Сны

…Его не было. Нигде не было. Обыскала даже перевёрнутый бронетранспортёр, обыскала руины здания, чуть не провалившись в бездну искорёженного армированного бетона. Обыскала всё… И его нигде не было. Ни Гарруса, ни его оружия, ни капли синей турианской крови. Только красная. Везде. Но где-то же он есть, так?.. — Гаррус! — позвала даже не отчаянно, просто устало. Только сердце бешено и неровно билось. Обернулась — бетонные обломки, куски арматуры, мебели, смятые машины, осколки стекла. И ни одного турианца. — Гаррус! — паника начинала захлестывать. Нужно… нужно связаться с «Нормандией». Может быть, он подаст какой-нибудь сигнал или оттуда пришлют кого на подмогу. Нужно… Шлема не было. Мультиинструмента тоже. Что?.. — Мы прибыли, коммандер, — бодро сказал Джокер по громкой связи. Дёрнулась, уронив с колен планшет — он не разбился, но угрожающе мигнул. Ах, чёрт. Неужели заснула? — Да, я иду, — всё тело ломило. Незапланированный сон в неудобной позе… и незаконченный разбор корреспонденции. Отличное начало, нечего сказать. И этот сон. Это же только сон, да? Вроде бы это было понятно, но требовалось подтверждение. Требовалось что-то, что успокоит. Кто-то… — Сузи, — рука чуть дрогнула над кнопкой терминала, — где сейчас Гаррус? — Гаррус Вакариан у главной батареи, Шепард. Вызвать его? — моментально откликнулась Сузи. Я отпустила кнопку. Ну нет. Не надо никого вызывать. Он у себя, значит, всё в порядке. Так?.. Уже отошла от терминала, как вспомнила, что не ответила на вопрос, обернулась, но Сузи опередила: — коммандер, мои датчики регистрируют у вас участившийся пульс, вызванный всплеском адреналина. Я не регистрирую опасности на борту. Связать вас с доктором Чаквас? — Нет, Сузи, всё в порядке. Спасибо, — до чего же глупое и нелогичное предположение. Впрочем… как хорошо, что у ИИ не бывает ночных кошмаров. И не только ночных… Умывшись и переодевшись, но так и не придя в норму, я вышла из каюты, остановилась на пороге и… малодушно попросила Джокера соврать что-то совету и дать мне ещё полчаса отдыха. Лишнего времени нет, но вести большую политику с расшатанными нервами — отвратительная идея. У Лиары мне почему-то было неуютно — то ли этот Глиф, записывающий непонятно какие данные, то ли завешенная экранами стена как на Хагалазе вызывали сильное отторжение. Ей самой было нормально — заскучав на базе Серого Посредника, она откровенно наслаждалась «Нормандией», хотя и старалась лишний раз не подавать виду. — Что случилось, Шепард? Разве ты не должна быть на… — Всё в порядке, — оборвала её резче, чем собиралась, но оправдываться не было сил. Всё в порядке. Всё под контролем. Если я здесь, значит, я могу быть здесь. Кажется, она поняла, что я не настроена слушать нотации, и достала из ящика стола шоколадку. Я отрицательно мотнула головой — кусок в горло не лезет. — Но что-то всё же случилось, ты сама не своя. Если ты со мной поделишься, может быть, я смогу помочь, — её тихий и мягкий голос всегда действовал на меня как лёгкое успокоительное. И тёплые руки с тонкими пальцами, осторожно обхватившие моё запястье. И огромные лазурные глаза… — Я заснула невовремя, и… — запнулась. Рассказывать ли про Гарруса? Ранило ли именно это?.. — Тебе приснился кошмар? Я замерла на месте, собираясь с мыслями. Нет, это не кошмар. Это реальность. Мне приснилась реальность, и это было так больно… Так больно, что реальность проникла и в сон. — Гаррус погиб. Мы были в каком-то здании, я успела выйти до взрыва, он — нет. Кругом пыль, крики, где-то пальба… а я бегаю среди руин и ищу его. Ищу мёртвого турианца, а не помогаю остальным. Ищу и не нахожу. Стою, зову его… Наверное, не стоило приходить. Всегда жалею об этом. Как идти в бой за тем, кто паникует и предаётся рефлексии? Лиара приобняла за талию и заглянула в глаза. Так осторожно, так чутко… как и всегда. — Он же твой друг, Шеп. Он твой лучший друг. — Я знаю… знаю. Но кругом война, и я не имею права оплакивать кого-то — я должна сделать всё, что могу, для всех. И я хочу это сделать. Но… — Это нормально, что ты привязываешься. Я пятьдесят лет провела в одиночестве, и была счастлива однажды обрести семью. Думаю… каждый из нас искал бы тебя среди руин, — она улыбнулась и нежно поцеловала в щёку, — иди, загляни к нему. Тебе станет лучше. Кивнула, отошла, но задержалась на миг. — Лиара? А тебе снятся кошмары? — Они всем снятся, Шепард, — опустив взгляд, ответила она, но потом, взяв себя в руки, снова улыбнулась и помахала рукой на прощание. Столовая была пуста, и это, наверное, к лучшему. Изображать отчаянную буду завтра, а сегодня я человек. Человек, которому снится реальность, и все называют это кошмарами. Гаррус не сразу меня заметил — дверь была открыта, а сам он что-то тихо бормотал себе под нос за работой. — Не помешаю? — спросила я. — Мм? Тебе что-то нужно? — приветливо откликнулся он. Турианцы не имеют привычной нам мимики, но при постоянном общении будто бы начинаешь видеть улыбку. И сейчас он улыбался. Однозначно. — Ничего срочного, я просто… поговорить. Чем занят? — присела на какой-то ящик. Как хорошо, что он живой. Что он здесь. — Калибровкой огромной ужасной пушки. Да ладно, что мне ещё делать? Это одновременно приносит пользу кораблю и отдых — мне. Согласна? — Согласна. — Ты в порядке? — его голос стал обеспокоенным, — ты бледная. — Не выспалась. Гаррус… — выдохнула. Глупо. Глупо… Гаррус, птичка моя, вернись отовсюду живым? Как чертовски глупо… Я, конечно, подобрала другие, более нейтральные слова, но на миг показалось, что он и так всё понял. И я всё же сказала: — Гаррус, береги себя. — Это приказ, капитан? — с лёгкой иронией уточнил он. — Приказ. — Тогда слушаюсь, Шепард. Ты тоже береги себя. Это… пожелание, — негромко, но внятно сказал он, вложив в эти слова что-то особое, запоминающееся. Чёртовы птицы. Ну нет, слезу ты из меня не выбьешь, пока не умрёшь. А ты не умрёшь, исполнительный турианец — мне некогда тебя оплакивать. — Я готова, Джокер. Буду у тебя через пять минут.