Улыбка Дракона. Единороги

– А…– начали говорить оба парня одновременно, и замолчали, позволяя говорить другому. После нескольких секунд молчания, оба одновременно засмеялись, окончательно разрушив стену недоверия, до этой секунды все еще разделявшую их. Так часто бывает; произносят много красивых слов, но так и не достигают взаимопонимания, а какая-то мелочь вызывает ощущение, что ты знаешь и понимаешь другого человека, как самого себя. Марк на правах хозяина положения все же взял инициативу в свои руки: – Я, кажется, готов лопнуть от вопросов, которые роятся сейчас в моей голове. Если верить твоим словам, а я тебе почему-то верю, то у тебя вопросов должно быть не меньше, чем у меня. Давай договоримся – задавать их друг другу по очереди. Но, прежде всего, хочу сказать вот что. Меньше чем через час стемнеет. Ночи сейчас теплые, моего плаща и одеяла, думаю, нам хватит, но с костром все равно будет уютнее. Неплохо было бы, кроме того, еще и поужинать. Ты, кстати, голоден? Макс прислушался к урчанию в своем желудке: – Не мешало бы. В моем мире, когда я его покинул, было утро. Я еще даже не завтракал. Меня послали в магазин за хлебом. Максим машинально достал из кармана куртки смятую купюру. Марк с интересом посмотрел на портрет на банкноте: – Это что ваш король? Усатый. Одет не так как ты. Макс попытался объяснить, кем был для его страны князь Ярослав Мудрый и что теперь у них не король, а президент, но очень скоро Марк запутался в незнакомых ему понятиях, и они оставили эту скучную тему. Марк продолжил прерванную разговором о королях речь: – Вот я и говорю, что неплохо бы вначале насобирать хвороста. Немного продуктов у меня есть. Я, вообще-то говоря, не рассчитывал, что кого-то в пути встречу. В данный момент я еду в город Фокс. Хотя это тебе, надо полагать, ни о чем не говорит. У меня был небольшой запас времени; так что я решил поохотиться. Не столько ради свежего мяса, сколько ради простого удовольствия. Ну, я и свернул с дороги. А тут эта лань! Пока гонялся за ней, забрался совсем далеко от тракта. Уже здесь неподалеку, в урочище животное, как сквозь землю провалилось. Я решил, раз такое дело, отдохнуть, посидеть на травке. Только с коня слез – увидел пещеру. Впрочем, об этом я уже говорил... Фу! Я никак не скажу главное. Я предлагаю забрать вещи и перебраться вон в ту рощу; там и хвороста насобираем. За работой и поговорим. Марк уложил на коня свои баулы, взял его за узду, кивнул Максу: – Начинай. Твой вопрос первый. У Макса было столько вопросов в голове, но первым он задал совершенно глупый: – А у вас тут все кони с рогом на голове? Марк ответил вопросом на вопрос: – А разве бывают кони без рогов? Дальнейший разговор в основном состоял из обмена фразами, которые начинались словами “А как у вас?” или “А у нас так”. Макс выяснил, что свою планету Марк называет Нейя, этот материк – Нодр (местные жители часто говорят «Нодр», а подразумевают весь обитаемый мир), а светило, которое опускалось все ниже – Солен. Марк нарисовал палочкой на земле примерные очертания материка Нодр; он напоминал стоптанный башмак или же раскрытую пасть зверя пытающегося заглотнуть гряду островов, словно стайку рыбок. Нижнюю – большую – часть материка занимала страна Марка. Атуанская конфедерация состояла из восьми графств и столичного округа Атуа. На территории самого северного графства, которое называлось Ганеш, и находились сейчас парни. Глава конфедерации (король или королева), если Макс правильно понял Марка, выбирался на пять лет по очереди из числа правителей графств. В данный момент возглавляет конфедерацию король Ник Ландийский. Ланд – крупное графство на юго-западе страны. Какие еще материки есть на планете, ученые Нодра не знали. Моряки ходили на своих суденышках только на самые короткие расстояния и, в основном, по Внутреннему морю. Макс недаром учился на географа; он смог довольно точно изобразить очертания материков Земли. Марк был поражен многочисленностью населения и разнообразием природных зон планеты. То, что планеты у парней разные, уже не вызывало сомнений. Разговора о технике у них не получилось. Макс сам плохо понимал принцип действия того, что его окружало в повседневной жизни, поэтому “телевизор”, “автомобиль”, “самолет” были для Марка всего лишь непонятными словами и ничего более. – Что же мне теперь делать? – в какой-то момент разговора прозрел Макс, – Куда я теперь денусь? Как вернусь домой? – Да, ничего страшного! Советую наслаждаться происходящим, как неожиданным приключением. Пойдешь со мной,– хмыкнул Марк,– пещеру ты в одиночку откопать не сможешь. Да и не факт, что дверь, через которую ты пришел, все еще работает. Я тебе помочь в этом деле тоже не могу, я тороплюсь, у меня есть важное дело в Фоксе. Здесь одного я тебя не оставлю. Вот покажу тебя своему начальству, может быть, они что-нибудь и придумают. Я припоминаю, что уже где-то слышал про подобные двери между мирами. Что-то из легендарной истории. Когда вспомню более детально – расскажу. Сидя за костром и уминая довольно вкусный местный хлеб с куском копченого мяса, запивая его чем-то кисло-сладким, чуть хмельным, Макс установил, что Марк слышит его так же, как и он его. То есть, в тот момент, когда пришелец с Земли говорит, в голове у другого парня тут же рождается некая фраза на местном наречии, сохраняющая общий смысл сказанного Максимом, русского языка Марк, ясное дело, не знал. Воодушевленные этим открытием парни решили поэкспериментировать. Результат был потрясающим: если не было преград в виде скал, больших деревьев или чего-то в этом роде, в пределах метров ста Марк довольно отчетливо “слышал”, то есть, понимал смысл того, что, не произнеся ни звука, мысленно ему сообщал Максим. Связь существовала и в случае, когда “передатчиком” был Марк. Макс даже специально уходил во тьму, чтобы убедится, что для связи им не обязательно видеть друг друга. Вот только слышать можно было не все мысли подряд, а только те, которые целенаправленно посылались «приемнику» в виде информационного сообщения, сформулированного в четких мысле-образах. По словам Марка, он впервые столкнулся с человеком, обладавшим такими способностями, никогда даже не слышал о подобном. Так что “виновником” происходившего был именно Макс. У этого телепатического общения была интересная особенность, позволявшая парням хорошо понимать друг друга – “переводчик” транслировал понятия другого языка в наиболее удобоваримой для “приемника” форме, подыскивая наиболее похожие по смыслу термины. Так слово, обозначающее единорога, вначале было понято Максом как “конь”, а более похожий на лаваш продукт первоначально обозначался, как “хлеб”. Важна была суть понятия, а не детали. Потом, по мере того, как Максим больше узнавал о жизни в Нодре, находились более точные соответствия услышанным понятиям. Только когда близкого понятия не находилось или звучали личные имена, названия, “переводчик” был бессилен. Макса заинтересовало, какие имена носят люди в Атуа; его с самого начала насторожили эти совпадения – “Марк”, “Ник”. Марк назвал больше десятка разных имен. Странное дело, большая часть их звучала сходно с земными именами. Парни решили оставить разгадку этого явления на будущее, слишком о многом еще надо было поговорить. У Марка в багаже нашлись часы; по размерам они были чуть меньше будильника, что стоял в комнате у бабушки Макса, и не имели секундной стрелки, но ходили, по словам атуанца, довольно точно. Парню их подарил за какие-то заслуги граф Ганеша. День в Нодре делили на двадцать часов, а год на триста пятьдесят пять дней. После попытки сделать некоторые приблизительные подсчеты, замерив разницу между единицами времени (у Максима на руке оставались электронные часы), парни выяснили, что продолжительность года в их мирах отличается не настолько, чтобы об этом стоило говорить. Получалось, что Марк в свои двадцать два года по местному счету был старше Макса на три земных года. Но выглядел он очень молодо, и любой посторонний наблюдатель счел бы парней ровесниками. Марк уже успел окончить университет в столичном городе Атуа, откуда был родом. Специализировался он во время учебы на изучении современной истории, в особенности Крайсла – северного соседа конфедерации, отношения с которым в данный момент, как понял Максим, были не особенно хорошими. Если атуанец принял его за шпиона из Крайсла, стало быть, как минимум, отношения между двумя странами не самые лучшие. Марк многого не договаривал, но именно с северным враждебным соседом и была связана его нынешняя поездка в город Фокс. Макс немного рассказал о своей семье. Марка особенно удивило, что разные поколения семьи Максима живут вместе: – У нас парни, и, конечно же, девушки, когда обзаводятся семьей, сразу уходят от родителей; очень часто бывает так, что это происходит задолго до свадьбы. Вот я – старший сын. Младший мой брат еще школьник, живет с родителями. Я пока тоже живу с семьей, хотя мог бы уже жить в отдельной квартире. Вот вернусь из этой поездки, наверное, поселюсь отдельно. Хотя у меня пока нет пары. На последней фразе Марк почему-то многозначительно посмотрел на Макса. Землянина заинтересовало, как решают жилищную проблему в Атуанской Конфедерации. Оказалось, что такой проблемы нет вовсе; некоторое количество квартир постоянно пустует, ожидая владельцев. – А если число жителей возрастет? – не понял Макс. – А почему оно должно возрасти?– в свою очередь удивился Марк. Удивление было настолько искренним, что Максим не нашелся, что можно сказать в ответ. Очевидно, решение проблемы находилось в той части местной жизни, о которой чужеземец еще ничего не знал. Хотя для парня с Земли от того момента, когда он проснулся, прошло совсем мало времени, он согласился улечься спать, решив сразу переходить на местный режим дня и ночи. Судя по всему, домой он попадет нескоро, если вообще попадет… Эта тема была слишком грустной, поэтому Максим решил о таких вещах пока не размышлять, как и обо всем том, чего он пока не понимал. Ему повезло встретить хорошего парня в качестве проводника по этому странному миру, остается только положиться всецело на него и на свою судьбу. Хотя где-то в подсознании все еще теплилась надежда, что все происходящее – только сон, и что сейчас Максим ляжет спать, а проснется уже дома. Они насобирали сухой травы и листьев, сделали из них что-то вроде матраца, сверху постелили одеяло. Климат в этих местах был теплее, чем в родном городе Макса (может быть, просто в этих широтах в разгаре было лето); куртку парень давно снял. Но к ночи от гор повеяло холодом; поэтому Макс, укладываясь в эту импровизированную постель, не разделся. Марку же снимать было практически нечего. Атуанец быстро уснул. Макс же долго ворочался, переваривая впечатления короткого, но насыщенного информацией дня. Последнее, что он слышал, засыпая, были тихие всхрапывания единорога.