Если я скажу «Да»?

POV Кокичи

      После очередного убега Ирумы, я со скукой поплёлся домой, размышляя. Всё же, она довольно странная: то подлизывается, словно старый верный пёс, то резко убегает, словно от самого настоящего прокажённого.       С усталостью захлопнув дверь, я заметил тихо подошедшую маму. Она взглянула аккуратно, но за считанные секунды я заметил отчаянную тусклость и красноту от сырости глаз. Она также тихо отвернулась спиной и этим повела меня за собой. Упав в одно из кресел, она тихим голосом попросила:       — Кокичи, присядь рядышком, пожалуйста. — сдержанно кивнув ей и внимательно смотря за её изнуренными глазами, я скинул сумку с плеча, выполнив её просьбу.       Сегодня явно не самый лучший день.       Я сел на кожаный диван рядом, который от каждого неаккуратного движения тихо, но раздражающе скрипел. Голос Майзоны-сан был строгим и пустым одновременно. По её немного пухлым и красным щёкам стекали редкие, оставшиеся после, слёзы.       — Я уезжаю на неделю. — строгим вырезом загнула та, пока её голос был до жути хриплым и топорным. Не расслышав полностью, а лишь остатками, мне стало неприятно.       Секунды на мысли и глаза в потолок, цепляющиеся за трещины молний. В том углу, в том: везде, но маленькие. Даже возле люстры.       Не впервые ведь она нас оставляет. Соседка придёт, покормит, уйдет и всё: все счастливы.       Но она всегда говорила так, простым грустным, когда ей приходилось нас оставлять одних, и всегда ощущалась её гиперопека. Это всегда приводило Сайхару в возмущение, что он говорил об этом чуть ли не каждый день.       — Ты, наверное, думаешь: «Ну и что с этого?», но проблема вот в чём: Сато-сан от этого предложения отказалась. Почему? — делает трудную паузу, переводит дыхание и лишь тихо продолжает: — Я тоже не знаю. И, как бы стыдно не было, но я хочу тебя попросить, чтобы ты готовил еду на вас двоих. — мысленно чертыхаясь, я медленно перевел на неё взгляд: бессмысленный, безразличный и лишь с нотками «добра» и «ласки»       Мда, такого я точно не ожидал. Я то готовить умею, люблю даже очень, хоть и редко, когда никто не видит и не слышит, но… Любит ли то, что я готовлю Шуичи? Не знаю, в этом и проблема.       И что мне делать? Отказаться не могу: чувство вины и благодарности перед ней как раз таки больше, нежели наоборот. Проклятье, сколько же всего навалилось…       — Ох, спасибо, Кокичи! — она улыбается, — Завтра я приготовлю и почти сразу уеду. Вам этой еды хватит на, примерно, день-два. Спасибо ещё раз. — она улыбается впервые за это время, но сложно: слишком измученно. — А теперь иди, делай уроки.       Нужно расспросить, что Шуичи любит кушать.       Поднявшись к его комнате, я постучал по его двери тремя аккуратными стуками и ожидал заторможенно секунды две. Вновь подняв руку, я уже услышал приближающиеся шаги за дверью. Он вышел в полусонном состоянии и еле открывал глаза, спрятанные из-под нерасчаёсаной челки. Как он успел поспать?       — Кокичи? Что-то важное? — дремотным голосом предложил тот.       Взяв телефон с кармана школьных брюк я напечатал сообщение:

«Ты, наверное, уже в курсе, что мама уезжает и готовить поэтому буду я. Скажи мне, что ты предпочитаешь и я буду это готовить».

      — Ну, хм… Я люблю, когда в блюде есть мясо, поэтому готовь что-то с этим связанное. И да, я знаю, что мама в скором времени уезжает и хотел бы сказать, что уборка на мне. — ещё поглядывая друг на друга усталыми взглядами, Шуичи скучно отвернулся и сказал напоследок, перед тем как закрыть дверцу, — Если это всё, то я пошёл досыпать.       Что сегодня все такие странные? То Ирума, то мама и теперь в добавок Шуичи. Хотя последний и так ко мне дурно относится.       Проснувшись утром, я сразу же побежал вниз, на первый этаж, но никого так и не обнаружил: не Майзоны-сан, не Шуичи, но был только завтрак, от которого был тянущийся запах чего-то сладкого.       Без интереса поглядев на сегодняшнюю трапезу, я быстрым шагом направился к ванной, ведь неприятный запах пота и вонь изо рта говорили о правильном выборе.       После же, я нацепил на себя школьную форму, попутно собирая сумку. Закончив, я кинул наполненную учебниками сумку к входной двери, после подходя к кухне. Шуичи уже завтракал, но был ещё в пижаме, а рядом стояла стопка учебников, которых нужно было куда-то да положить.       Заметив меня, тот, заедая и жуя помидор, помахивал мне вилкой, на которой был малый кусочек сегодняшнего лёгкого завтрака. Маленько улыбнувшись и почти доев, тот сказал зажёванное:       — Дофрое увро.       Я лениво улыбнулся и кивнул, сев напротив Шуичи. Уткнувшись в свою тарелку, я начал есть, не обращая внимание на того.       Мама нам оставила омлет на двоих с зеленью и свежими помидорами. Как бы обыденно не было, но это оказалось очень вкусно.       Лазерный, наблюдающий взгляд заставил меня с неприятным чувством поднять глаза. Шуичи, заметив, вздохнул, сказав негромко:       — Прости, сегодня я тебя проводить не смогу. Мне нужно кое-куда заскочить перед школой.       Пожимая плечами, я взял телефон и написал обычное:

«Всё в порядке»,

      И уткнулся вновь в тарелку. Тот улыбнулся и быстро доев остатки, то вышел со стола, неопрятно затолкав учебники в сумку и сказав что-то невнятное напоследок. Даже посуду не помыл. Сам помою, ладно.       После окончания трапезы, я встал со стола, но громкое уведомление из телефона заставило с интересом глянуть на дисплей. Это оказалось сообщения, к удивлению, от Миу: «Привет, сладенький! Это твоя любимая Ирумочка. Хотела сказать, что буду ждать тебя рядом со школой. Мне нужно очень срочно с тобой поговорить».       Любопытство спрашивало многие вопросы, к примеру, откуда номер или что там может быть настолько срочное. Однако, вопрос я задал один: «Ты уже рядом со школой?».       Она ответила через несколько секунд десять: «Да, беги».       Быстро обувшись и прихватив рюкзак за спину, я быстрым шагом практически побежал к школе. Некоторые люди невольно глядели на меня, но это было для меня сейчас неважно. Лишь вопросы.       Честно, Ируму я узнал не сразу: одетая как реальная плечёвка, работавшая всю ночь на трассе.       Если её кратко описать, то выйдет действительно неплохая шлюха: коричневые очки на голове; розовая сейлор-фука; ядовито-красная мини-юбка, под которой из расстояния можно было заметить чёрные трусы, скорее похожие больше на ниточки, одетые они явно лишь ради приличия; тёмные перчатки без пальцев; чёрные ботинки чуть выше колен, украшенные золотыми кнопками и пряжками; на талии и ногах — портупеи, наполненные золотыми кольцами и шипами. Ремни на ногах прикреплены к белым гольфам золотистыми кольцами и шипами; на тонкой шее чокер и два тёмных ожерелья, стилизованные под колючую проволоку.       Я думал, на меня будут смотреть, как на самого настоящего придурка, однако после неё — я самый обычный.       Подбежав к ней, ещё не заметившей меня, я быстро печатал ей сообщение, пока та скучным взглядом наводилась на меня, уголками губ творя улыбку: «Что это такое? Во что ты одета?!».</i>       Она, вздохнув, улыбнулась пошире и сказала:       — Долгая история. Как-нибудь расскажу, но не сейчас. Пошли быстрее, мне ещё нужно дноклассникам показаться. — взяв меня за руку, мы побежали к классу.       Зайдя в помещение, достаточно наполненное учениками, я оглянулся, те — тоже. Они глядели на нас с непониманием, будто мифических существ увидели. Это было ясно, но весь интерес заключался позже.       — А что это за шлюха? — резко вошедшая Каэде, с удивлением рассмотрела её, а после заметила и меня, ядовито плюнув это: — О, наша первая шваль оказывается нашла себе коллегу.       — Слушай, стерва недоделанная, про что ты там пиздишь? — резко ответила Миу, глянув на неё дерзким и внутри забавным взглядом из-под аккуратно сложенной чёлки.       — О, новый уровень: тебя ещё и защищают, Кокичи. — та криво и с ехидством ухмыльнулась. — Похвально.       — Заткнёшься или будешь продолжать унижаться?       — Я? Унижаюсь? И да, с чего это я должна унижаться, свиноматка?       Ирума, громко шагнув к ней, заставила дрогнуть её. Улыбнувшись, та дала грубую пощёчину, отчего Каэде громко упала. С легкостью задавив ей на горло сапогом, Акамацу задушенно попыталась убрать предмет её задушения. Как ожидалось, у неё не вышло.       — Я свиноматка? Серьёзно? Да ты на себя посмотри! — ослабив хватку, та через несколько секунд спросила: — Будешь меня ещё пытаться обижать или же Кокичи — знаешь итог, если понимаешь меня. — та глянула на растерянное лицо, а после взглянула на меня. — За что его трогаешь?       Та, неуверенно покусывая нижнюю губу, молчала, однако маленький зажим заставил ту еле-еле, но говорить:       — Он-он у меня отобрал… — она до сих пор в ошарашенности. — моего любимого.       — Он? — она показала на меня изящным пальцем, — Никогда в жизни не подумаю, что этот малыш сделает что-то тебе плохое. А вот на тебя… — делает трудную паузу, — Могу лишь догадываться.       Убрав сапог с горла, в котором остался малый след, та перевела на меня взгляд. Улыбнувшись, та хотела что-то сказать, однако резкое, но тихое перебило её:       — Сдохни. — она приподнялась на локтях, сухо кашлянув пару раз.       — Я что-то не услышала? Разве не ты сейчас должна умолять меня, чтобы я тебя простила?       — За что, мне интересно?       — За всё. Ты обидела меня сегодня, до этого Кокичи, но, конечно, перед тем, как я вошла в эту комнату, в эту школу. Поэтому, говорить пожелания должна здесь только я. И моё первое: сдохни.       Миу, посмотрев на ошарашенную в последний раз, ушла на своё местечко. Каэде кинула на меня свой фирменный, но чуть несмелый взгляд, пропитанный гневом.       Меня удивил тот факт, что ни один учитель ей замечания и не сделал.       После последнего урока, перед тем, как она ушла из кабинета, я взял её за руку из некоторых коридоров и напечатал быстрым клацом: «Объясни мне, почему ты пришла так в школу? Мало того, тебе ещё ни один учитель замечания не сделал!».       — У тебя дома кто-то есть? — спокойно спросила она у меня, оглянувшись глазами. «Только брат, но он придёт вечером».       — Тогда мы можем поговорить у тебя дома об этом? «Только если ты готовить умеешь».       — Умею, идём. «Тогда за мной».       Спокойным шагом мы дошли до моего дома за минут тридцать, может и сорок. Возможно, это было и плохой идеей, но, в любом случае, она мне сможет помочь с готовкой.       Пройдя в наш дом, она удивлённо осмотрела на дом. Возможно, из-за чистоты.       — Хорошо, показывая кухню.       Я провёл её на кухню, кинув рюкзак к проёму и она спросила, рассматривая:       — Итак, что будем готовить?       Действительно, а что приготовить, чтобы и мне понравилось, как и Шуичи? Поразмышляв ещё минутку, я остановился на жареных, куриных грудках в соевом соусе и также на рисе с овощами. Написав об этом, Ирума уверенно ответила положительным. Однако, её первые действия меня смутили: она взяла и сняла свою кофту: чёрный лифчик и размер груди третьего-четвёртого.       Смущённо взяв телефон, я написал ей об этом: «Миу, ты сдурела?!».       Я неуверенно зажался, на что та недовольно прикрикнула:       — Да, сука, успокойся. — после моих жалких попыток, она вздохнула и продолжила: Так, ты занимаешься мясом, я — рисом.       Готовили мы в тишине. Я снова вспомнил сегодняшнее и медленно всё водил кругом: одежда проститутской темы, прижимание Каэде к школьному паркету, а теперь же спокойно стоит рядом со мной.       Всё приготовив, я оставил остывать еду на плитке и всё-таки повернулся к ней. Заметив, она спросила:       — Думаю, нам нужно всё обговорить?       Я коротко кивнул.       — Можно мы пойдем в твою комнату, верно?       Я провёл её в свою комнату.       — С чего бы начать? — та закусила губу, неуверенно выдав: — Что ж, с того, как я сегодня смогла прийти в эту школу. Просто… На следующей неделе я женюсь. Угадай, на ком? — пауза заставила её щёки покраснеть: стыд или желание заплакать? Второе, — На Каэде. А теперь, из-за того, что это моя последняя неделя в школе, мне позволили так одеваться. Да, я только неделю прохожу в эту и… И всё. — она тихо прикрыла глаза, — И, блять, за что мне это?       Я не ожидал, я не знал, но простые воспоминания дали мне понять, что нужно сделать: подойти и обнять, но и третье: упасть и смеяться из-за своей дурачины. Но её смех дал понять, что лучше стало. Но закон подлости приходит в момент, когда так и думаешь: стало лучше, но это ошибка.       Лёгкое прикосновение открыло дверцу и голос Шуичи оповещает об этом:       — Коки… — тот непонятно глянул на нас, анализируя: я, сидящий на бедрах одной девушки, которая практически голая.       Реально? Бог, из всех перечисленных путей, ты выбрал этот? Ты серьёзно?!       — Как это воспринимать, Кокичи? Кто это вообще?       — Я-я Миу… Ирума. — она была очень тихой.       — Понятно, а вот я брат его, Шуичи. — по голосу, он был злым. Хотя нет, яростный, если точнее. Если глянуть на его глаза, то это явно точный ответ.       Но её испуганный.       — Я, пожалуй, пойду. — она вышла из комнаты, как и из дома, на кухне нацепив свою кофту, пока мы, удивлённые, с Шуичи смотрели друг на друга.       За несколько шагов он подошёл ко мне и слишком близко: насколько, что я бы сумел пересчитать все его ресницы за минуту. И глаза. В них бы я утонул, как ребёнок, тянущего что-то неизвестное, если бы они были морем.       Взяв моё лицо в свои ладони, тот приподнял и мы были на одном уровне. Указательным провёл по щеке, отпустил мой подбородок и легко поцеловал. Даже не поцелуй. Простое прикосновение. Когда Шуичи отстранился от меня, он лбом уткнулся в мой, внимательно следя за глазами:       — Ты принадлежишь только мне. Запомни это, Кокичи. — на этих словах, он вышел из комнаты.       Лёгкий шок заставляет дрожать.