Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и несравненная Хитрюга!

*** Это была очень ясная осенняя ночь. Под руками лоснились влажные травинки, покрытые изморозью, и шуршали сухие листья, гонимые ветром. Сириус невесело усмехнулся и поднял глаза к небу. В холодную октябрьскую ночь в голову лезут мысли. Мысли, которые он успешно игнорирует всё остальное время. Пальцы, зарывшиеся в ледяную росу, околели, но отдёрнуть руку было бы слишком легко. Ветер ударяет в лицо. Обычно такой живой Бродяга замерзает. Сердце щемит тоска и чтобы справиться с ней, он откидывается назад. Становится ещё холоднее, но ему кажется, что так будет менее грустно. О, как он жестоко ошибается. Ровный диск луны. Его друг сейчас отчаянно крушит Визжащую хижину и оставляет себе новые шрамы. Сириус не готов смотреть на луну, и он покорно закрывает глаза. Хочется бороться, встать, бежать… Но холод сковывает мысли и преподносит тревожный сон. *** — Сириус, я… — пара серых глаз растерянно и подавленно смотрит снизу вверх. «Заткните меня, пока не поздно» — думает он, но снова переживает этот худший момент своей жизни, и свой холодный голос как со стороны озвучивает обвинение: — Выбрал родителей. Да. Я не мог ожидать другого… В его словах сталь, боль и упрёк. Холодные слёзы катятся по щекам Сириуса, но сон неумолим и основан на фактах. А значит он вот-вот по-зверски отшвырнёт одного из самых важных людей. Регулус видит как брат поворачивается спиной и с обидой произносит: — Ты всегда был слабым. Всегда был трусом! Бродяга находит в себе силы повернуться к собеседнику. Но он ничего не изменит. Сюжет кошмара всегда один. Он может только повторить свою худшую ошибку и снова увидеть боль в глазах Рега. Голос Сириуса из сна срывается на крик, а разбитый сновидец повторяет за ним горьким шёпотом: — Ты просто жалок. Я не хочу иметь такого брата! — Так не имей… «Ты всегда будешь моим братом» — подумал четверокурсник-Сириус… Но его прошлая копия только сильно толкнула слизеринца, проходя мимо. «Сам виноват. Во всём виноват. Я не достоин гриффиндора. Я сам трус…» *** Сон прервался резко. Странно. Этот кошмар никогда нельзя было прервать. Дальше Сириусу всегда мерещилось, как Рег принимает Тёмную метку, как лежит на полу труп Джеймса, как он сам сходит с ума в маленькой бетонной комнате и винит себя в потере всех, кого любил. Это был его худший кошмар. Это были его главные страхи. Потеря братьев. Обоих. Родного и названного. Но сейчас Бродяга проснулся и с удивлением обнаружил, что не чувствует холода. Он слегка повернул голову и увидел, что Джесс во сне положила голову ему на плечо и тёплой щекой постепенно заставила оттаять. Уже полтора месяца это существо было его сестрёнкой. Его и Джеймса, который спал облокотившись на неё. Джеймса и Рема, которого они преданно ждали около Дракучей ивы. Сириус искренне улыбнулся. И только сердце предательски шепнуло: «Какого же чёрта ты потерял родного брата, Блэк?!» *** Горизонт постепенно окрасился в розовый и утро вступало в свои права. Джеймс тоже только что проснулся. Парни постарались растолкать подругу, но никакого результата не получили. Сохатый в конце концов наклонился к прямо к её уху и во весь голос заорал: — РОТА ПОДЪЁМ!!! Хитрюга перевернулась на другой бок и, не открывая глаз, отогнула в сторону Джима средний палец, заставив Бродягу рассмеяться. Однако через пару минут всё же села на земле и зевнула. Она протёрла глаза и, глядя в лицо Сириуса, постаралась сформулировать вопрос: — А Рем?.. — Нет. Но должен был уже прийти, — тревожно отозвался тот. Как раз в это время замедлилась Ива, измождённый оборотень показался из тайного прохода и покачнулся. Тройка рванулась к нему и парни успели подхватить друга. Джесс порылась в карманах и достала из одного флакончик прозрачного зелья и большую плитку шоколада. Ремус узнал Восстанавливающее и благодарно улыбнулся. В Больничном крыле же ему определённо понадобится сладкое. Было бы неплохо также иметь там книгу… Будто прочитав его мысли подруга вынула из явно расширенного заклинанием кармана Сказки братьев Грим. Рем тихо засмеялся, но Джеймс только закатил глаза и с упрёком произнёс: — Джесс, во имя Мерлина, ты могла бы помочь… — Конечно, давайте вы понесёте меня до самого Хогвартса, — Лунатик фыркнул и высвободился из хватки друзей, — Я умею ходить, Сохатый! Тем не менее через пару шагов он снова пошатнулся и был вынужден принять помощь… *** — Бродяга, умоляю, скажи что Зельеварение вот-вот закончится… — последние 15 минут Джессика ныла, что пора бы наведаться в лазарет. — Не отвлекай меня, женщина. Я и так готовлю вместо тебя! — Ну Сириууус… — Осталось 3 минуты. — сдался последний. — 180, 179, 178… — Ты серьёзно?! Даже не думай, — угрожающе произнёс он. — 175, 174… — продолжался обратный отсчёт секунд. — Силенцио! — обиженный взгляд безмолвной подруги остался без внимания, — Извини, но я должен закончить это проклятущее зелье. И да, мы пойдём в Больничное крыло после урока. — она широко улыбнулась. — Джесс, ты просто невыносима! — Хитрюга приподняла брови в наигранном изумлении, — Ладно-ладно, я не серьёзно. Успокойся. — Сириус очаровательно улыбнулся и ей не осталось ничего кроме как улыбнуться в ответ. *** — Молодые люди, выйдите из лазарета! Вашему другу нужен покой, а завтра он уже пойдёт на уроки вместе с вами. Никто из Мародёров не сдвинулся с места. — Блэк, Поттер, Саламандер, я сказала БРЫСЬ!!! — мадам Помфри потеряла-таки терпение и повысила голос. Друзьям пришлось нехотя собираться. — Спокойной ночи, Луни… — Пусть судьба пошлёт тебе Костерост послаще… — И медсестру подобрее! Дружный и обиженный взгляд на Поппи Помфри подействовал сродни красной тряпки для быка. Она обманчиво спокойно пригрозила: — Иначе, я буду вынуждена сообщить декану. После этих слов Ремус увидел весьма забавную реакцию. Сириус закатил глаза и закрыл уши обеими руками. Джеймс смешно вытаращил глаза и «виновато» прикрыл рот рукой. Джесс хватило только на то, чтобы ударить себя по лбу рукой. В целом получилась картина аки «Ничего не видим, ничего не слышим, ничего не скажем». Мысленно сравнив своих друзей с обезьянами, Лунатик тихо засмеялся. Ребята победно улыбнулись и со словами «До свидания, мадам Помфри!» вылетели из Больничного крыла. *** Джеймс остановился посреди коридора и вызвал Темпус. Пятнадцать минут восьмого. Он тихонько застонал и произнёс: — Мы пропустили ужин… — Факт, — кивнув головой, согласилась Джессика. — Брось, Сохатый. Не мы ли нашли местоположение кухни в том году?! Пора воспользоваться этим замечательным знанием! — провозгласил Сириус. Лицо Джесс выражало шок, когда смеющиеся друзья подхватили её под руки и повели в сторону кухни… — Мерлиновы подштанники! Вы должны были рассказать мне в первый день знакомства! Джеймс рассмеялся и ответил: — Ну, не злись. Видишь, сами постоянно забываем… Ну, вот! Ребята резко остановились напротив тупика, где висела огромная картина с фруктами. Признаться, очень красивыми и реалистичными. Особенно выделялась груша на переднем плане. Не отдавая себе отчёта, Джесс легонько по ней провела и чуть не грохнулась в обморок, когда нарисованный фрукт звонко хихикнул и превратился в дверную ручку. Джесс засмеялась и нажала на преобразившуюся грушу входя в кухню… *** — Великолепно, просто роскошно… — бормотала Хитрюга, сидя в гостиной на ковре около камина. В её руках была кружка отменного какао, приготовленного эльфами, а с двух сторон в уюте сидели друзья с такими же тёплыми кружками напитка. Джесс хлебнула ещё немного ароматного напитка и, облизнувшись, ненадолго зажмурилась от удовольствия. Она приподняла перед собой кружку и вполголоса произнесла тост: — За нас, шалости и тепло. Да будет лёгким и весёлым каждый день Мародёров! — Аминь! — хором произнесли Джеймс и Сириус, чокаясь кружками. Друзья отпили и рассмеялись. В уюте гостиной они были счастливы. И пусть им не хватало Рема, впереди их ждало много отличных вечеров в своей великолепной компании Мародёров!