Улыбка Дракона. Единороги

В прошлом году осень была дождливой, серой и невыразительной. На этот раз природа, словно извиняясь за прошлогоднее поведение, превратила город в сказку. Почти до конца октября было тепло и сухо. Деревья и кустарники впадали в зимнюю спячку очень медленно. Зеленые листья соседствовали с ярко-желтыми и бурыми, с чуть тронутыми желтизной и почти красными. Дикий виноград вообще приобрел фантастическую малиновую окраску. Все это буйство красок по утрам подсвечивали лучи восходящего солнца; казалось – на город опустился золотой туман. Максим уже полчаса как проснулся, но не вставал с постели; лежал и смотрел на изученный до последней трещины потолок; наблюдал, как комнату наполняет золотой свет, и мечтал. Он видел себя где-то совсем далеко. С узловатых ветвей огромных дубов медленно падают вниз медные листья, ложась в мокрую от росы траву, а Макс летит на своем коне вперед, легко уклоняясь от низко расположенных веток. А за дубравой виден замок с подвесными мостами, башнями и зубчатыми стенами. А потом уже совсем иная картина – Макс стоит на палубе корабля, ветер надувает паруса, бросает ему в лицо соленые брызги. На берегу возле пристани стоит девушка с распущенными золотыми волосами; ее алое платье развевается на ветру, как знамя. – Максим, внучек, сходи в булочную. Всего полбатона осталось,– раздался голос бабушки из кухни,– я знаю, что ты не спишь. Максим не стал спорить, понимая бесполезность этого занятия. Влад, старший брат, отдыхает после вечерней смены – до полуночи принимал и отправлял по компьютерным сетям платежи в банке. Естественно, не родителям же и не бабушке топать в булочную, если есть у них в семье самый молодой – он. Ступая босыми ногами по линолеуму, Макс подошел к окну. В сквере на лавочках уже расположились коллекционеры; они здесь каждую субботу собираются, раскрывают альбомы с марками, достают монеты и значки. На совершенно голубом небе ни облачка, но и коллекционеры, и редкие прохожие в куртках. Макс надел джинсы, рубашку, потом уже в прихожей потянулся на вешалке за джинсовой курткой. Зашнуровывая старые разбитые кроссовки, подумал: “Может, к двадцатилетию родаки разорятся на новые. Если, конечно, сессию хорошо сдам, и не придется платить за экзамены”. Утренний воздух обдал свежестью и чуть горьковатым запахом начавшей тлеть листвы. Макс с отвращением взглянул на загаженный разнообразным мусором двор, облупленные стены дома, обветшалые стены погребов и гаражей. Обошел кучу камней, кусков штукатурки и битого стекла. Крутой мужик из соседнего подъезда делает ремонт. Дом хоть и старый, но зато в самом центре города, поэтому популярный. Входя в арку, Макс по привычке взглянул на нарисованного мелом на стене забавного дракончика, толстенького с маленькими крылышками. Каждый раз он словно подмигивает и улыбается Максу, как старому знакомому. Но что это?! Если раньше дракон располагался на обычной цементной стене, то теперь на этом месте явно была видна дверь, такая же серая, как стена. И эта дверь была приоткрыта! Из щели пробивался чуть синеватый свет. Макс оглянулся по сторонам – ни души, даже прохожие не мелькают в проеме арки. Тишина… Парень сделал шаг, коснулся двери. В глаза ударил свет. Максим не смог потом вспомнить – делал ли он еще шаг вперед. Просто что-то подсказало ему, что дверь закрылась уже за ним, сзади. В глазах замелькали разноцветные огни, свитые в спирали. Но потом они резко погасли – и ничего не осталось... Максим стоял в темноте; только где-то впереди смутно выделялось светлое пятно. Похоже, он находился в замкнутом пространстве; сырой воздух говорил о том, что это подвал или пещера. Рука наткнулась сзади на шершавую, холодную и немного влажную стену. И еще очень важная деталь – Макс был не один в этом месте. Парень едва успел осознать это, когда молодой мужской голос произнес всего в нескольких шагах от него: – Есть тут кто? Дебло меня раздери, спички не хотят зажигаться. В том, как Макс слышал и понимал эту речь, было что-то ускользающе странное, но времени для анализа не было. Чиркнула спичка, осветив на мгновенье фигуру незнакомца, пытающегося зажечь и все-таки зажегшего что-то вроде свечи. Это был невысокого роста спортивный паренек с короткой стрижкой темных, почти черных волос; таких Макс сотнями встречал в течение дня у себя в институте, в городе. Но как этот парень был одет! Помесь майки и рубашки едва доходила до середины бедра; на правом плече эта одежда держалась пряжкой или брошкой; ноги, руки и левое плечо были голые. На шее у парня, как у хиппи, болтался на шнурке кожаный мешочек. На ногах что-то вроде сандалий, затянутых на лодыжках шнуровкой. Просто иллюстрация по истории Древней Греции. Макс попытался вспомнить – были ли в античные времена спички, но гораздо раньше этот “грек”, наконец, заметил Макса. С непритворным изумлением на лице и в голосе он заговорил: – Ты кто, во имя Отца и Матери? Почему ты не отзывался? Что ты делаешь здесь в полной темноте да еще в таком наряде? Неужели в Крайсле теперь так одеваются? Какой идиот послал наряженного таким образом шпиона? Макс кашлянул, и это остановило незнакомца, он замолчал. И тут Максим, наконец, понял, что было неправильного в том, как говорил паренек. Дело в том, что он говорил не на русском языке, однако звуки незнакомого языка как бы гасли в пространстве, и в голове у Макса звучали уже знакомые слова, и он все понимал. И только когда использовались незнакомые понятия и имена, “переводчик” оказывался бессильным. Это было похоже на синхронный перевод фильма – через пару минут просмотра ты уже не замечаешь иностранной речи, но, если прислушаешься, то различаешь два разных голоса. “Интересно, что получится, когда заговорю я”,– подумал Макс. Он еще раз прокашлялся, произнес: – Меня зовут Максим, можно коротко – Макс. Это звучит странно, но я не знаю, где я нахожусь, и как сюда попал. А не отзывался я потому, что прибыл сюда минуту назад, не больше. Я увидел там, у себя дома, как появилась дверь, открыл ее – и вот я здесь. Получилось! Парень понял его: – Я думал, что здесь зверь, кинул камень. А потом почему-то свеча потухла… Макс перебил его: – Я появился как раз в тот момент, когда ты пробовал зажечь спички, но я до сих пор не вполне уверен, что ты не плод моего воображения. Это все настолько странно и необычно! Незнакомец улыбнулся: – Нет, я существую. Он шагнул к Максу, протянул руку. Еще шаг и их руки соприкоснулись – чуть влажноватые, но теплые, живые. – Значит, ты Макс. А меня зовут Марк,– представился парнишка. В следующий момент его заинтересовала практическая сторона дела,– слушай, если ты вошел в дверь, то, может быть, она еще открыта? И я смогу попасть в твой мир… Он шагнул ближе к стене, Максим повернулся, стал с ним рядом. Даже при беглом осмотре этого участка пещеры в слабом свете свечи, можно было с уверенностью сказать, что он кем-то искусственно создан. Максу даже показалось, что он различает какие-то знаки, рисунки на шершавой поверхности камня. Ручки или чего-то похожего на нее, как это бывает у обычных дверей, здесь не было. Разве что справа, в самом углу туннеля располагалась маленькая ниша. Максим протянул руку, нащупал там что-то скользкое. Это был цилиндрик из прозрачного материала, имеющий посередине гораздо меньший диаметр, чем по краям, что делало его похожим на песочные часы. Марк поднес к цилиндру свечу, чтобы лучше его рассмотреть, но в этот момент почва под их ногами закачалась. Парень схватил Макса за руку: –Это землетрясение! В этих местах это обычное явление из-за множества действующих вулканов. Бежим! Как бы нас не похоронило в этой пещере! Свеча быстро погасла, и, следуя за своим проводником, Макс замечал только, как поворот за поворотом становилось все светлее, все четче были видны стены пещеры. И вот слепящим прожектором в глаза ударили лучи солнца, если, конечно, это было Солнце. Небо было голубым – это все, что мог разглядеть Макс. Новый толчок подогнал их; Марк не дал своему спутнику оглядеться, потянул по крутому, щедро усыпанному щебнем откосу вниз. Еще один сильный толчок вызвал обвал камней, лавиной полетевших вслед за парнями; один небольшой камешек больно ударил Макса по плечу. Еще немного и, обогнув торчащую из земли скалу, парни очутились на более пологом спуске. Бежать стало легче. Скальную породу сменил грунт, поросший кое-где травой. Через пару минут Марк сбавил темп, показывая, что они уже находятся на безопасном расстоянии от горы. Быстрым шагом они миновали загораживающий обзор высокий холм, и взору Макса открылась широкая холмистая равнина, шедшая на запад, юго-запад и север. Макс решил, что солнце все-таки садится, и в данный момент, стало быть, вечер. Опять же довольно логично было предположить, что в той стороне, где находится заходящее светило, располагается и запад. Там, вдалеке виднелась стена леса. В этом же месте, где стояли, переводя дух, ребята, только кое-где торчали разрозненные деревья, соседствующие с зарослями кустарников. Парни невольно оглянулись назад. Макс опешил. На востоке сплошной стеной, упираясь вершинами в небо, стояли горы. Макс только раз в жизни видел горы и то в Крыму; Крымские – не шли ни в какое сравнение с этими. Заснеженные вершины гор тонули в облаках. Чуть южнее над вершиной одной из гор курился дымок; там располагалась кузня какого-то местного Гефеста. – Вон – та пещера, где мы были. Я случайно ее увидел, когда остановился в этом месте отдохнуть. Она меня заинтересовала, решил обследовать. И вот… – Марк показал на темный провал пещеры. В этот момент новый сильный толчок потряс горы, скала выше пещеры развалилась на куски, вызвав грандиозный обвал. Когда пыль немного улеглась, входа в пещеру уже не было видно. – Вовремя мы сбежали. Лежали бы сейчас в пещере два трупа и улыбались,– так вовремя подвернувшийся спаситель Макса нервно засмеялся. Парни постояли в оцепенении минуты три, пока Марк не вернул своего спутника к реальности: – Ну, пошли к моему коню. Поедим, поговорим. Решим, что с тобой делать. Макс пошел вслед за ним, ища глазами коня. Как он его раньше не заметил? В метрах пятидесяти от того места, где остановились парни, привязанный к одинокому раскидистому дереву мирно пасся абсолютно белый конь. Впрочем, нет, это был не совсем конь; или нет, не так – совсем не конь. Во всем это был нормальный, вполне обычный конь; вот только из его лба торчал не очень длинный, конусообразный рог. “Ели-пали,– сказал сам себе Макс,– приехали! Единорог! Прощай, мамочка! Бабуля, хлеба ты сегодня не дождешься”.