Цикл Слендера

      Очередной выпуск новостей завершился. Рассказывали о пропавшей девочке, о краже в мелком магазине и смелом заявлении одного из политиков. Он собирался проредить лес, превратив его в небольшой парк, но вряд ли защитники природы разрешили бы это ему. Что же касается полиции — от нее никаких заявлений. Толи анонимное письмо до них не дошло, толи они не хотели обнародовать результаты.       Досмотрев новости Тамара заглянула на кухню — завтрак стоял нетронутым.        — Кейти, иди кушать, в школу опоздаешь! — Закричала она, а тогда вспомнила, что сегодня суббота.       Женщина неохотно поднялась в комнату девочки. После их последней ссоры дочь очень злилась, когда мама без предупреждения заходила, поэтому женщина просто постучала в дверь.        — Иду, мам.       Малышка вышла спустя пару минут и вид у нее был не самый лучший. Мать померила температуру, дала лекарство от кашля — все как положено. Вот только одного Тамара не могла понять — когда ее Кейти успела простудиться.       На следующий день женщина запретила дочери выходить из комнаты, попросила больше лежать в постели. Она отнесла Кейти завтрак и проследила, чтобы девочка выпила все лекарства, приняла несколько звонков по работе и тогда пошла проверять почту.       К огромному удивлению директрисы помимо счетов за вывоз мусора и бесполезной рекламы в почтовом ящике лежала белая коробка, перевязанная черным бантом. Под ленточкой торчала небольшая открытка из магазинчика на окраине. На ней был изображен котенок, а с другой стороны надпись:

Выздоравливай!

      Тамара занесла коробку в дом, несколько секунд постояла в гостиной и все-таки решила ее открыть. Скорее всего, подарок отправили подруги Кейти, но дети их возраста обычно допускают ошибки в больших словах, да и почерк не похож на работы одноклассников ее дочери.       Директриса сняла ленточку, приподняла крышку — только приподняла, как вдруг из-под нее выполз паук. Толстый черный, с длинными тонкими лапками, он прыгнул на красный ноготь и побежал дальше по руке. На секунду женщина замерла, а когда поняла, что насекомое не остановится, быстро стряхнула его другой рукой. Она наклонилась ближе к коробке — от туда слышалось тихое шуршание и гудение. Тамара пошла в ванную, открыла ящик с бытовой химией и нашла там спрей от насекомых, после чего вернулась в гостиную.        — Ух ты, это мне!       Ее дочь стояла посреди комнаты и держала открытую коробку, она подбежала к маме, женщина инстинктивно отошла назад и чуть было не брызнула спреем дочери в лицо.        — Смотри, мам, черничный торт. Я никогда не ела чернику, только жвачку пробовала, он наверно очень вкусный, хочешь?        — Нет, Кейти, твои друзья передали его тебе, к тому же я уже поела.       Торт был самым обычным — небольшой бисквит, покрытый синеватой глазурью. Похож на те, что пятиклассники выпекали на уроках труда. Кейти взяла ложку и вернулась в свою комнату, даже не держась за перила — через пару дней простуда должна была отступить.

***

      Кейти просыпается сама ровно в полночь. Рядом нет никого — не видимого, не невидимого. Девочка встает с кровати, голова еще немного кружится. Она опускается на колени — головокружение ненадолго отступает, девочка достает одну из своих коробочек для игрушек. На пол летят тряпичные куклы, сломанные куски конструктора.       В куче оставшихся игрушек сверкает сталь, это вовсе не конструктор и даже не значок, как те, что ими дети меняются на переменке. Это вполне реальный пистолет, доставшийся мисс Браун от ее отца, тот самый пистолет, который она закинула на чердак и который так удачно стащили маленький ручки.       Кейти заряжает его патронами — тоже с чердака близнецов, пару раз ей доводилось вставлять пистоны в игрушечный пистолет, но это совсем другое. Он очень тяжелый и в любой момент может выстрелить, а может стоять на ограничителе, но Джесс сказала, что не стоит.       Когда девочка снова подымается на ноги голова начинает гудеть и кружиться. Она старается идти быстро, но в то же время тихо, открывает дверь своей комнаты, заворачивает правее по коридору.       Дверь комнаты ее матери очень скрипучая, но Кейти знает, как открыть ее бесшумно — сначала повернуть ручку до упора, затем медленно потянуть на себя.       Ее мать спит под полусползшим одеялом в практически прозрачной ночнушке. Женщина храпит и переворачивается на бок. Кейти едва удерживается от попытки разбудить маму и старается прицелиться поровнее.       Наверняка Тамара сказала бы, что и в этом виноват ее отец. Отец, а не постоянные причитания матери о нем. Она довольно часто повторяла свои речи, пыталась засунуть их Кейти в голову, словно если бы девочка сказала папе «я тебя ненавижу» он бы слег от сердечного приступа, и тогда мама устроила бы праздник. Похоже, женщина не понимала что ему наплевать на все, что осталось в прошлом, а что бы она сказала, если бы он пожал плечами и пошел бы дальше? Наверно, тогда сама Тамара слегла бы от приступа злости.       Пистолет оказался еще тяжелее, голова и дальше шла кругом. Достаточно было просто подойти к лесу, немного подождать и тогда уже ни один полицейский ее бы не нашел. Это преступление заранее исключало любое наказание и убирало кучу проблем.       Но как бы Кейти не бесили истории о ее отце, вечная занятость матери и непонятные люди в гостях о хороших моментах тоже трудно забыть. Тамара старалась, даже если не всегда получалось, и те моменты, которые они проводили вместе были самыми лучшими, они затмевали все плохое.       Пистолет стал слишком тяжелым и малышка выронила его из рук. Он с громким звуком упал на пол, мать заворушилась в кровати, храп исчез, но женщина все еще спала. Кейти подошла к ней и укрыла одеялом.        — Не волнуйся, мамочка, я знаю, ты стараешься.       Кое-как она дошла до своей кровати, закрыла дверь и снова легла спать. Закрывая глаза девочка заметила темный клубы дыма в своей комнате.        — Джесс… Дженн… Простите, я не буду… — Шептала она пытаясь еще сильнее завернуться в одеяло. В голове опять появились какие-то шумы.        — Что, правда? Спасибо… Тебе тоже спокойной ночи.