даже знаю, как именно его искать. Все, разрыв! Ребятам уже плохо становится от слияния.       – Ну, разрыв, так разрыв, – согласился я, выпав из связки.       Мрис, едва только оказался свободен, согнулся в приступе тошноты, а Яна с воем схватилась за голову, рухнув в позе эмбриона на пол. Я же только пошатнулся. Мое тело уже давно смирилось с воздействием расширения разума, и реагировало не так остро. А вот состояние малышни меня немного удивило. Вжавшись друг в друга, Орхет и Реана, сидели на полу, чуть хмурые, но вполне стабильные.       – Это оказалось не так уж и сложно, – слабо улыбнулся орчонок.       – Ей спасибо скажи, – указал я на Янку, после чего присел рядом, правя конструкт ее тела. – И сестре своей.       – А ей очень больно? – Орхет, пошатываясь, подошел к Яне, и присел рядом, держа ее за руку.       – Уже не очень, – попыталась улыбнуться та. – Я просто никогда не пробовала этой дряни, которую мой папочка, похоже, глотает как водичку.       – Если пришла в себя, то я к Мрису, – согласился я.       – В порядке, – коротко отозвался тот. – Меня этим не убить.       – Можно сказать, отделались малой кровью, – облегченно вздохнул я. – Так что, дорогие мои, сейчас всем есть, и отдыхать. А я займусь проблемой, которую мы сумели выявить.       – Точно сам справишься? – переспросила Яна, повисая на плечах орочей команды.       – Как будто мне что-то другое остается, – хмыкнул я, выпроваживая всех из своей лаборатории. Пусть сами пока пообщаются, а мне нужно подумать, как решить возникшие вопросы.       И вот теперь я понял, как сглупил, решив провести время в керре, пока мои архаровцы ищут новую цель. Сейчас бы поговорить кое с кем, решить проблемы, а я заперт, как в сферическом, мать его, вакууме. И только в объемах кармашка Родиона и могу действовать.       «Ты чего разорался?» – внезапно услышал я, даже не сразу осознав, что голос говорившего идет точно снаружи керра.       «Бага?.. – ошалев, я даже присел. – Какими судьбами ты меня услышал?»       «А что не так?» – не понял тот.       «Я сейчас в пространственном кармане нахожусь, а не на поверхности планеты. К тому же, понимаю, если бы кто-то вроде Мриса меня услышал... Но ты же у нас неуч тот еще...»        «Знаешь пословицу: «дуракам закон не писан?» – хмыкнул Богдан. – Вот я ее немного перефразирую: «вам, богам, закон не писан». Хотя, дурость твою это не отнимает. Так чего ты хотел, недруг мой?»       «Пригласить тебя прошвырнутся по энергетическому миру с кучей ментаморфов, что еще я хотеть могу? – хмыкнул я на его заявление. – Помощь мне твоя нужна. Хотя даже не знаю, твоя, или кого-то из твоих. В общем, хэлп ми, приятель».       «Давай координаты. Попрошу, чтобы меня перебросили, – чуть подумав, согласился тот. – И говори сразу, что с собой брать, чтобы я по десять раз не бегал».       «А не убежишь, как бы ни хотел, – вздохнул я. – И да, готовься к тому, что я тебя физической оболочки лишу. Полностью».       «Ну, хорошо хоть оболочки, а не анальной девственности», – фыркнул тот.       «Обойдешься, – в тон ему согласился я. – Короче, Бага, у меня трабл вот какой. Здесь явно кто-то постарался, заминировав планету так, что при взрыве начнет выделяться некое биологическое вещество, что сначала отравит все пространство, а после его тераформирует. А это опасно даже не в планетарном смысле, а во вселенском».       «Слушай, что-то такое я от тебя уже слышал, вроде как о твоей третьей форме... Оно?»       «Не, там можно вычистить. А это уже не подчистишь ничем. Ваарру мы точно потеряем. Осьминожек, которые мне понравились своей незлобливостью – тоже. И туеву хучу всех других рас, которых я еще даже не видел, но которые проживают в этом куске пространства. Не, ты не подумай, я не полный пацифист, и мне на многих и многих насрать с высокой вышки. Но все же, Ваарру я уже воспринимаю как свой мир. И осознание, что эту красоту редкостную уничтожат, меня совсем не греет».       «Я тебя понял, Андрей, – согласился Багратион. – Хорошо. Кидай координаты, прибуду сразу, как найду того, кто перебросит. Вроде Дрэйк здесь неподалеку шастал. А для полноты понимания картины, возьму с собой двух профи. Один – сапер, второй – минер, который из говна и палок мину сделать может».       «А второй на кой?»       «На той! Химию хорошо знает. Ведь тебе же, как я понял, не только убрать взрыватели нужно, но и нейтрализовать эту херь? Или мы о разном думаем?»       «Бери. Если уверен в том, что он нужен. Но предупреди, что или сидите тихо, как мыши под веником, в самой лаборатории, откуда выхода нет, или лишаетесь тел. Этот мир не приемлет биологического материала в больших количествах. Пока, по крайней мере. Спасибо что отозвался», – послав ментально благодарность, я отключился.       А потом и задумался. Значит, не все так и просто с этим пространственным карманом, да?.. Если связь есть даже в закрытом пространстве, то что-то оно должно пропускать. Даже если просто какую-то энергию. Отсюда два вывода. Первый – такой карман ненадежен. Второй – если есть возможность общаться, находясь в нем, то так же можно и выйти из него, так?.. Ну, по крайней мере, мне. То, что я не нарушу ментальный контур Родиона – был более чем уверен. Специально подобные пространственные карманы не к ауре цеплялись, так что перекоса не будет. А, раз так, то... Все что мне нужно, это синхронизировать время и поймать биоритмы эннэшше, чтобы появиться рядом. Задачка простенькая, и не требующая особых навыков. Особенно от того, кто понимает, с чем работает. А раз так, то попробую я ее воспроизвести в реальном времени, раз не получается пока решить проблему мин. Все равно делать пока нечего, а думать над тем, что решить не получается – не привык.       Самое сложное в задуманном было синхронизировать внутреннее и наружное время. Я же его ускорил, а вот теперь нужно замедлить. Притом так, чтобы меня по этому времени не размазало. Нет, подправить потоки несложно, но зачем править то, что можно сразу установить верно? Благо, мозг еще пока работал в ускоренном режиме, и я легко вывел формулу. А потом просто представил себя стоящим рядом с Родионом.       – Жеваный крот!!! – Родя отшатнулся от меня, как от призрака. – Андрей, ты вообще нормальный?!! А если бы я сейчас летел?!!       – Ему мозги еще на Урее отбили, – окинула меня взглядом Джэйл. – Но даже с отбитыми мозгами то, что он сделал – хрень какая-то невозможная.       – И тебе не хворать, родная, – хмыкнул я. – Так, проверочку делал. И она показала, что пространственный карман недоработан. Херовый. А значит, придется нам над ними снова потрудиться.       – Как ты себя чувствуешь? – сменил Родион гнев на милость. – Тебя же должно было перекорежить...       – Нечему там уже, – махнула рукой моя супружница. – Но да. Твой выход был впечатляющим.       – Не ошибусь ли я, если скажу, что это был выход из пространственного кокона, причем закрытого? – осторожно спросил Ариан.       – Оно и было, – весело согласился я. – Захотелось попробовать, смогу ли. Оказалось, что легко.       – А войти снова сможешь?       – Ну-у... – я задумался, после чего просмотрел все линии связей Родиона, найдя тот карман, в котором был керр. – Вообще-то да. Я раньше не задумывался, но довольно простая операция. Как портальный переход. Разве что не открытый, а с переносом в точку уже известного пространства. Ну, еще и с некоторыми нюансами.       – Но при этом с планеты ты сквозануть не можешь, – чуть прибил меня Родион.       – Расчет очень сложный, – согласился я. – Но теоретически вполне исполнимый. Можно действовать двумя путями. Или искать биоритмы того, на встречу с кем нацелен, или же вычислять конкретные координаты мира, в который нужно прыгнуть. Можно было бы попробовать, если бы кто-то из эннэшше был в другом мире. А так... очень долгая настройка. А по координатам матери или сына я пройти не смогу. Не такая у нас крепкая связь. Да и смысла не вижу. Сейчас здесь работать надо, а не по мирам бегать.       – Тоже верно, – согласился Родион.       – А чего стоим, кого ждем? – задал я заинтересовавший меня вопрос.       – А вот ждали, чтобы некоторые из керра вылезли, да еще и из пространственного кармана, – буркнула Джэйл.       – Родная, у тебя и так характер не сахар, а сейчас совсем – серная кислота неразбавленная. Чего бузишь?       – Гору видишь?       – Ну? – согласился я. – И мы уже раз под такую лазили.       – А теперь надо не под нее, а на нее.       – А крылышки отпали, да?       – Я бы не отказался, чтобы они вот у тех отпали, – указал Родион на горизонт. – По всему выходит, что нам надо к гнезду больших птичек. Мы как раз решали, нужно ли слияние в плеяду, или обойдемся.       – Обойдемся, – я перенастроил зрение, увидев тех птеродактилей, которые кружили почти на грани видимости. – Быть больше самого большого динозавра – не лучшая идея. Иногда можно побыть и маленькой мышкой, – я перевел взгляд на склон, не понимая, чего хмыкает Родион, а после того как осмотрел гору с вершины до середины склона – осознал. – Невидимой маленькой мышкой, – тут же поправился я. – Становимся здесь лагерем. Я подниму купол, через который ни одна тварь не пролезет. И буду делать вам доступ к этой вершине. Ариан, Нэйт?.. Уверены, что нам именно туда?       – Так компас показывает, – согласился наш проводник, а Ариан просто кивнул.       – Ну, и пусть показывает, – согласился я, начав обустраивать будущую стоянку, пока Родион доставал керр из своего пространственного кармана.       – А ты как здесь? – удивился Олег, да и Яна покивала в унисон его словам.       – А мне надоело без дела сидеть, – отмахнулся я, – вот и вышел погулять.       – Ты пробуждаешь во мне исследовательский интерес, – появился на выходе и Мрис.       – Как и ты – во мне, – тут же отозвался я. – Вот как можно было создать конструкт пространственного кокона, если он дырявый?       – И снова ты забываешь, о чем я тебе говорил, Андрей, – Мрис покачал головой. – Пространственный карман – это складка энергетического пространства, с заранее заданными свойствами, а не замкнутый контур. И именно такой конструкт я тебе и давал. Другое дело, что для того, чтобы выйти из него, нужны очень большие силы и концентрация. Вот в этом и есть мой интерес. А твой... Он необоснован.       – Ок. Прости. Запамятовал, – повинился я. – Но это значит, что при желании, любой может овладеть возможностью перемещаться из пространства закрытого в открытое, так? – Мрис кивнул. – А сам в свой пространственный карман я смогу забраться?       – При очень большом желании – сможешь. Но, пока я не проведу некоторые исследования, прошу этим не заниматься. Я хочу точно знать все возможные риски данного действия.       – Ладно, оставлю эксперименты на потом, – согласился я. – Все, заселяемся. А мне еще надо пару дел сделать.       Спорить со мной не стали, как и останавливать, так что я прошел к шезлонгу, поставив рядом с собой столик с напитками, и снова связался с Багратионом.        «Бага, я на связи. Можешь идти на мои координаты».        «Понял. Выдвигаюсь».       Портал открылся едва ли не мгновенно после этих слов, и на землю шагнули трое: Богдан и два человека из его охраны, мужики уже в годах, но еще крепкие. Богдан кивнув мне, тут же присел напротив, а его люди остались стоять и оглядываться.       – Ну? – через пару минут молчания, задал мне вопрос Бага. – Где твоя проблема?       – А вот это все и есть моя проблема, – развел я руками, после чего кинул еще пару конструктов шезлонгов, пригласив мужиков присоединяться. – Давай я расскажу все по порядку, чтобы потом не возникало ненужных вопросов. Первое, попали мы сюда случайно.       – Не, ну это обычно. Ты куда только не вляпываешься,– хмыкнул Богдан.       – Вэр предупреждал меня, чтобы я не лез, но ты же знаешь, я дюже любопытный. И в определенный момент меня просто притянуло к планете, не дав взлететь. Атмосфера здесь есть, и вполне пригодная для людей. Микробов и вирусов нет. А так же нет еды, воды, растений и животных. Все, что вы наблюдаете – это виртуальная реальность. Точнее, не совсем виртуальная. Скорее похоже на очень мощное ментальное внушение, которое задействует не только визуальные рецепторы. Но, это все касается только природы и некоторых объектов. Вот эти три автохтона – я указал на Нэйта с Йеной и Арианом, – вполне себе живые особи, разве что энергетические. То есть, тел материальных у них нет, но общая плотность структуры тела вполне сходна с моей собственной.       – Отлично. А откуда тогда атмосфера, если здесь ничего нет?- задал вполне понятный вопрос Богдан.       – Ну... этот вопрос для меня так и остается открытым. То ли искусственная, то ли где-то все же растения имеются. Мало ли как они выглядят именно в этом мире? Но это не суть важно. Важно то, что помимо пустошей и камня, вполне реального, здесь так же есть вполне себе реальные материальные объекты, – я воссоздал на руке энергетическую копию мины. – И выглядят они так. Простая плоская опалесцирующая шайба размером в двадцать пять сантиметров. И таких шайб, по моему, неподтвержденному мнению, в этом мире несколько миллионов. И вот эта дрянь нам здесь не нужна. И вообще ни в одном из открытых или закрытых пространств не нужна. Это пандемия. Вирус чужого мира, который не погибает даже в космическом холоде, и вполне активно перемещается между мирами, убивая все биологические объекты. И вот это нам надо уничтожить. Ну... – я развел руками. – Или забрать отсюда всех ментоморфов, а планету залить таким количеством огня, притом такого качества, чтобы ни одна пылинка не поднялась с поверхности.       – Сбросить в корону звезды – вариант?       – Вариант, – подумав, согласился я. – Но ты же понимаешь, что схождение с орбиты одной звезды, в этом насыщенном звездами пространстве, приведет к тому, что все пространство станет нестабильным?       – Вам нужна модель будущего катаклизма? – подошел к нам Эрран.       – Нет, дружище. Мы и так понимаем, что это нереально опасно. Просто думаем. Но, если другого варианта не останется, то придется думать и об этом. А пока я все еще надеюсь обойтись человекочасами.       – Ладно, оставим это как крайний вариант, – согласился Богдан. – И, так как ты пригласил меня и моих специалистов, то думаешь о том, как изъять эти мины. Я прав?       – Именно. Изъять по одной, или обезопасить их все вместе. Есть вариант общего взрывателя, в недрах планеты, и я думаю о том, как к нему пробраться. Но лучше думать и о том, что придется заморачиваться с ручной работой. Твоя задача – найти способ обезвреживания одной штуки, или единицы, как там у вас говорится. Все данные я скину. А если еще получится найти общий знаменатель, то есть то, что позволит их нейтрализовать все вместе, то это будет еще лучше.       – Я тебя понял, – Богдан кивнул на ребят. – Где им работать?       – Да погоди ты! – отмахнулся я от него. – Это все, конечно, задача первоочередная. Но теперь я хочу, чтобы вы все трое выбрали для себя вариант работы. Если останетесь в данном облике, то жить и работать вам в глубоких подвалах. Еда, вода, отдых и даже приятный досуг я вам обеспечу. Но есть возможность сменить биологические тела на подобные моему, – указал я на себя. – Изменений практически никаких. Так же вкусно кушается, сладко спится, можно спиться, – хмыкнул я своему каламбуру. – Вот только убить вас будет нереально сложно.       – Вообще-то реальных бонусов множество, – вмешался Мрис, который тоже подошел послушать наш разговор. – Андрей прав. Оболочку, которую вы считаете телом, с души будет уже не снять. Насильно. Я бы назвал это даже некой средней степенью между богом и полубогом. Болезни, старость, голод, жажда, атмосфера, температура – все это касаться вас больше не будет. Пожелаете побродить по звезде – прошу. По самой холодной планете, или даже в космосе – то же самое. Но все, что касается энергетической составляющей – теперь для вас будет иметь очень большое значение. И все, что энергии не содержит – будет казаться безвкусным, особенно отношения с другими особями.       Один из ребят Бориса поднял руку.       – Я хочу перейти. Здоровье здоровьем, но мне кажется, что слишком многое упущу, если проживу только отмеренный срок.       – Да, чего не сказал, – вспомнил я. – Ваши биологические жидкости, в том числе и сперма, перестанут быть таковыми. По большому счету, всех, кто выберет этот путь – ждет бесплодие. Хотя, при некоторых заслугах перед вашим повелителем, – степенно склонил я голову, – возможен этакий подарок в виде беремчатости ваших подруг. Если они будут физическими. А если энергетическими, то все зависит только от ваших стараний и количества душ, готовых к вселению.       – Что-то я вообще никаких минусов не вижу, – пробормотал Богдан.       – Минусы, Бага, есть, – вздохнул я. – Первый – тупая голова некоторых индивидуумов, которым вбивать азы работы с конструктами надо, потому что с этим телом и без них – не выживешь. А вторая – бессмертие. Нет, так-то душа и без этого бессмертна. Почти. Но вот перезагрузки больше не будет. Новые жизни, новый внешний вид и пол, но память будет оставаться. Разве что пройти чистку у менталистов, которые просто запрут часть прошлой памяти, не давая ей вырваться. Но и это не панацея. Но пару человек этот мир выдержит, так что я тебя не агитирую. Это больше к парням твоим относится.       – А вот зря. Я бы согласился.       – Я еще раз повторяюсь. Бессмертие, и невозможность плодиться в облике энергетической формы. Осознай. А создание конструкта тела по образу и подобию физического, я вам давать не буду.       – Боги милостивы, Андрей, – Мрис положил мне руку на плечо. – Они могут дать право вселения.       – Ну, тоже верно, – кивнул я, закончив самокопание. – В общем, решать вам. Я по своим кинул общий сбор, и в случае чего, сюда может прийти до трех тысяч людей, которые пройдут обязательную процедуру смены физического тела на энергетическое, и займутся поисками. Так что, Бага, я очень на тебя надеюсь. Я хочу как можно меньше жертв моего произвола. Найдите, как обезвредить эту дрянь, ну или хотя бы отключить. А я буду думать, как нам пробиться туда, куда доступ простым смертным закрыт.       – Добро, – согласился он. – Меняй, что ты там собрался, и мы приступим к работе.       – Да тут все просто, – пожал я плечами, после чего создал непроницаемый пространственный кокон, в котором закрыл нас четверых. – Ну что, все согласны? – мне утвердительно кивнули. – Назад дороги не будет, – пробормотал я, считывая все биоритмы тел троицы, пришедшей мне на помощь, после чего вбил их души в конструкты тел, заплескав пространство мелкодисперсной кроваво-мясной пылью, отправив кокон в утиль.       – Бля... – только и выдохнул один из ребят Богдана. – Словно лет тридцать сбросил... С этой шкуркой.       – Естественно, – не понял я. – Перво-наперво, я подправил энергетические линии, создав максимально идеальный шаблон, и уже по нему построил конструкты. То есть, физически, вы сейчас в своей наилучшей форме, за исключением внешности. Ее править будете сами. И сейчас в вас нет более ни единой биологической клеточки.       – Это что, и мозга у нас тоже нет, получается? – вступил в разговор второй, до этого молчавший.       – Именно. А в чем проблема?       – В памяти... – слегка поежился тот. – Она не изменилась...       – Я все переписал на энерго-информационную матрицу, как и говорил.       – Работать, – коротко кивнул ребятам Бага, и Мрис повел парней в мое «бюро», а сам обратился ко мне: – Налей.       – А твоим выпить не стоит?       – Боюсь, они даже не осознали, что случилось, – кривовато улыбнулся Богдан. – Я выбирал только лучших исполнителей, завязанных на своем деле, не интересующихся ничем иным, кроме того, в чем являются профессионалами. Но... Но я... я это осознал в полной мере, – он пригубил виски, после чего потянулся за сигарой. – И вряд ли это уровень бога, которым ты себя позиционируешь. Я общался с теми, кто над Уреей.       – Ты общался с теми их ментальными матрицами, которые они вам показывали, – хмыкнул я. – Да и не являются эти три ящера чем-то большим, чем обычные божки. А то и просто помощники оных. Богиня и Высшая там только одна. Шанасс. Ну, и чтобы тебе было понятно, то я ей и в подметки не гожусь.       – А Вэрриан?       Я фыркнул.       – Вэрриан, Бага, это десять в десятой степени Шанасс. Не сравнивай их даже.       – Я всего лишь пытаюсь сравнить тебя и людей, – выдохнул он ароматный дым. – Блядь, это же каким надо было быть идиотом, чтобы на тебя залупиться?.. – больше для себя, чем для меня, пробормотал он. – А я еще считал, что у меня просто неудача за неудачей... А у тебя бабла столько, что вытаскивают...       – Потом ты это уже знал, – не удержался я.       – Андрей, с такой живучестью как у тебя, я раньше не сталкивался, так что могу сказать, что сразу что-то такое знал. Жаль, что ты не умеешь ловить души и возвращать им былую память...       – Бага, – я вздохнул. – Даже если бы умел – это не твой случай. В твоей семье тебя не любили. Ты был не отцом и мужем, а банкоматом, притом с ненужной встроенной функцией стоящего члена. Давай уже откровенно, а?.. Твоя теща считала тебя ублюдком, который убивает людей. Тесть – живодером. Жена боялась до колик, потому что ты при ней избил ее друга. Да, не спорю, он тогда тебе ляпнул то, что говорить не следует. Я бы тоже прибил. Но это был ее хахаль, и он ей сказал, что просто подошел поздороваться. А дочь... Бага, ну что ты от тинейджера, выращенного в такой атмосфере, хотел? Привет па, пока па, дай денег па, я пошла с подругой в кафе па... Так ведь? – Бага уклончиво кивнул. – А она, кстати, кололась. Ненавидела тебя. И боялась возвращаться домой. Да знаю я, знаю, что ты никого из них в жизни не ударил, и домой только трезвый шел. Но ты вспомни, каким ты был. Ты их затюкал так, что все что они хотели – избавиться от тебя. Помнишь тот момент, когда жена вес начала терять? – Богдан вскинул бровь. – Ты тогда в шутку сказал, что если твоя любимка уйдет к другому, то его на живодерне вскроют, а ее саму ты заставишь его кишки жрать. Помнишь?       – Нет.       – А оно было. Я же смотрел все то, что у тебя было. И тогда она уже пошла на сторону. А помнишь, как дочери сказал, что ноги вырвешь, если она еще с незнакомыми парнями пойдет на танцы? Ты тогда ее еще забирал из клуба, где к ней восточные ребята привязались?       – Это помню. Но все отцы...       – Да, все, – согласился я. – Но не все хранят фото своих дел в сейфе. Ключи бы хоть прятал лучше, – обвинил я его. – Малая нашла, и решила, что это не просто слова. В общем, жестким ты был, Бага, жестким. Это потом тебя надломило, а до этого ты считал, что жена – это уютная квартира, кормежка и секс, а дочь – служебная псина, которая понимает человеческий язык. Нет, понимаю, что тебя таким вырастили, но... – я сам затянулся сигаретой. – Просто я хочу, чтобы ты принял тот факт, что я не забирал тебя из семьи, я уводил тебя из нее в нечто более подходящее тебе.       – И с другими, скажешь, так же было?       – Ну... что тебе мои слова? – хмыкнул я. – Вообще, я еще тем подонком был. Но читать мысли и видеть будущие действия, чтобы ты знал, я умел с первого возвращения.       – Значит, то, что я чувствовал отчуждение... Это было реально, так? – Багратион налил себе снова, перед этим опустошив стакан.       – Более чем.       – А сейчас? – он прищурился. – Сейчас я такой же латексный, или что-то изменилось?       – Изменилось, – кивнул я. – Помудрел, потерял, понимая, как это сложно. Увидел многое. Так что да, если она тебе нравится, то подкатывай. К тому же мадам жизнью тоже битая. И жила ее семья в Пакистане в свое время. Для нее русские снайперы это не страх и ужас, а вполне нормальная работа – защищать. И изменять не будет. Это я тебе гарантию даю. Семьей были вбиты догмы.       – То есть, бог дает одобрение? – хмыкнул Богдан.       – Бага, ну она же сама за тобой, как кошка ходит, или не заметил еще? Смотрит и ждет, пока ответишь. Таким бабам, прости, женщинам, хочется надежного мужского плеча. Сейчас она кто? Шлюшка, у которой есть сын. Павшая женщина, которую прогнала семья. А то, что ее выкрали и пользовали, не предложив замужества, а потом уже своей гордости не осталось, так это никто кроме нее не знает. Вот только бабы, чтобы ты знал, не такие ломкие. Они как ракитник, гнутся.       – Можно с тобой откровенно, Андрей? – Бага даже выпрямился, показывая, что все серьезно. – Я не столько на нее запал, хотя и упрямая, и красивая, как на пацана. И вот только без своих шуточек. Пожалуйста.       – Без шуточек, – согласился я, уже зная, что он мне скажет, и даже видя то, что привлекло в парнишке. – Он твоя смена. Все, что тебе нужно сделать – это объяснить ему, что злоба и ненависть – не лучшее качество киллера. А вот тех, кто был виноват, когда выберемся, то найдем и накажем. Можно даже смертельно. Притом я не буду тебе мешать. Вообще, это лучшее, что можно сделать, чтобы погасить гнев, что его сжигает. Но оружие он полюбит и без этого. Ты охреренный рассказчик, этого не отнять. Ты так голову задуришь, что он вцепится в огнестрел, как в мамку в детстве. И пройдет с ним до конца. Только вот еще. Ты его к Лёве отправь. Твоему пацану это нужно будет.       – А то ты и судьбу видеть начал, – хмыкнул Богдан.       – Я вижу то, что сейчас. Ему наша жизнь не интересна. Он на Землю вернется. А там, особенно с той профессией, что выбрал, наука Льва поможет.       – Понял. Благодарю, – кивнул Багратион, задумавшись. – Бля, ну вот не получается у меня тебя перестать ненавидеть, хоть тресни. Понимаю, что прав, что херня бы вышла, что так, что эдак. Но...       – Бага, я обойдусь без твоей любви, уж поверь. Меня и так трое до изнеможения каждый раз любят, – хмыкнул я. – Главное, ты дерьма мне делать не будешь, и на этом можно и пожать друг другу руки.       – А ты?       – Что я? – даже удивился такому вопросу.       – Ты как в себе негатив давишь?       – Ну, ты задал вопрос... – я даже почесал затылок. – Ну, отвечаю ударом на удар, обычно. Но кроме того человека, что меня на перерождение отправил, никто мне больше зла и не делал. Так, пакостили по мелочи, ну и я им в ответ. Как в шахматах. Ход на ход. Обидно, если проебал, но не жизненно. На Урее – убивал не жалея. Мстил. Но ты сам помнишь, каждый из них заслуживал. А до этого был лошком, если говорить правду. Юным дураком, который всем свою душу раскрывал.       – А того кто подставил, как убил?       – Бага, – я закурил новую. – Меня не подставили, не бросили. Человек просто был гнилым изначально. Когда что-то не поделил с моим братом – его угрохал. Когда я ему сказал нет, так как был лютым гетеросексуалом, он мне, придавленному горящими стропилами, обрушенными его рукой, распинался в том, что мне стоило только подставиться, и все было бы в зефире. Понимаешь… Я просто помню горькие слезы матери, хотя она знала, куда мы идем учиться. Я помню ее скорбную улыбку, когда меня, обожженного тянула... Вот этого я простить не мог. Но не искал. Просто жил по новой системе. Да и найти бы не мог, если бы он сам меня не нашел. Снова захотел увидеть свое превосходство. А тогда я просто свел его с ума. К тому времени перегорело. Стерлось.       – А вот если сейчас? – не оставил попыток допытаться Богдан. – Если кто-то тронет эннэшше, новую мать, детей...       – Ты вообще понял, что спросил? – хмыкнул я. – Зря я, что ли, здесь еблей со своими силами занимаюсь? Чтобы пришел кто-то и ударил меня в самое больное место? На данный момент никто, кто ниже меня, моим родным и друзьям не причинит вреда. И получит щелчок по носу. Ну, может быть даже такой, что снесет его голову.       – А если этот кто-то будет выше тебя?       – Дорасту и угребу. Бага, ты это к чему? – вопрос друга-недруга остался непонятен. – У тебя изломов в душе, кроме потери родных, не было. Никто тебя не трогал...       – Я хочу понять, то ли ты счастливый и всепрощающий идиот, то ли прошареный индивидуум.       – Всепрощающий... – я хмыкнул. – Не прощал никого и никогда. Но не таил злобы. На данный момент, чтобы ты знал, у меня в неприятелях, в тех, кому голову хочу открутить, люди уже не ходят. Но и когда ходили, я только записывал. И только когда сводила судьба заново – отвечал ударом на удар. Просто после того, как меня поколбасило, все эти мести... Ну… Глупо что ли, – развел я руками. – Это как младенцев за их ор бить.       – Понял, – Бага кивнул. – Я чего спросил. Не хотелось бы мне, чтобы ты тем, кого я в семью приму, мстил за то, что с тобой делал.       – Знаешь, дорогой, – сочувственно вздохнул я, – это тебе к Мрису надо. За правкой сознания. Лично я не испытываю к тебе никакой злобы. Ну, подумаешь, еще пару шрамов на своем временном теле получил. Ну, или с десяток ожогов. Твою душу пожгло сильнее. По твоим меркам. И да, я осознаю свою вину. Тебе надо было увидеть все, понять. Присутствовать. Узнать не от меня хотя бы. Да и мелочи это все. Но... Вот если Янку тронешь, или Родиона, то не посмотрю ни на что. Превращу твою жизнь в ад, потому что это мои самые дорогие и любимые. За других – просто пошлю на перерождение. Но предупрежу заранее: не смей даже смотреть со злобой в сторону тех, кто мне дорог.       – Чисто, – Богдан поднял руки в жесте «безоружен». – Во-первых, родным врага мстить – гнилое. Во-вторых, я уже давно и в мести к тебе перегорел.       – Ну и добро, – согласился я. – Ладно, посидели, попиздели, а теперь у меня есть дела. Надо как-то на тот склон взобраться, не вспугнув мелких пташек, – указал я ему на гору, – и на вершине, где самые большие сидят, найти еще одну мину.       – Я могу помочь?       – Разве что, бегая с помпонами по периметру стоянки, и крича что-то ободрительное, – согласился я.       – Стебешься?       – Естественно! – я рассмеялся, после чего снял полог тишины, увидев Яну, что стояла неподалеку.       – Пап, а можно с тобой?       – Тебе – можно, – кивнул я.       – Йессс! – малая вскинула кулак.       – Только мы идем сейчас.       – Да хоть когда. Просто интересно...       – Конструкт невидимости во всех спектрах изучила?       – Да.       – Левитации?       – Конечно!       – Тишину соблюдать будешь?       – Па-ап... – простонала эта язва. – Ну вот за кого ты меня принимаешь?       – За свою беспокойную дочку, – поцеловал я ее в висок, направившись к выходу из стоянки, за купол. – Все, тишина, морфирование, и конструкты. Нарушишь хоть один из приказов – следующие сто лет со мной ходить не будешь!       Малая отдала честь, не забыв приложить ладошку к голове, а после направилась за мной уже мягколапой уррой.       Нет, Янку я брать с собой не боялся. Другие, с кем ходил, косячили, но только не она. И я понимал почему. Юность и взросление на Урее. Становление тела со Стрижиками, которые лучше всех знали, как делать каверзы. Да еще ее любовь и полное доверие ко мне, со всеми моими капризами и требованиями, почему так, а не иначе. Януська верила в меня, и чуть ли не повизгивала от восторга, когда ей доводилось делать что-то рядом. «Это любовь, наверно это любовь...» пропел я мысленно, понимая, что для гадкого утенка когда-то стал целой вселенной, и теперь Януська пытается отдать мне все, что в свое время сумела взять. А я, в ответ, пытаюсь дать еще больше, потому что мне кажется недостаточным то количество тепла, что подарил... и оно множится, и множится, уже сияя как солнышко. Потому и Дрэйк, хоть неосознанно, но ревнует. Потому и тянутся к Янке люди и нелюди, потому что ее пресыщает это чувство искристого восторга: быть нужной и любимой.       И, вот что странно на этом фоне, нет никакого преклонения, или же влюбленности. Просто я ее любимый папка, а она моя невероятная дочурка.       Уррами мы прошли почти весь путь до горы, а после я ментально дал ей понять, что дальше надо себя закрывать, и, если крылья не сработают, то идти яргенами. Все же высота. В общем, страховался. Но был не прав насчет яргенов. Встать лапе некуда было бы. Поэтому пришлось махать шерстяными крыльями, поднимаясь наверх. Только у гнезда этой местной птицы Рух, удалось опуститься, и подкрадываться уже по склону. Да и правильно, что крались. На гнезде, всклокоченная и какая-то грязная, сидела самка, согревая своим теплом пищащие комочки, размером с половину меня.       «Отвлекать ее не имеет смысла, – осмотрел я гнездо. – Не слетит...»       «А вон то, и есть мина»... – согласилась дочь, дав мне наводку на сияние, под лапой птицы.       «Именно. Так! Отставить самоубийственные желания! – рявкнул я, понимая, что малая хочет выманить пернатую из гнезда. – Мы же всегда идем в обход, не забыла?! Нахрена нам птица и ее гнездо? Возьмем щупом...»       «Блин, ну пап!.. – расстроилась доча. – Чем ты сильнее становишься, тем с тобой не интереснее!»       «Ну, вот такое я говно, – хмыкнув, влез на край гнезда, подцепив мину, сразу отправив ее в карман. Птица пошатнулась, взмахнув крыльями, но вроде ничего не заметила. – Все, спускаемся. Дело сделано».       – Да поняла уже, – буркнула малая, пикируя к стоянке.       – Не ворчи. Считай, я и так лимит отцовского благодушия превысил, позвав вас с Рроксом.       – Бе-бе-бе, – раскапризничалась та. – А мне, может, хочется чего-то геройского?       – Будет еще. Обязательно будет, – согласился я, лизнув ее в холку, после чего изменился в человека. – Я еще много опасностей на свой хвост подхвачу.