Цикл Слендера

       — Так что, к тебе в гости нельзя?        — Нет, папа не хочет пускать чужих домой, даже детей.        — Ну и зачем ты меня пригласила?        — Ты не понимаешь, так нужно.        — Мне кажется, ей было обидно.        — Вот именно! Теперь она точно отстанет от нас, перебесится и больше к нам не подойдет.        — Уверена?        — Да, так всегда работает.       Девочка невинно улыбнулась своему другу и побежала навстречу к отцу. Когда они приехали домой, солнце уже клонилось за горизонт.       После нескольких часов писанины школьница наконец-то дописала последний пример и отложила учебники. Из дневника выпала открытка «С первым апреля!» от ее подруги. Глядя на нее, девочка улыбнулась.        Отец позвал ее есть. На ужин был полуфабрикат из супермаркета и апельсиновый сок. Девочка все съела и пошла в свою комнату. Многие соседи удивлялись тому, что они обустроили спальню на первом этаже.       Еще в коридоре она услышала звук. Что-то упало в ее комнате очень тихо. Удивленная школьница открыла дверь своей комнаты, но там не было никого. Девочка заглянула под кровать — пусто, в шкафу только старые вещи, а в коробке с игрушками — черный карандаш. Странно, ведь она всегда ложила вещи на свои места.       Карандаш вернулся на свое место в пенале, и раз уж она начала, девочка решила собраться на завтра в школу. Уже через пару минут портфель был собран, осталось только положить…        — Пааап! — Отец мигом примчался на громкий вопль дочери.        — Что случилось?        — Пап, смотри, кто-то все изрисовал!       Мужчина взял в руки дневник с улыбающейся Барби на обложке. На первый взгляд ничего особенного, но стоило ему открыть первую страницу, как мурашки пробежались по коже.       На каждом листе красовались человечки — много человечков, все как один нарисованные черным цветом. И этот символ — перечеркнутый круг — словно подпись в углу каждой странички. Он уже слышал о таком явлении — все родители то и дело пересказывали друг другу эти истории, но если такие рисунки появились в дневнике его дочери, значит она тоже подсела на это помешательство.        — Ты уже не маленькая и должна знать, что в дневнике рисовать нельзя!        — Это не я, я же ужинала…        — Ничего не хочу слышать, бери резинку и вытирай это все.        — Проще купить новый дневник. — Ответила обиженная девочка.        — Нет, ты вытрешь всю гадость из этого, а в следующий раз подумаешь, прежде чем рисовать где попало.        — Ну пап…        — Поторопись, в девять ложишься спать!        — Хорошо…       Отец вышел из комнаты дочери, его сердце успокоилось. Он не такой, как эти озабоченные мамашки из комитета — они лижут задницы своим детям, жалеют их, а он заставит свою дочь оставить эти глупости и вышебет из нее всю дурь!       Тем временем школьница села за стол и начала вытирать каракули. Абсолютно одинаковые человечки один за другим — словно они издевались над ней. Возможно, кто-то из одноклассников решил пошутить, но такого просто быть не может! Она уже заработала себе имя и стала одной из них — тех девочек, над которыми попросту бояться приколоться.       Через десять страниц это начало надоедать. Недовольная школьница подошла к окну — закрыто намертво, решетка не тронута. Она еще раз проверила шкаф и кровать — никого. Электронные часы показывали пол девятого.        Вытирая очередные рисунки девочка обнаружила надпись черной ручкой — ее никак не удавалось вытереть. Ах, если бы она знала эти слова, они же так часто встречались в учебниках…        — Ал-вайз ват-чиг, эл-вайз уат-чнг… нет, там как-то не так читается… — Школьница никак не могла вспомнить, и все равно это нагоняло на нее ужас. Дети, которых в старших классах окрестили «чудаки», часто повторяли эти слова, пугая малышей.        Если бы ее отец увидел это, он бы выпорол ее! Недолго думая она вырвала листок и закинула его под кровать. Несколько десятков страниц человечков, да когда же они успели нарисовать это? Еще три страницы как вдруг новый рисунок — дом.        Ничего подобного в Вест-Хилле она никогда не видела. Трехэтажное здание смахивало на особняк местного бизнесмена, но там не было башни, напоминало церковь, но там не было креста, а может, шутник просто выдумал это место?       Она все-таки закончила к девяти часам, пусть и пришлось вырвать парочку страниц. Там были еще какие-то надписи, непонятные человечки, палочки но… Зачем брать такую ерунду в голову? Разве она не знает суть этих приколов? Дети просто хотят напугать, поэтому рисуют все что в голову взбредет. Как-то раз она с подружками написала мелом на заборе одного неудачника «ты умрешь, я приду за тобой», это было еще до переезда и тогда они хорошенько посмеялись.       А сейчас кто-то проверял ее. Остаться в группе неприкосновенных девчонок не так-то уж и просто. Надо прити завтра в школу, будто ничего и не случилось, тогда они поймут, что таким идиотизмом ее не взять.

***

      Она обнаружила, что стоит перед дверью домика. Вокруг не было ни других домов, ни фонарей, только темнота. И темнота приносила с собой НЕЧТО. Странный шепот на непонятном языке, завывания ветра, странный скрип и шаги.       Напуганный ребенок забежал в дом. Внутри все так же темно, но глаза привыкают. Остальные звуки пропали, остался только скрип. Маленькая ручка ищет выключатель, девочка идет вдоль стены. На секунду она касается чего-то, подозрительно похожего на руку, но оно слишком холодное, слишком твердое, в этот же миг вторая рука касается небольшой кнопки, на потолке загорается свет.       Комната пуста, однако, тумбочка под лестницей и шкаф что-то напоминают… Школьница уверена, здесь кто-то был, его прогнал свет.       Она заворачивает направо, заходит в еще одну комнату — судя по огромномым нависающим на стенах теням — кухня. Девочка так же ищет тут выключатель, краем глаза она замечает силуэт у плиты — высокая женщина. Домохозяйка стоит неподвижно, никак не реагируя на гостью, а девочка боиться спросить что-либо.       Не найдя выключателя она крадется к плите, все тело дрожит. За спиной раздается стук — еще один гость пришел, он очень настойчив. Девочка касается рукой кнопки на плите, вспышка света, громкий писк, все прекращается.        Теперь кухня опустела, осталась лишь мебель. Плита светиться оранжевым светом, а внутри виднеется нарисованная курица.       «Это же кухня из набора Барби, это… кукольный домик, мой домик».       Не успевает девочка опомниться, как с другой стороны дома вновь раздается стук. Она бежит туда. Вторая комната на первом этаже — гостинная, там светиться игрушечный камин.       Школьница со всех ног бросается в ту комнату, по пути перепрыгивая тумбочку в прихожей. Она сама не понимает, почему так хочет включить свет, почему просто не останется в освещенной комнате? Но что-то внутри нее говорит, что оно придет с темнотой, что оно не должно попасть в дом.       В гостинной она спотыкается о чьи-то ноги на диване, сердце сжимается, как никогда раньше. Но это не он, это всего лишь кукла, пустая внутри обездвиженная игрушка. Школьница уже даже не встает — времени нет, она подползает к кнопке около камина и нажимает ее.        Она понимает, что сйчас ей нужно подняться на второй этаж и включить свет там, и даже не знает, выдержит ли ее картонка-пол. Но действовать надо быстро, иначе тот, кто приходит во тьме, вернется.       На втором этаже три комнаты — две спальни и ванная. Она решает забежать в первую спальню — там загораються светильники на тумбочке.       В глаза сразу бросается фигура за туалетным столиком. Насколько помнит хозяйка дома — пышная подружка барби, она оставила ее там с помадой в руке.       Девочка уже подходит к светильнику, кажется, на кровати лежит кен. Школьница включает свет, и когда светильники загораються, поворачивается к зеркалу.        На секунду в отражении она видит лицо той куклы — вся краска размазалась, превратившись в одно неразборчивое пятно, а затем и пышная Барби и кен пропадают, оставляя девочку в полном одиночестве.       Тем временем что-то уже лезет в окно ванной комнаты. Напуганный ребенок понимает, что ошибся, и монстр направился в другую комнату. Школьница забегает туда. Она помнит, что ванна подствечивается, если нажать кнопку на дне.       Девочка подходит к ванной и борется с соблазном посмотреть в окно. Она слышит, как он стучиться, пытается открыть или сломать оконную раму. Руками она тянется к дну ванной и…       Фу! Какая гадость! Вся ванна наполнена чем-то липким, черным, холодным. Она точно помнит, что оставила здесь одну куклу, но без воды. Рука окунается все глубже, кукольная мебель почему-то становиться слишком большой. Наконец-то девочка нажимает на кнопку, свет озаряет комнату, все ужасы исчезают.       Только ее рука остается покрытой этой гадостью, черная слизь капает на нарисованный ковер, девочка вытерает ее о полотенце и спешит в последнюю комнату.       Здесь она, к счастью, не оставляла никаких кукол, только мишку, который светится если нажать ему на живот. Малышка подходит к кровати, залазит, под ногами твердая пластмасса. Ручка тыкает в мишутку, тот загорается красным светом.        — Я люю… блю… теее… — Выдает игрушка искривленным голосом и гаснет. Батарейка внутри села, оставив девочку в абсолютной темноте.       Словно учуяв это, монстр снова начал стучать в окно. Она пытается вспомнить, что же дети говорили о нем. На самом деле, много всякой всячины, но почти не слова о том, как бороться с чудовищем. Стук становился все громче, девочка набралась смелости и подошла к окну.       Увиденное повергло малышку в шок — к стеклу прислонялись тощие костлявые пальцы, тонкая кожа просвечивала кости, лицо закрывало облако тумана, а ноги… Они уходили вниз, к первому этажу. Он даже не карабкался по стенам, не залазил по лестнице, а просто стоял на месте, так что же мешало Тощему Человеку сразу зайти в дом?        — Уйди! Пропади! Исчезни!       Школьница кричала, барабанила руками по стеклу, а он… прекратил стучать и больше никак не реагировал.        — Ты… что ли… издиваешься надо мной? Играешь? Да ответь уже!       Все так же неподвижно стоит.        — Ну же, хоть одно слово, слабак, давай!       И тут голову пронзила боль, настолько сильная, что затмила собою все мысли. Девочка упала на колени, ударилась лбом о пол, но уже не чувствовала этого. Ей показалось, что мозг стал слишком большим, начал пульсировать, и сейчас разорвет ее крошечную черепушку. Она услышала голос, но уже не Слендера, а своего отца, что-то давно забытое еще из раннего дества.        — …оторвался от стенки сосуда, ее не могли лечить, пока она ждала тебя. Понимаешь, мамочка отдала свою жизнь, чтобы появилась твоя.       А потом все окончательно провалилось в темень.

***

      «Я проснулась с твердой увереностью, что на руке должна остаться та ужасная гадость, но ничего не было. Через пять минут зазвенел будильник, солнце уже давно встало — начиналось мое обычное утро.       Мне надо было одеться, позавтракать и почистить зубы, но тот сон был настолько реальным, что я не смогла удержаться.       Домик стоял прямо напротив моей кровати, передняя часть отодвигалась. На секунду я даже поверила, что это действительно был обычный сон, а тогда открыла домик…        Мои куклы! Господи, что с ними случилось? В прихожей висела Лалалупси*, болталась на черной нитке, на кухне стояла Барби с пластмасовым ножиком, и как он застрял у нее в спине? Ее обезглавленная копия лежала в гостинной, части кена валялись на кровати, а Л.О.Л. плавала в черной жидкости.       Я набралсь смелости и окунула палец в ванную. Знакомый запах… Это же обычное чернило для ручек! У каждой куклы лицо было стерто, остатки печати размазались по лицам и нити… Черные нити обвивали всех их, они уходили куда-то за дом.       Там, на задней стенке, они сплетались вместе, словно паук, а еще все стены дома были изрисованны теми самыми человечками. Это было так странно, так пугающе, но я не могла сказать отцу — он опять во всем обвинит мою фантазию и заставит все это убирать. Пришлось просто закрыть домик и пойти завтракать, как будто ничего не случилось.       В школе я расспросила своих подруг — тех, кого я считала подругами, они уж слишком спокойно на это отреагировали.       Девочки сказали, такое у всех бывает. Странные рисунки, слова, надписи на стенах даже ночные кошмары — все дети Вест-Хилла это переживают. Вновь пошли в ход легенды о маньяке, но ничего путевого.        Все ответы сводились к одному — надо игнорировать, пережить это, иначе родители заметят и отправят к мистеру Макги. Что-же мне не впервой кого-то игнорировать, это казалось просто, певое время.       На очередной перемене ко мне подошла одна из этих неудачниц и предложила сыграть. Тратить на них время и портить свою репутацию? Мне не стоило на это соглашаться, но тогда в голову пришла идея — она хотела поиграть в прятки, можно было взять эту девчонку и разыгать. Да! Это был отличный способ отвлечься от проблем, двое из пяти моих подруг так делали, когда на них находили подобные видения.       Девочка попросила меня прятаться, я забежала в школьный туалет — там она смогла бы меня найти. И правда — через две минуты она уже стояла позади меня, но тут… Из кабинок вышли еще двое, целое скопище лохов! Они подошли ко мне очень спокойно, а тогда стало очень больно.       Последнее, что я помню — одна из них вонзила нож мне в ногу. И все они так смотрели… Будто их вообще не волновало, что они только что меня чуть не убили, что учителя могут нас найти в любой момент…       Очнулась уже здесь на старой железной кровати вся в саже. Тут очень холодно — все окна выбиты, на полу лежат кучки мусора, а стены покрыты гарью. Точно не знаю, что это за место, но мне надо выбираться от сюда!       Вылезть с окна — не вариант. Я нахожусь на третьем этаже, где-то вдалеке виднеються силуэты машин, складов и гаражей. Они находятся на западе города, не думаю, что меня тут кто-то услышит.       Нога все еще болит очень сильно, так никогда еще не болело. Я прихрамываю, но еще могу идти. Спускаюсь на второй этаж по каменной лестнице.       Как это здание еще держиться? Второй этаж практически голый, все стены дырявые, во многих местах нету пола, проход на первый вообще обвалился!       Мне приходиться идти в обход, нога болит все сильнее. Я прохожу мимо треснувшей плитки и разбитых туалетов, в одной из комнат стоят парты, изуродованные картины, будто это тоже какая-то школа.       Очередная комната, очередной шаг, раздается треск и я падаю вниз, пролетая первый этаж и проваливаясь в подвал.       Тут темно, я ничего не вижу, но чувствую сильную боль. Откуда-то сверху на меня сыпется пыль, и что-то теплое растекается по шее, дышать все труднее с каждой секундой.       Над дырой сверху свесились две фигуры — чертовы чудаки, я так и знала, что они сумасшедшие!        — Слишком поздно она умрет. — Говорит кто-то из них.        — Жаль, нам надо было быть внимательнее, теперь все заново.       Они просто уходят. Их шаги затихают, все вокруг затихает и начинает темнеть.