Vampires of the North

      Несмотря на колыхания в светском обществе, вызванные ссорой герцога Эбель и хозяина вечера – Янсона Лив, первый чувствовал себя удовлетворенно. Словесная перепалка позволила ему покинуть светский ужин гораздо раньше положенного, что точно оказалось бы непростительным, не будь на то веской причины. Можно сказать, дерзость очередного аристократа сыграла на руку.       Арне отсутствовал в поместье Жэнабель почти неделю и чувствовал нужду в возвращении домой. Сейчас его одолевало острое желание закрыться в личном баре и испробовать на вкус какого-нибудь молодого юнца. Вдоволь насытиться свежей сладкой кровью, высосать все до единой капли, а затем выбросить бездыханное тело куда-нибудь в озеро, а лучше – закопать на заднем дворе в саду, чтобы растения, высаженные в этом году садовником, с началом осени пышно заблагоухали.       Несколько часов герцог Эбель пролежал, распластавшись на постели, восполняя запасы ментального здоровья, а затем решил принять душ. Ночью ему особенно хотелось бодрствовать, но из-за дальней дороги в восточные края режим успел сбиться.       Прохладная вода струйками покатилась по поджарому телу, выигрышно огибая рельефности, путаясь в естественной растительности. Кому-то не повезло стать вампиром на склоне жизни и долгие тысячелетия эти бедолаги обречены влачить в облике стариков. Но тому, кто был вампиром по праву рождения, муки увядающей молодости страшны не были. Сейчас, как и сто лет назад, Арне выглядел до безобразия привлекательно и свежо. Кожа не старела, не морщилась и не теряла упругости; все так же блестели волосы и белели зубы. Возможно, эта особенность казалась заманчивой для большинства тех, кто мечтал обратиться в вампира, но для Арне это было самым что ни на есть наказанием. Невозможность состариться с тем, кого любишь; видеть, как увядает близкий человек и понимать, что мгновения его жизни подходят к концу…. Все это хуже всех мучений мира.       Нежный образ светящегося от счастья юноши, чьи длинные светлые волосы были мягче любого хлопка, а улыбка ярче тысячи звезд, возник где-то глубоко в сознании. Тот, чье имя Арне не произносил несколько десятков лет, забилось в ушах. В этих воспоминаниях грациозный юноша плавно танцевал, звонко смеясь и подначивая. Движения тонких запястьев были настолько лаконичны, что завораживали взор. Светловолосый омежка кружился, напевая мелодию в такт, и нежно приговаривал: «Арне… Арне, посмотри, как мир прекрасен! Почему ты так угрюм… Даже сейчас, когда я рядом, ты все равно умудряешься печалиться. У нас еще столько времени насладиться друг другом!»       Подставив лицо под поток воды, мужчина прикрыл глаза, отгоняя мрачные воспоминания минувшего столетия. Сейчас в его жизни наступал новый этап и без сомнений это было интересно. Стоило как можно быстрее вернуться в поместье, иначе тягостное прошлое вновь поглотит его.       Когда наконец мысли в голове замедлили ход, мужчина решил заканчивать с водными процедурами. Вечер выдался непростым, нужно как следует отдохнуть.       — Кианна? Что случилось? — застыл Арне, выйдя в спальную комнату и заметив на своей постели девушку. Пришлось крепче подвязать бедра махровым полотенцем, исшитым позолоченными нитями, ведь появление в комнате посторонних не входило в планы. — Тебе нельзя находиться здесь в такое время.       Кианна Лив почти подпрыгнула с кровати, обведя взглядом комнату, на долю секунды задержавшись на полуобнаженном мужчине. Ее бледные щечки вмиг залились румянцем.       — Думаете о слухах, которые могут дойти до вашего, — девушка задержала на мгновение дыхание, а после звучно произнесла: — Молодого мужа?       — Всего лишь беспокоюсь о твоей репутации, — спокойно произнес Арне, ощущая в воздухе сладкий запах благородного красного вина, бокал которого, судя по всему, Кианна выпила перед тем, как прийти к сюда. — Она куда хрупче, нежели моя.       Одним предложением герцог Эбель дал понять юной девушке, кто и на чьей территории сейчас находится. Но Кианна Лив отступать не собиралась, несмотря на столь сухой прием. Она прошествовала к двери и одним щелчком заперла ее на замок, а затем вновь присела на постель, подтягивая к коленям перьевую подушку и поглаживая ту тонкими изящными пальчиками, украшенными многочисленными украшениями из розового золота. Арне помедлил перед тем, как подойти к вещевому шкафу и потянуться хотя бы за халатом или рубашкой. Нужно было нацепить на плечи хоть что-то, в случае если кто-то еще решит навестить его в столь поздний час. Все в жизни можно обосновать и объяснить, но не двух полуобнаженных в одной комнате. На плечах Кианны болталась лишь ночная сорочка, что выглядело довольно двусмысленно.       Девушка подскочила с кровати и чуть пошатываясь подбежала к вещевому шкафу прежде, чем Арне успел дотянуться до его резной ручки. Девушка выпятила грудь и тяжело втянула ноздрями опьяняющий аромат чистого мужского тела. Герцог Эбель сразу же сделал шаг назад, но Кианна ухватилась за его плечо и повисла на нем. Кожа под ее пальцами была теплая и мягкая.       — Почему Вы так жестоки ко мне? — простонала девушка, пока Арне отводил в сторону ее руки и настойчиво подталкивал в сторону от шкафа. — Герцог Эбель, прекратите с такой настойчивостью избегать моего общества. Мне стоило огромных усилий прийти сюда этой ночью… Я безумно влюблена в Вас! Разве выдастся мне еще возможность признаться в этом лично?       Сорвавшись на визг, неосознанно, но отчаянно, Кианна Лив притянула лицо Арне, проведя ладонями по не выбритым и оттого колючим щекам, и впилась в чужие губы неумелым поцелуем. Дикий восторг обуял ее. Эти губы были так сладки на вкус.       Настойчивым движением Арне отодвинул девушку от себя и подтолкнул ее к двери.       — Нет, прошу! Простите дерзость моего отца. Право, он не хотел обжать Вас, — замотала головой та и дернулась, попытавшись вновь уцепиться за широкие плечи. — Вы же знаете, как я люблю Вас! Не прогоняйте меня...мне будет достаточно всего одной ночи.       Звучный шлепок пощечины, больше для отрезвления, чем для причинения боли, заставил Кианну мгновенно замолчать. Правая рука метнулась к раскрасневшейся щеке. Губы задрожали. Стоящий перед девушкой, которая, казалось, на грани истерики, мужчина смотрел сверху вниз, нахмуривши аккуратные темные брови. Ноздри его прямого носа расширились.       — Впредь больше не произноси подобного. Ни в моем присутствии, ни в чьем-либо еще. Ты – единственная дочь своего отца и единственная наследница империи Лив. Ты слишком юна и глупа, чтобы понять это, но твое имя не должно быть очернено связями с женатым мужчиной.       После сказанного последовали короткие успокаивающие объятия. На ухо что-то прошептали, но девушка пропустила все последующее мимо ушей. Ее хрупкое влюбленное сердце было вдребезги разбито.       Посетить этот вечер оказалось не самой лучшей идеей и теперь Арне до конца это осознал. От человеческих девушек всегда было слишком много проблем (а, вернее, от их излишней сентиментальности). У кого угодно разболится голова после подобного представления.       — Вы говорите так только потому, что теперь женаты? Поэтому я не привлекательна в Ваших глазах? Если бы только на месте Вашего мужа была я, то…       Арне отстранился, собираясь заканчивать бессвязный разговор и отправлять девушку в свою комнату.       — Ты никогда не привлекала меня, как девушка, Кианна. Ты слишком юна для такого старика, как я.       Ложь чистой воды, но Арне нужно было как-то возразить. Кианна же девушкой была не из глупых.       — Не говорите так, — взмолилась она, еле сдерживая рыдания. Что угодно сейчас способно было довести до слез: одно слово, один жест, один взгляд. Все, что касалось герцога Эбель, всегда волновало ее до глубины души. — Отпрыск семьи Венцуаль, что теперь носит фамилию старинного рода Эбель, едва ли старше меня. Вы ведь знали, что нравитесь мне. Каждый раз, хоть встречи наши и были редкими, я показывала это, как могла. Не заметить это было невозможно, так почему…       — Потому что я не заинтересован в том, чтобы обнадеживать кого-либо без особых на то причин, — предрек мужчина, наконец выудив из шкафа ночной халат и накинув тот на плечи.       Он сдерживал себя от того, чтобы остервенело впиться в тонкую шею стоящей напротив юной леди и сделать первый мучительно желанный глоток. Сдерживал свою семью от участи быть раскрытыми и изгнанными. Но один Бог только знал, как сильно Арне мучила жажда. С каждой секундой рядом с разволновавшейся человеческой девчонкой, от которой за тысячи метров разило жертвой, сдерживаться становилось все труднее. Он не пил кровь с тех пор, как покинул поместье Жэнабель.       — Уходи, — сказал-приказал Арне.       — Не уйду, — настойчиво заявила Кианна.       — Ты вынуждаешь меня на грубость!       Мирно тлеющие до этого момента в камине бревна, заискрились. Девушка прижала ладони к губам, оглушенная грозным криком. Воздух в гостевой комнате содрогнулся. Сердце пропустило удар. Сорвавшись с места, Кианна молниеносно отперла дверь и помчалась вдаль по коридору.       Было не удивительно, что после подобного разговора, Кианна Лив не решилась проводить своих гостей следующим утром. Арне испытал от этого облегчение, а вот Адель нестерпимо-раздражающе продолжала шутить над влюбленностью молоденькой аристократки, так и не узнав, насколько откровенный разговор ей удалось пропустить.       Кажется, семейство Эбель еще долго не будут приглашать на восток.