Если я скажу «Да»?

POV Миу.

      Проснулась я с ужасной головной болью, что открывать глаза совсем не хотелось. Прокрутив в голове недавние события, я поняла насколько являюсь невезучей: в такую авантюру ввязаться. С рождения я столько не переживала, сколько за эти дни.       С трудом приоткрыв ещё уставшие зеницы, я отметила, что нахожусь в достаточно светлой комнате: здесь пахло нежными лепестками лаванды, но совсем не больницей с её отталкивающими медикаментами и это меня очень удивляло. Рядом с моей койкой стояла небольшая тумбочка, на которой я и увидела цветки, благоухающие умопомрачительным ароматом.       Всё-таки, я не ошиблась: это была лаванда.       Засмотревшись на растение, я и не обратила внимание, как в мою палату зашла по-привычному серьёзная мама. Её сегодняшнее одеяние выглядело, как всегда, элегантно: пурпурный свитер и изящная юбка «солнце» — прекрасно сочетались, особенно, с лёгкой, прозрачной накидкой и аккуратной завивкой волос. Не была бы я знакома с, казалось бы, миловидной девицей, то скорее всего подумала, что ей не меньше двадцати пяти, но если присмотреться, то можно заметить выдающие женщину морщины под уставшими глазами и, также, частая хмурость без искренних улыбок — говорила о многом.       Мама зацепила на мне затуманенный серой скукой взгляд и заприметила я в них, что моя персона сейчас представляется, как одна из её простых, утомившихся горничных. Она слегка нахмурилась, оглядела меня с ног до головы и потом таким же образом осмотрела комнату, в которой я располагалась. Наткнувшись глазами на ближайший стул, она беззаботной походкой направились ко мне. Слегка поправив юбку, она воссела, поддерживая со мной зрительный контакт. Ещё пару минут и она подала голос, упавший локон заправляя за ухо: — Ох, моя милая Миу, никогда ты слушала свою матушку и влезала во всякие, непонятные дельца. — тихо прошептала она, утомлённо наблюдая за мной из-под светлых ресниц. — Мам… — чуть заспанным голоском хотела что-то ответить я, пока невнятные мысли собирались в одно целое. — Ничего не хочу слышать. — она помрачнела, продолжая: — Догадываюсь, ты знаешь, какие связи у нас с мистером Саихарой. Я понимаю тебя: ты не хочешь свадьбу с плохо знакомой тебе девушкой, но… — Уже хочу.       Она с удивлением оглянула моё неуверенное лицо, а после, подумав, что ей послышалось, хотела уже что-то сказать, однако уже начала я: — Мы с Каэде обдумали это всё лично и решили: мы поживём некоторое время вместе и тогда мы уже поймём, нужна ли нам эта свадьба или нет. — я посмотрела в её глаза, в которых читалось лёгкое ошеломление, вперемешку с каким-то дальним от меня удовольствием. Видимо, этот вариант оказался ей симпатичен. — Я всё ещё не согласилась на бракосочетание и просто говорю это, как один из вариантов. — Миу, — она медленно и изумлённо на меня смотрела и позже, с мягкой улыбкой, сказала: — Я, конечно, не ожидала такого, но ты меня очень приятно сегодня удивила.       Мама, обдумывая, просидела рядом со мной в безмятежной тишине, а после, услышав уведомление с телефона и прочитав что-то написанное, введя глазами по дисплею, сказала краткое на прощание, объяснив при этом: работа, дела, бизнес, важно. Я же сказала, чтобы в следующий раз принесла какие-то вкусности, на что та ответила положительным.       Спустя минут пятнадцать, я впала в крайности мыслей, но всё стёрлось, как я услышала милый и детский голос где-то ближе: — Извините, — ко мне в палату заглянула маленькая девчонка лет двенадцати. Она была очаровательной, но также слегка смущена. — Можно у вас взять стульчик? Мы просто пришли к больной маме двое, а стул всего-то… — Да, конечно. — ответила я ей, улыбаясь маленько. Она была стеснена мной, но всё равно сияла в радости. Спустя пару секунд я улыбалась просто так: никому и так же ничему.       Я, заметив свой телефон, привычно пялилась на него, листая ленту одного из приложений социальных сетей: компании с рекламой, неизвестные, но в то же время популярные личности и мои знакомые, отдыхающие в своём собственном уюте возле своих близких. Честно, я никогда не ощущала уют возле близких, как мама. В доме всегда было холодно и напряжённо…       Мои мысли прервал один звонок, который отдавался тихим эхом по комнате. Неизвестный звонок. Занервничав, я нерешимо, но подняла трубку: — Здравствуйте? — Миучка, я так рада, что тебе стало лучше! — радостным голосом приступила собеседница по ту сторону, пока я складывала пазлы в голове почему-то знакомого голоса. — Я подойду через пару минут и такое тебе расскажу! — три гудка утвердили: это был голос моей «любимой» Каэде.       Она ко мне придёт уже сейчас. Каэде ко мне придёт уже сейчас. Резкое понимание долбануло меня по голове, из-за чего я завизжала. Позже, услышав шаги за дверью, я мгновенно прекратила, вспомнив место, в котором я находилась. Шаги прекратились в уходящей тени, пока я попыталась осознать полную ситуацию и тем самым успокоиться.       Почему ей нужно ко мне идти? Она ведь… Хотя что я спрашиваю, она меня ножом порезала, чёрт возьми. Даже так, она сама захотела прийти ко мне или её бешенка заставила? Ах, сейчас нужно лишь отогнать ненужные мысли и позвонить Шуичи или, может, написать Кокичи.       Вздохнув пару раз, я затихнула и вновь подобрала рядом лежащий телефон. Войдя в один мессенджер, экран зажёгся ярким светом, что от него пришлось щуриться и он плавно переходит в пастель синевы: несколько десяток оповещений от непрочитанных. Многие из них были от интернет-друзей, некоторые — навязанная реклама, но моё внимание заинтересовало редкое на вид сообщение от кузины: Хиёко: Привет, моя дорогая, свиноподобная сестричка! От маменьки я своей услышала, что тебя резанула твоя скорая невеста. То ли к сожалению, то ли к счастью. Я задумалась, достойна ли она мою, хоть и тупую, сестрицу? Её ведь Каэдиот зовут, да? Ой, извиняй, это был Т9 ╰(´︶')╯. Каэде, верно? Ну так вот, мой зайчик, завтра я смогу приехать к тебе и познакомиться с той безумной шлюхой. Поэтому жди меня, моя дорогуша.       Что может быть хуже, чем младшая сестра, являющаяся к тому же неплохой стервозницей?       Хиёко Сайонджи — дочь папиной сестры и приходится мне, как двоюродная сестра. Отец не очень часто общается со своей родной сестрой, но отзывается в разговорах о ней хорошо. В любом случае, дочь тётушки — та ещё стерва, которая хоть и является младше меня на полтора года, но буллит меня с далёкого детства: платья ужасны, грудь коровьи. Она всегда сможет найти злостную причину, чтобы унизить. Но я никогда не была хуже её, поэтому отвечала на оскорбление оскорблением. Всегда в нашей встрече есть малая драка, которую никто не видит: тянем за волосы, пытаемся выцарапать глазки новым маникюром, изредка душим и бьём легко в живот. Это происходит тихо и несколько минут, поэтому все остаются слепы, а мы в приятной ностальгии. Но меня удивляет одно из нашей переписки: её сообщение и поведение в целом. Она написала мне за долгое время, так ещё и переживает за меня, что даже в негативном ключике об моей будущей супруге думает.       Кстати о ней.       По двери воздушно кто-то постучал три раза и она слегка приоткрылась: из неё выглядывала Каэде. Заметив меня, она кратко улыбнулась, продолжая неуверенно мяться около двери. Белый свитер, плиссированная розовая юбка, белые гольфы выше колена с аккуратными туфельками, причёсанные волосы и заколкой прикреплённая чёлка. Довольно мило. — Входи. — сказала я ей, и она начала бегать глазами по комнате. — Привет. — ответила она мне и искала себе стульчик, дабы сесть, но ей не повезло: стульчик же забрали. — Ты можешь сесть ко мне на кровать. — отвлекая её от поиска нужного объекта, предложила я.       Она снова занервничала и начать кусать свои губы. Я засмотрелась, но лишь до того момента, пока чужой вес не ощутился на койке. Она почему-то стыдно смотрела мне в лицо, пытаясь избегать контакт совместных взглядов и шатко потянула свою ладонь к лицу, к которому до этого молниеносно прильнул яркий и слишком заметный румянец. Она удивлённо смотрела на меня, примечая: — Вроде бы, температуры нет. — прервала она тишину. — Медсестра говорила, что миссис Ирума уже у тебя была. — Да, правда, мама уже ко мне заходила. — Понятно. — она замолкла снова, но через минуту задаёт: — Как ты? Что-то болит? — спросила она у меня и посмотрела прямо в глаза, хоть и совсем на малость.       Я долго думала, что делаю, но мой мозг, похоже, отключился полностью.       Привстав, я взяла её за затылок и поцеловала мягкие губки, закрыв глаза, всё расслабляясь. Она неуверенно, но поддалась мне. Я почувствовала, насколько она стала горячей и, наверное, сейчас она невероятно смущена.       Затем, отстранившись, я попыталась отдышаться, пока Каэде ввела своим язычком по моим губам, будто одного поцелуя оказалось для нее недостаточным. Мы, с широко распахнутыми глазами, упали на кровать, под резким весом Каэде. Она села на мои бёдра, я же, не растерявшись, поменяла нас местами. Мы снова слились в пылком поцелуе: мой язык протолкнулся в рот, сплетаясь с её, с таким же горячим и большим желанием, чем простые поцелуи. Нам было слишком жарко: в душной комнатке, с еле приоткрытым окошком и с телами друг друга, накаленные до предела. Я сняла с неё кофту, она же — свою длинную юбку.       Новый поцелуй был нежнее предыдущего.       Акаматсу начала тянуться к замку на моей ночной рубашке. Когда мы покончили с этим, я провела пальцем по её талии, на что получила ожидаемый, но в несколько раз лучше: «ох». Я покосилась на её возбуждённое лицо и заметила, насколько туманны её глаза: словно утренний дым, покрывающий только проснувшиеся от глубокого ночного сна море. Она так дурманила меня, её взгляд, что я еле совлада с собой в ту самую минуту: хотелось смотреть и смотреть в её отдающиеся импульсом глаза, попутно наслаждаясь. Одним движением я посадила её на колени и прильнула к шее, на что получила ещё один «ох». Я укусила её за ключицу, захотев привередничать и на этот раз услышала тихий полустон.       Проводя изящными пальцами по её бедру, блондинка ухватилась за мои плечи своими короткими ногтями. Я обвела дорожку поцелуев прямо к её груди и уже потянулась к застежке лифчика, как меня опередили и я уже вижу её прекрасную грудь. Она меня так манила, что я не устояла перед соблазном и провела язычком по маленькому горошку на груди. Грудь малышки ответила на ласку почти сразу — горошинка приятно затвердела всего лишь через пару движений, хоть я и чувствовала, как дрожит её тельце под моими руками. Я погладила её по спине. Девушка подняла мою голову за подбородок и чмокнула меня в губы, тихо прошептав довольное «продолжай».       Я опять поменялась положениями, прижимая девушку к кровати. Губами я спустилась ещё ниже, прямо к пупку, а потом укусила за бок, на что она ещё сильнее меня сжала за плечи. Посмотрела опять на неё и она откинула голову в зад, явно испытывая блаженство. Я провела по её бёдрам и обеими руками начала подниматься прямо к трусам. Потихоньку я их начала снимать и заметила маленький бугорок между её белых бедер. Провела свободно по ним пальчиком, на что получила изумительный стон. Если бы могла, поставила бы себе на звонок. Позже я спустила палец к плотно сомкнутым нижним губкам и отметила, насколько же она чувствительная.       Следующим движением я прислонилась своими губами к её щелочке, ощущая привкус её тела. Каэде опустилась на локти и раздвинула стройные ножки пошире, позволяя мне войти как можно глубже и ласкать её половые губы без остановки. Также пальцами я нашла маленькую жемчужинку клитора и легонько сжала её, на что девушка простонала чрезвычайно сладко.       В скорые секунды молодая Акаматсу вторично окинула меня на кровать. Я привстала, но она вновь села мне на одно из бёдер, упираясь коленом мне на промежность и, немножко пошевелив им, уже стонала я. Видимо, в девушке проснулась смелость и именно из-за этого она схватила меня за волосы, затянув в невероятный поцелуй. Это была, как будто битва за то, кто будет водить. Её язык был в каждом закутке моего рта, как и мой. И тут Каэде начала делать то, чего я не могла ожидать: она начала скользить по моему бедру и приносить себе же удовольствие, захлёбываясь в собственных стонах. Я не хотела просто сидеть и смотреть на это, поэтому вцепилась за её талию и начала повторять те же действия, что и она пару мгновений назад. Её стоны полностью заполняли крохотную комнату и её закатывающиеся глаза создавали мне невероятный, мысленный оргазм.       Я ускорила темп, водила её половыми органами по своему бедру, целовала каждый участок лица, пока не услышала удивительно громкий стон и что-то чересчур вязкое у меня на ноге. Я глянула на лицо Каэде и поняла, что она одержала оргазм. Потом она ещё в мутном разуме спустилась ниже, прямо к моему паху, и начала снимать уже мои трусики. Я поняла, что сейчас время получать долгожданное удовлетворение именно мне. Упав головой на подушки, я взяла блондинку за волосы и сильно потянула. Я услышала, как Акаматсу весело усмехнулась. Она провела языком по моему внутреннему бедру и укусила. Я почувствовала, как она делает мне засосы, засасывая грубо кожу и я тихо простонала. Девушка вернулась к моим половым органам и провела языком по капюшону, над клитором, и это было пиздец, как приятно.       Девушка делала это так умело, будто знала и занималась этим больше несколько тысяч раз. Я уже не могла сдерживать протяжные стоны и кричала во всю глотку, наплевав на всех остальных: если хоть кто-то не услышал всё это в долбанной больничке, то значит, он тупо глухой. Она протолкнулась глубже языком к клитору и я сильнее ухватилась за её локоны. Из-за отсутствия какого-либо сексуального контакта, я закончила быстрее Каэды и закинула голову так сильно, что подумала на секунду, получу ли сотрясение, но я лишь закатила глаза так сильно, насколько это было возможным.       После сексуального акта, мы легли, не в силах встать. Каэдэ повернулась ко мне, поцеловала в лобик, впав в глубокий сон. Я же последовала её примеру и тоже заснула.