Эфемера

      Первыми Питер заметил взгляды.       Сидя в лаборатории, проводя диагностику костюма; находясь на кухне Базы Мстителей, сгорбившись над учебником по испанскому языку и запихивая в рот заказанную ПЯТНИЦЕЙ еду; бормоча что-то о предположительных химических связях для новой формулы паутины или о том, какой офигенный набор «Лего» заказал Нед, навязчиво заполняя возникшую тишину подобными постыдными глупостями, ― он поднимал взор и ловил эти взгляды.       Поначалу Питер не понимал, что они означали ― если что-то означали вообще, а не были отзвуком разыгравшегося воображения или причудливой игрой света и тени. Однако Питер Паркер не был бы учёным, если б не начал проверять результаты наблюдений, выявляя единообразие и статистическое значение. Ввести набор условий, произвести необходимые регулировки, изменить переменные. Наблюдать.       В конечном счёте на руках оказались результаты, подтверждающие его подозрения: мистер Старк смотрел на него так, как никогда раньше. Как никогда до того, как это случилось. Событие. Катаклизм. То, что повисало, словно навязчивые пузатые серые тучи, в воздухе между ними каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, и преследовало, даже когда они расходились.       Теперь Питер был уверен, что ему не мерещится. Дальше следовало определить, что именно они означали ― понять всю подоплёку. Пришлось идти на риск: ловить взгляды мистера Старка, что, конечно, не ускользало от его внимания, поскольку он сразу отводил взор, будто ничего и не было.       Питеру потребовалось время, чтобы проанализировать, отблеск чего мерцал в глазах мистера Старка. Поначалу казалось, что они не выражали совсем ничего. Но он не спешил с выводами: систематически выдвигал гипотезы и проверял их на совпадение.       Постепенно Питеру удалось составить список предположительных эмоций, а дальше он начал сверять их с теми, что видел в лице мистера Старка. Некоторые пункты совпали. Итак, вот что из этого вышло:       1. Отрицание, тесно связанное со       2. Священным трепетом, дальним родственником       3. Страха в тревожащем огромном количестве, который, в свою очередь, делился на       а) Панику, леденящую кровь, и       б) Ужас, выворачивающий наизнанку, который легко распадался на       4. Печаль. Нет ― горе? Глубокое, саднящее, обычно свежее, иногда с нотками утомления. И, что неожиданно:       5. Нежность, заставлявшую Питера ощущать одновременно тепло от обволакивающего чувства защищённости и неловкость. Смущение, нервозность. Будто он вторгался во что-то личное, и это, возможно, имело отношение к…       6. Неопознанной эмоции. Пока ещё нет. Набор данных неполон.       А дальше ― часть, в которой некоторые научно мыслящие люди частенько сталкивались с проблемами, но которая была практически самой важной в исследовании и в которой Питер был экспертом. Часть любого эксперимента, заставлявшая всё внутри дрожать и гореть от опережающих друг друга мыслей ― настолько, что даже руки или рот не поспевали за ними: заключение. Результаты проведённого эксперимента. Практическая ценность. Варианты дальнейшего исследования. Следствие.       Мистер Старк смотрел на него так, будто Питер ― долбаное чудо, Второе пришествие. Но и с опасением ― возможно, потому, что порой думал, что Питер им и был: всего лишь видением, призраком, хрупким и мимолётным. Будто если б он отвёл взгляд, то Питера тотчас бы не стало. Мистер Старк безумно привязан к Питеру ― в этом он был уверен с тех пор, как тот год назад предложил ему официально стать Мстителем, ― но одновременно Питер являлся напоминанием. Обо всём, что тот потерял.       В этот раз Питер не испытал обычного восторга от выводов, собранных по кусочкам. И впервые в жизни не знал, что сделать со своим заключением.

***

      Вторыми он заметил прикосновения.       Мистер Старк всегда был кинестетиком. В основном касался руками, но выборочно. Питер приписывал это его естественной потребности в доминировании, воспринимал попыткой управления межличностным взаимодействием. Влиятельные люди обычно использовали прикосновения для демонстрации права на вторжение в личное пространство другого человека. Питер знал это, потому что всю жизнь провёл на нижней ступени социальной лестницы: самый маленький в школе, ботаник, лёгкая мишень. Он видел в поведении мистера Старка некоторые привычки, присущие окружавшим его с детства школьным задирам, ― даже намёки на выверенное высокомерие Флэша и его насмешливые улыбки. Как и Флэш, мистер Старк, казалось, пытался занять больше места, чем требовалось для его складной фигуры: принимал небрежную, развязную позу в салоне автомобиля, широко расставлял руки, упираясь в стол, когда склонялся над его поверхностью.       Питеру было знакомо подобное поведение, он понимал причины. Однажды во времена его, пожалуй, самых трудных школьных лет дядя Бен поговорил с ним о хулиганах, травивших других учеников: Питер должен был с сочувствием относиться к подобным людям и пытаться зрить в корень их проблем, ставших причиной подобного поведения. Питер всегда оспаривал такие заявления, ведь они вступали в противоречие с его внутренним чувством справедливости, которое сформировалось в нём задолго до того, как он стал борцом с преступностью.       Питеру не нравилось думать о мистере Старке как о задире, пусть многие и не согласились бы с его точкой зрения, и он понимал почему. Именно поэтому, когда он впервые повстречал мистера Старка ― гения, Мстителя, плейбоя, филантропа, ― то сделал всё от него зависящее, чтобы тяжёлая рука не опустилась на плечи, не шлёпнула бы повелительно по спине, не коснулась головы. Он понимал ― это признаки властности, силы, а не проявление приязни, поэтому Питер давил в себе тепло, поднимавшееся в груди с каждым фальшиво-непринуждённым прикосновением пальцев или ладони.       Но нынешние касания были иными.       Они казались почти что… изучающими. Нехарактерно робкими: кончики пальцев, скользящие между острыми лопатками, будто неуверенные в том, что им разрешено там находиться, ― довольно странно для человека, живущего под девизом «лучше просить прощения, чем разрешения» и обычно пропускавшего часть с прощением.       Питер подметил, что прикосновения неразрывно связаны с взглядами и шли сразу после. Под любым предлогом: просто стоять рядом с Питером и непринуждённо общаться казалось достаточно серьёзным поводом для мистера Старка, чтобы взять за локоть или положить ладонь на середину спины.       Мистер Старк всегда достаточно быстро отстранялся, но у Питера складывалось впечатление, что для него это довольно мучительно. Питер хотел бы сказать, что всё нормально, что ему можно прикасаться (эта идея ― дать разрешение Тони Старку на прикосновения ― странно повышала самооценку), что Питеру это даже нравится, однако он не доверял собственному голосу, опасаясь, что не сможет донести мысль до мистера Старка должным образом. Вместо слов он полагался на язык тела, расслабляясь при каждом осторожном прикосновении ладони, но всегда недостаточно, чтобы мистер Старк перестал опасаться. Потому что ― что, если Питер ошибся? Может быть, он вложил в это всё чересчур много смысла? Это было сделать нетрудно, учитывая его обострённое восприятие, способное заставить любое лёгкое прикосновение гореть клеймом, если он достаточно на нём сосредоточится. С другой стороны, мистер Старк, возможно, даже не осознавал своих действий.       И Питер не знал, хорошо это или плохо.

***

      ― Я просто чувствую, что способен на большее, понимаете, мистер Старк? ― Питер ощущал себя сломанной пластинкой, повторяя одно и то же, нервно сжимал руки, глядя на них, как всегда, когда переживал. ― Учитывая…       ― Учитывая?.. ― Мистер Старк не отрывал взгляд от микросхемы, которую паял.       ― Учитывая… то, что сделал, ― неуверенно закончил Питер: он понимал, что мистер Старк просто неспособен больше об этом слышать, да и сам он об этом говорить не хотел. Каждый из них построил в мозгах отдельный бункер, чтобы оградиться от этой темы.       Мистер Старк фыркнул, склоняясь ближе к микросхеме.       ― То, что сделал, м? Сосредоточься на учёбе, карапуз. Таково было соглашение.       ― Да, но… о чём Фьюри не знает, не может ему навредить, ― пробормотал Питер.       ― Я, скорее, имел в виду твою пугающе привлекательную и просто пугающую-когда-она-хочет-быть-грозной тётю.       Питер пожал плечами.       ― О чём тётя Мэй не знает, не может…       ― Уверен, что хочешь закончить это предложение?       Он наконец поднял глаза, взглянув над краем увеличительного стекла. Одна лишь изогнутая бровь заставила Питера отступить.       ― Эм, да, но… ― Питер замолчал, глядя на свои потёртые найки. ― Ладно. Тогда пойду, ― он мотнул головой в сторону выхода из лаборатории, ― на кухню делать испанский… Если вдруг понадоблюсь, эм… не то чтобы я был нужен, чтобы закончить с этим, просто… то есть если понадобится помощь… то есть, я имею в виду, у вас, конечно, есть для этого Дубина, но просто если вы…       ― Есть планы на среду?       Вопрос был так внезапен и не по теме, что Питер немного завис. Мистер Старк всё ещё сидел сгорбившись, продолжая работать.       ― После школы ― что там у тебя, м-м… дискуссионный клуб? Что вы там вообще делаете? Устраиваете конференцию формата «Модель ООН»? ― Мистер Старк махнул рукой, будто давая ему слово.       Питер прищурился, раздумывая, почему мистер Старк притворялся, будто забыл, какие у Питера внеклассные занятия, ведь точно знал, что тот выучил наизусть всё его расписание с первого же дня, как подарил ему костюм.       ― Академическое десятиборье.       Мистер Старк щёлкнул пальцами.       ― Вот именно. Точно. Так у тебя в среду тренировка?       ― Нет, ― ответил быстро Питер.       ― Ты ведь не ушёл, правда?       ― Нет, но я всё равно на замене. И не должен присутствовать на каждом…       ― На замене? ― Мистер Старк поднял возмущённый взгляд. Он встал и зашагал к Питеру. ― Что за придурки посадили тебя на замену? ― Он ворвался в личное пространство Питера и ткнул ему пальцем в грудь. ― Ты самый умный парень в команде, никаких сомнений. И ни при каких условиях не заслуживаешь быть на подмене.       Питер ощутил, как вспыхнуло лицо, и отвёл взор от напряжённого взгляда мистера Старка, глядя на его палец, всё ещё касавшийся груди.       ― Это гигантское преувеличение, мистер Старк, да и в любом случае я всё ещё хожу туда только потому, что таково одно из требований Мэй. Я… Я сам попросился быть на замене…       ― Попросился, неужели? ― Наконец мистер Старк убрал руку. ― Да ладно тебе, Пит, ты ведь не можешь бросить все школьные дела, потому что у Фьюри была пресс-конференция. Это ведь твоё будущее…       ― Это не моё будущее. ― Питер и сам не знал, где взял мужество и силы посмотреть в глаза мистеру Старку. ― Вы и сами это знаете.       И вот опять. Мистер Старк смотрел на него тем самым взглядом.       Питер облизнул губы, мысленно заключая: страх.       ― Что, если Фьюри вызовет меня? ― Печаль. ― Что тогда мне ему сказать… «О, я не могу сегодня спасти Нью-Йорк ― у меня академическое десятиборье»? ― Беспокойство? Нет, что же это… ― Я теперь Мститель, Тони.       Мистер Старк удивлённо моргнул ― секундой раньше, чем Питер.       ― О-ох, мистер Старк. Простите, ― заикаясь, проблеял он, по лицу вновь разлился румянец смущения.       Мистер Старк быстро взял себя в руки и пожал плечами.       ― Нет, я не возражаю. Как ты и сказал, ты теперь Мститель. Мы товарищи по команде. А товарищи должны обращаться друг к другу по имени. ― Он не встречался с взглядом Питера.       ― О. Точно. Хорошо. ― Питер прикусил губу. Он и сам не знал, откуда это взялось, ведь даже мысленно всегда называл этого человека «мистер Старк», но имя просто сорвалось с языка.       ― Тони, ― сказал Питер на пробу. Теперь это было странно.       ― Итак, среда? ― продолжил Тони, будто они не прерывались на отвлечённые темы.       ― А, да. Э… Нет, я свободен. Правда. Никакого десятиборья и ничего такого.       ― Что ж, если хочешь поработать ещё над этой штукой, ― он ткнул большим пальцем на верстак позади, ― и закончить до выходных, тогда заскакивай ко мне после школы?       ― П-погоди, правда? К вам… к тебе? То есть домой?       ― В один из домов. Если точнее, тот, который на Верхнем Ист-Сайде. ― Тони засунул руки в карманы. Покачался немного на пятках, наблюдая за реакцией Питера. ― Только если это не помешает домашнему заданию, ― быстро добавил он.       ― Да! То есть да, конечно. Да, мистер… Тони.       И снова поднятая бровь.       ― Просто Тони, карапуз.       ― Точняк. То есть у тебя даже оборудование есть в квартире… ― Питер обвёл рукой комнату, показывая все находившиеся в лаборатории голографические интерфейсы, с помощью которых они работали.       ― Конечно. Там и мастерская есть. Не такая, конечно, как здесь, ― он мотнул головой, кивнув через плечо, ― но функциональная.

***

      Домашняя мастерская Тони Старка была более чем просто функциональна.       На протяжении всей мини-экскурсии по ней Питер глядел во все глаза ― не столько удивлялся технике, которую и так повидал в северной части города в выходные, сколько ощущению самого пространства. Если на Базе лаборатория была оборудована суперсовременными гаджетами и ею пользовались несколько самых ярких научных умов в мире, то тут была скорее личная игровая площадка гения-индивидуалиста. Она походила на гараж механика ― очень элегантный, возмутительно хорошо оборудованный гараж, ― пропахший машинным маслом. Здесь была по меньшей мере дюжина автомобильных моторов в разной степени собранности, которые Тони, небрежно махнув рукой, обозвал домашними проектами. По верстакам были беспорядочно разбросаны несколько высокотехнологичных наработок. Питеру показалось, что он узнал несколько нанотехнологий из Ваканды, и он надеялся позже взглянуть на них поближе.       И даже со всеми этими новыми для него запахами и видами, которыми Питер упивался, горячая ладонь, почти постоянно касавшаяся спины, пока Тони проводил экскурсию по рабочему месту и остальному пентхаусу, концентрировала всё внимание Питера на себе.

***

      Питер бросался на домашнее задание с таким рвением, которое приносило бы тёте Мэй удовлетворение, если б не толика обеспокоенности тем, что у племянника оставалось совсем мало времени на социальную жизнь, ведь он ещё и патрулировал. Ну, по крайней мере, пожаловаться, что он не уделяет приоритетного внимания наукам, она не могла, поскольку Питер сообщил, что снова пойдёт к Тони после школы.       Если она и заметила, что теперь он называл мистера Старка по имени, то ничего не сказала.       С неким непонятно откуда взявшимся удовольствием Питер подметил, что Тони взял за привычку держать руку на его спине ― не только когда проводил экскурсии по апартаментам. Теперь он касался его, когда провожал в мастерскую, или когда подводил к верстаку, чтобы показать наработки, или когда они направлялись в огромную кухню из стали и чёрного мрамора, чтобы перекусить. Питер с уверенностью мог сказать, что эти прикосновения иного рода ― не те, что призваны показать власть и покровительство; они были мягкими, практически робкими, но достаточно твёрдыми, чтобы оказать поддержку.       Питер не мог удержаться и, как только приезжал к Тони, обязательно снимал все кофты, оставаясь лишь в футболке. Так, через тонкую ткань, тепло ладони Тони было гораздо ощутимее, нежели через толстовку или свитер. Так он чувствовал очертания каждого пальца, ощущал практически точную форму его ладони. Питер задавался вопросом, насколько чётче было бы ощущение, если б Тони касался голой кожи. Это, конечно, чисто научный интерес.       Питер вдруг понял, что слишком много думает о руках Тони. О его мозолистых пальцах, коротких ухоженных ногтях, толстых сухожилиях, которые делали руки такими сильными.       Обычно на этом моменте он встряхивал головой, прогоняя мысли, безостановочно повторяя про себя «Веди себя нормально, Питер» и с головой окунаясь в первое попавшееся отвлекающее его занятие.

***

      ― Забыл, где вход, Паркер? ― съязвил Тони, когда ПЯТНИЦА открыла по его просьбе балконную дверь.       ― Прости, Тони, ― ответил Питер (в голосе не было ни капли сожаления), забираясь внутрь бело-бежевой роскошной гостиной пентхауса. Сняв маску, он пригладил волосы на голове. ― Просто я был уже в костюме, сам знаешь, паутина быстрее лифтов…       ― А-ага. Сам знаешь, что нежелательно бы привлекать внимание к местоположению моей частной резиденции, где Человек-паук использует балкон как личную посадочную полосу. Сам понимаешь ― твиттосфера просто проглотит подобную чушь…       ― Ладно, ладно, простите, мистер Старк, больше не повторится! ― быстро сказал Питер, теперь более раскаявшимся тоном.       Румянец разлился по лицу и шее, когда он вдруг понял, что старое обращение соскользнуло с языка. Он всё ещё изредка прибегал к «мистер Старк» ― когда тот демонстрировал властность.       Впрочем, Тони, казалось, не заметил. Он хмуро смотрел на Питера, в глазах ― странное выражение. Интересно, что на этот раз его спровоцировало?       Отведя глаза, Тони коротко кивнул, затягивая пояс домашнего халата с глубоким вздохом.       ― Нет, всё нормально. Кого я обманываю вообще? Всё равно журналисты и так знают, где я живу. Итак, что привело тебя в моё забытое богом место, Чувачок-паук? Кажется, мы договорились на четверг.       Питер поморщился от прозвища (это определённо был намеренный удар ― всё же он заметил «мистера Старка») и скрестил руки на груди.       ― А это что, твоя пижамка? ― выпалил он вместо ответа не без тени осуждения в голосе.       Тони выглядел нехорошо. Волосы растрёпаны, щетина более чем трёхдневная. Он будто и не спал вовсе.       ― Ты что, в этом весь день провёл? ― надавил сильнее Питер.       ― Не говори со мной этим праведным тоном, Паркер. Тебе не идёт. ― Тони поднялся и отправился на кухню. ― Настаиваю на своём холостяцком праве носить что душе угодно и когда угодно, пока нахожусь в своём доме. К тому же день только начался.       Питер последовал за ним.       ― Ам-м, Тони, ты же в курсе, что занятия в школе закончились примерно час назад?       Тони замер, наполняя стакан с водой, и прищурился, глядя вдаль, будто производил в голове сложнейшие расчёты.       ― Ха, ― тихо произнёс он. Затем повернулся к Питеру. ― Ты… не ответил на мой вопрос. Что ты здесь забыл, зачем залез через балкон и как вообще узнал, что я буду здесь посреди рабочего дня? Весьма маловероятное событие, хочу заметить, так что тебе повезло, что…       ― Я и не знал, но учитывая то, что сказал Фьюри, думаю, что во всём виновато моё невероятное везение…       ― А что сказал Фьюри? ― резко спросил Тони.       ― Э, да знаешь, что пытается всячески тебя занять, потому что считает, что слишком много времени проводишь взаперти…       ― Ой, а других занятий он себе не хочет найти?       ― А ещё ты пренебрегаешь своими обязанностями в С.И.¹, и единственный раз, когда покидаешь квартиру, ― в наши выходные на севере штата…       ― Хорошо, согласен. Господи, Паркер, а ты знаешь, когда нужно включать красноречие. И вообще, с каких это пор вы с Фьюри спелись? ― пробормотал Тони, доставая из буфета ещё один стакан. ― Будешь что-нибудь? ― быстренько свернул разговор на более безопасную тему Старк. ― Воду, капустный смузи…       Питер скорчил гримасу.       ― Э… воду, спасибо.       Тони наполнил стакан и пихнул его в сторону Питера.       ― А я буду кофе.       Повернувшись к кофемашине (подобные модели Питер видел лишь в кофейнях, но никогда ― в квартирах), Тони принялся утрамбовывать зёрна в портафильтр.       ― Сделать тебе что-нибудь? Капучино, латте? Тебе вообще нравятся эти буржуйские напитки, Паркер?       ― Э… мне не нравится кофе, ― рассеянно ответил Питер, следя за выверенными движениями Тони. Его руки уверенно порхали над кофемашиной, сухожилия напряглись, когда он зафиксировал портафильтр в гнезде, потянув за рычаг. Это напомнило Питеру, как выглядел Тони, когда разбирал двигатель.       ― Эх, ну это, наверное, к лучшему. Слишком дорогое удовольствие, если только нет возможности делать его дома.       Питер поднял бровь.       ― Для тебя это не проблема. Так зачем купил?       Теперь Тони наливал молоко в капучинатор. Оно было сероватым ― явно не из-под тех коров, из-под которых пили нормальные люди.       ― Давным-давно я понял одну вещь, Питер: если хочешь, чтобы было сделано хорошо, ― он вставил трубку в стакан с молоком, ― лучше сделать самому.       Питер с молчаливым восхищением наблюдал, как Тони закончил готовить напиток: гладкий, блестящий, орехово-коричневый. Питер подумал, что слишком много усилий было вложено в нечто столь небольшое.       ― Что это?       ― Флэт уайт.       ― Но он не белый.       ― А Ред Делишес ― рассыпчатое, мягкое, жалкое подобие яблока, а «Лонг-Айленд» ― точно не чай со льдом, пусть и воздействует аналогично на мочевой пузырь. Как говорил Бурден: кулинарный мир полон лжи, Паркер.       Тони поднёс стакан ко рту и осторожно отпил, слизнув пену с губ и усов.       Питер понял вдруг, что пялится, и опустил взгляд.       ― Можно попробовать? ― выпалил он прежде, чем успел себя остановить.       ― Нет, ― просто сказал Тони, поставив чашку на блюдце. ― Это мой Флэт уайт. Сделаю тебе твой собственный.       ― А что, если мне не понравится?       ― Выльем, ― пожал плечами Тони.       ― Но это просто растрата!       ― Питер. ― Тони поймал его взгляд. ― Это пара унций эспрессо и овсяного молока. Всё в порядке. Правда.       Питер смилостивился. Не впервые они спорили о склонности Тони рассматривать материальные вещи как что-то одноразовое. Питеру физически больно было видеть, как Старк выкидывал свежую еду или утилизировал ещё пригодную электронику, однако знал, что каждый раз спорить по этому поводу не стоило. По крайней мере, он убедил Тони подарить парочку вполне функционирующих двухлетних компьютеров местному колледжу, вместо того чтобы просто их выкинуть («Подарок для мусорщиков, роющихся на помойках в поисках годной электроники, как и ты когда-то, да, Пит?»).       Всего через минуту Тони подтолкнул к нему вторую чашку.       Питер сделал пробный глоток и изо всех сил постарался не сморщиться от горечи, прекрасно чувствуя на себе изучающий взгляд Тони. Он потянулся к сахарнице и насыпал четыре ложки. С каждой ложкой брови Тони взлетали всё выше.       Питер сделал ещё один глоток и задумчиво замычал. Теперь, когда жидкость была не слишком горькой, он оценил сливочную текстуру овсяного молока.       ― Не так уж и плохо, ― решил он.       Тони усмехнулся.       ― Потому что ты добавил достаточно сахара, для того чтоб подпитать энергию орды пятилетних детей, прыгающих на батутах.       Питер зарумянился, внезапно почувствовав себя совсем ребёнком и отчаянно желая уметь пить чёрный кофе так же стоически и непоколебимо, как Тони.       ― А теперь, ― Тони протиснулся мимо Питера, обнимая ладонями чашку, ― почему бы нам не допить кофе в гостиной, как цивилизованным людям, и ты наконец поведаешь мне о цели своего визита, помимо, конечно, попытки нарушить моё одиночное попивание эспрессо.       Питер робко поплёлся за ним к длинному кожаному дивану, но Тони выставил перед ним руку.       ― Не-а, никаких суперкостюмов на моём диване.       ― Что?       ― Мне тут не нужна грязь Квинса, которая могла прилипнуть к спандексу, ― Ceccotti этого не заслуживает. ― Тони решительно встал между Питером и диваном, немного отпихнув его назад.       Паркер даже слегка обиделся.       ― А что, ты сам никогда не сидел на диване в броне?       ― Конечно сидел, но предварительно её начистив, а не после заварушки с плохими парнями. Я усовершенствовал систему очистки в Марке 45.       ― Ты ведь сам говорил, что нет предела совершенству. ― Это Питер слышал от Тони каждый раз, когда тот настаивал на тщательной перенастройке каждого нового проекта снова, и снова, и снова. Взять, например, постоянно модифицируемый костюм Человека-паука.       ― Поправка: некоторые вещи совершенны, но это не означает, что нельзя сделать ещё лучше. В любом случае дело не в этом. А в том, что если хочешь разговаривать сидя, тогда иди и переоденься. Давай, топай.       Тони отобрал у него кружку и поставил на кофейный столик у дивана, прежде чем проводить Питера вниз по коридору. Он одарил его задумчивым взглядом.       ― Если подумать, ― он сжал бицепс Питера пальцами, ― можно сделать это в следующем обновлении. Как тебе идея самоочищающегося костюма? ― Он задумчиво потёр пальцами материал.       Ладонь Тони обжигала кожу Питера даже через костюм. Он откашлялся.       ― Да, было бы здорово, и если тогда ты разрешишь мне сидеть на диване в костюме, то я тем более «за», ― пробормотал Питер.       ― Хорошо, очень хорошо, ― сказал Тони рассеянно. Рукой он провёл выше, по плечу Питера, в конце концов угнездившись ладонью у основания шеи, направляя Паркера вниз по лестнице в хозяйскую спальню.       Питер остановился в дверях, дыхание перехватило. Тони не обратил внимания и продолжил подталкивать внутрь, направившись к зеркальной панели, которая оказалась входом в шкаф. Или, скорее, гардеробную.       Питер уже несколько раз приходил к Тони в гости, но никогда не бывал в спальне. Он словно входил в священную пещеру: потолок выше, чем в гостиной, из окна во всю стену лился мягкий естественный свет. Отсюда можно было бы увидеть Квинс, над крышами разливалась Ист-Ривер и серое октябрьское небо. Плюшевый ковёр под ногами того же цвета, что и облака.       Немного в стороне стояла кровать. Питер уверен, что в обычной комнате она выглядела бы гигантской, но тут ― карликовой по сравнению с пространством.       ― Паркер. ― Питер вздрогнул от голоса Тони, раздавшегося из гардеробной.       Он подошёл к двери, Старк появился с футболкой и спортивными штанами и бесцеремонно пихнул их в руки Питеру.       ― Попробуй эти ― вдруг подойдут. Буду ждать в гостиной.       Он ушёл, и Питер быстро переоделся. Одежда висела на нём мешком, в очередной раз напоминая, насколько он меньше Тони, несмотря на их одинаковый рост. Фигура Тони так развита, что подобных результатов Питер в жизни бы не добился, есть у него суперсила или нет.       Он позволил себе немного оглядеться. В таком внушительно большом пространстве находиться… впечатляюще. Однако нельзя не отметить, что столь тёмные стены и малочисленная мебель делали комнату менее похожей на спальню. Питер помнил, что в эту квартиру Тони переехал с Пеппер Поттс ещё до того, как она взяла «время подумать», после того как Тони без колебаний оставил её, сев на инопланетный космический корабль. Возможно, эта комната ощущалась более уютной, когда она жила здесь.       Питер вернулся в гостиную, сжимая костюм. Когда он показался в дверях, Тони резко выпрямился, отрываясь от поправления диванной подушки. Он явно собирался что-то сказать, но замер, не сводя с Питера глаз.       Паркер смущённо переступил с ноги на ногу, пытаясь понять, что такое сейчас промелькнуло в лице Тони.       Старк отвёл глаза и прокашлялся.       ― Рад, что они подошли, ― мимоходом заметил он, широким жестом приглашая его присесть на диван и устраиваясь на подушках.       Питер осторожно повесил костюм на деревянный подлокотник кресла и сел возле Тони ― достаточно близко, чтобы тот дотянулся, если захочет прикоснуться.       Тони протянул ему чашку кофе и взял свою. Он сел к нему лицом: локоть на спинке дивана, скрещённые ноги направлены в его сторону. Питер почувствовал, что его пристально изучают, и сжал чашку обеими руками, поставив на колени.       ― Ладно, выкладывай.       Питер, должно быть, выглядел потерянно, потому что Тони уточнил, закатив глаза:       ― Что привело тебя в мою скромную обитель?       ― А, э… ну, ты сказал в прошлые выходные, что я должен сообщать тебе, как работает новая доводка?       Тони выжидательно кивнул.       ― Ну… она классная! И никаких особых проблем я не заметил. ― Питер слегка пожал плечами.       Тони прищурился.       ― И это всё? Всё оправдание твоего незапланированного рандеву?       ― Э, ну… ― Питер сглотнул. ― На самом деле я сегодня заметил, э… что левый паутиномёт типа немного… залипает?       ― Ну так он ведь стреляет почти что клеем, Паркер. Так что это нормально.       ― Нет, то есть, типа, есть какая-то… задержка? Совсем небольшая. ― Он прикусил губу и искоса взглянул на Тони.       Старк осушил чашку и поставил её на стол, потянулся к левой руке Питера и перевернул её запястьем вверх, разглядывая так и не снятый паутиномёт.       Питер позволил Тони крепко сжимать запястье, пока тот возился с устройством. Он активировал спусковой механизм и пульнул паутину через всю комнату. Липкая субстанция повисла на дальнем окне.       Тони с сомнением взглянул на Питера.       ― По мне, так всё в порядке. ― Он не отпускал его руку.       ― Ой, ну он вроде как то работает, то нет. Примерно сорок процентов всего времени?       ― Хм, сорок, да? Хорошо, оставь его мне ― я посмотрю повнимательнее.       ― Ну… Я думал, мы могли бы посмотреть его вместе?       Тони поймал его взгляд.       ― Тогда приноси его в четверг, как мы и договаривались. Сможешь смириться с этой поломкой на сорок восемь часов? Или она действительно, ― Тони вновь подозрительно прищурился, ― настолько серьёзная?       ― Э, нет, да, конечно да, я могу смириться. ― Питер снова сглотнул, глядя перед собой. Тони всё ещё не выпускал его руку. Питер вдруг понял, что это самое долгое прикосновение Старка к обнажённой коже. Не то чтобы это особенно примечательно.       С тихим вздохом Тони отпустил руку, немного отодвигаясь.       ― Уверен, что тебя беспокоит лишь заедающее оборудование, Пит?       ― Что? Да, да, только это. ― Питер допил свой кофе, просто чтобы занять чем-то руки.       ― Ты уверен? Потому что твоя тётя беспокоится о том, сколько времени ты тратишь на патрулирование. Больше, чем мы договаривались.       ― Ты говорил с тётей Мэй? ― Питер наморщил нос.       ― Нет. Тётя Мэй говорила с Фьюри, а он ― уже со мной. И надеюсь, ты тоже со мной поговоришь… ― Он немного помолчал и продолжил: ― Давай, Пит, помоги мне. Ты ведь знаешь ― я не слишком хорош в подобных вещах.       Питер пожал плечами.       ― Да не о чем говорить, Тони, правда. Мне нравится быть чем-то занятым. Просто пытаюсь не налажать и хорошо выполнять обязанности дружелюбного соседа Человека-паука. Мэй, наверное, беспокоится, что я недостаточно сплю. Но мне и так нормально, я справляюсь, ― настойчиво закончил он.       ― Ну точно. Справляешься, ― с лёгкостью согласился Тони. ― Что насчёт «Куба Борга»?       ― Чего? ― Питер нахмурился, глядя на Тони. Тот и правда выглядел немного измождённым.       ― «Куба Борга» ― набор «Лего», который вы с Недом собирали, уже закончили?       Питер удивлённо моргнул и приоткрыл рот. Он совершенно об этом забыл. Он упоминал Тони о нём больше месяца назад, просто мимоходом. Нед перестал приставать к нему с просьбами прийти в гости и дособирать его пару недель назад.       ― Ой, э… пока нет.       ― Почему же?       ― Ну, я… У меня домашняя работа? И Мстители, и патрули…       Тони закатил глаза.       ― Ну точно. Вот об этом я и говорю, Пит. Тебе нужно правильно расставлять приоритеты.       Питер отрывисто рассмеялся.       ― В каком это мире «Лего Борг» важнее обязанностей Человека-паука?       ― Так должно быть.       Питер поджал губы.       ― Да, ну, многие вещи не такие, какими они должны быть.       Тони отвёл глаза. На какое-то время он будто отрешился от всего, потом пожал плечами.       ― Я без понятия. Кажется, с тобой всё нормально, карапуз.       Питер с сомнением посмотрел на него.       Тони откинулся головой на спинку дивана и лениво перевёл взгляд на Питера. С минуту он смотрел на него неотрывно.       ― Боже, посмотри на себя, ты такой…       Он прервался, всё ещё пристально глядя на Питера. Паркер совершенно потерялся в его карих глазах, изучая каждую крапинку, пока они разглядывали его в ответ. И снова эти эмоции: изучение, потеря, священный трепет и… тоска?       Тони легко улыбнулся.       ― Хотелось бы мне в твоём возрасте быть на тебя похожим.       Эти слова застали Питера врасплох.       ― Тебе… хотелось бы быть подростком из Квинса, живущим в восьмидесяти трёх квадратных метрах?       Тони фыркнул.       ― У тебя есть любящая тётя, заботливые друзья, а ещё светлая голова. ― Он мягко ударил его по плечу.       Питер не удержался и рассмеялся.       ― Да, зашибись. Светлая.       ― Я серьёзно, пацан. Ты различаешь чёрное и белое, правильное и неправильное. Некоторым на это требуются годы. Просто, агрх. ― Он вновь отвёл взгляд, рассеянно потирая правой рукой левое предплечье. ― Не растрачивай свой потенциал.       Наступил тот редкий момент, когда Питер мог просто молча смотреть на Тони. Он вдруг показался ему на десяток лет старше своего возраста и за много миль отсюда, пусть Паркеру требовалось всего лишь протянуть руку, чтобы дотронуться. Вдруг пришло осознание: именно это он и хотел сделать ― но руки так и остались свинцовой тяжестью лежать на коленях. В груди заныло.       Так же быстро, как появился, момент ушёл. Тони повернулся к Питеру с ухмылкой и тяжело положил руку ему на бедро.       ― Построй «Куб Борга», Пит.       Он сжал его ногу, отпустил и поднялся.       ― Дай-ка сюда. ― Тони схватил со столика пустые чашки и понёс на кухню.       Питер слепо уставился на то место, где только что тот сидел, задаваясь вопросом, не ведёт ли себя неблагодарно и не разочарован ли Тони в нём из-за этого. Ведь в конце концов Питеру удалось вернуть каждого пропавшего дорогого ему человека после событий прошлого лета.       А Тони потерял почти всех.       Какой-то блеск в подушках, на которых сидел Старк, привлёк внимание Питера. Он нахмурился и потянулся туда, пальцы сомкнулись вокруг слишком знакомых очертаний.       Бутылка «Джека» ― почти пустая. В животе затянулся узел.       ― Значит, так, карапуз… ― Тони вернулся в комнату и замолчал, увидев в руке Питера бутылку.       ― Так вот почему ты отправил меня переодеваться? ― Питер щёлкнул пальцами по шее. ― Чтобы припрятать это добро? ― добавил он осторожно. Вдруг в голову ударила тошнотворная догадка. ― И сколько же тебе пришлось выбросить, Тони? ― Он одарил его тяжёлым взглядом.       ― Эй. Не начинай это, пацан. Мне только от тебя лекций не хватало, ― предупреждающе сказал Тони, подняв палец.       Питер разочарованно выдохнул, вставая с дивана.       ― Почему? Считаешь, что лишь тебе одному позволено заниматься саморазрушением, когда тяжело? Может быть, я патрулирую больше обычного, потому что костюм ― это единственное, что помогает и отвлекает меня от того, что было, за исключением того времени, когда я не в лаборатории или мастерской. Но это гораздо лучше, чем сидеть в халате и бухать круглые сутки.       ― Выходить на улицы в поисках неприятностей ничем не лучше, ― резко ответил Тони. ― Ты ведь можешь пострадать…       ― Я не ищу неприятности, Тони! Я просто делаю свою работу!       ― Уж поверь мне ― я прекрасно знаю, к чему приводит подобное безрассудство…       ― Но я не ты!       Тони будто обухом по голове треснули, Питер тяжело дышал. В тишине комнаты его дыхание раздавалось чересчур громко.       Затем Тони горько усмехнулся. Обхватив себя руками, кивнул.       ― Ну точно. Моя ошибка. Полюбуйся, Паркер, посмотри, какой я на самом деле. ― Он ткнул себя пальцем в грудь, голос ― низкий и напряжённый. ― Вот он я, настоящий Тони Старк. Ты появился без приглашения, застал меня врасплох ― и вот что увидел. ― Он развёл руками и направился к Питеру. ― Огромную. Жирную. Правду. Не так уж и хорошо это всё, м? Некрасиво, негламурно. Если не нравится ― уходи, я не просил тебя появляться и не просил «конструктивную» критику в свой адрес от подростка. Ты знаешь, где выход. ― Он кивнул в сторону балкона.       Питер не мог встретиться с ним взглядом. Он уставился на бутылку, всё ещё зажатую в руке. Он чувствовал себя маленьким, таким маленьким, как в тот день, на Губернаторском острове, после фиаско на борту парома Стайтен-Айленд.       ― Я… прости, ― выдохнул он наконец, изо всех сил пытаясь не заплакать.       Плечи Тони напряглись.       ― Прости меня, ― снова сказал Питер, голос надломился. Он прикусил губу, но не сдержал слёз, пролившихся на щёки. Он проклинал себя за то, что был недостаточно сильным, что снова плакал перед Тони.       Тони задержал дыхание. Протянул было руку, но остановился ― рука упала вдоль тела.       ― Я н-не хотел…       ― Нет, Питер, не надо… не надо извиняться. Прошу, не надо. ― Он отвернулся, потёр рот ладонью.       Питер нахмурился.       ― Но…       Тони вновь обернулся к нему, показал на себя.       ― Это я прошу прощения, ладно? У тебя есть полное право злиться. ― Он явно тщательно контролировал выражение лица.       Питер сморгнул влагу с ресниц, смущённо поёжившись.       ― Нет, я не должен был…       ― Питер, ты не должен передо мной извиняться, ты понял? Я беру слова назад. Я слишком остро отреагировал, просто… ― Он пожал плечами. ― Я уже всё это слышал, и не раз. И, ну… ― Он неопределённо махнул рукой в сторону комнаты, будто указывал, куда именно спрятал все полупустые бутылки, затем глубоко вздохнул. ― Что уж тут скажешь? ― закончил он с гримасой.       Питер смотрел на Тони, на мольбу в глазах, которую тот не высказывал. Это Питера удивляло. Он никогда не видел, чтобы Тони Старк так легко признавал вину.       Однако Питеру всё ещё хотелось молить о прощении. Ему была ненавистна мысль о том, чем занимался Тони, оставаясь в одиночестве, но он ― не тот человек, который мог осуждать. Возможно, Тони лицемерил, но в глубине души Питер знал, что хотел для него только лучшего. А Питер лишь хотел лучшего для Тони.       Глубоко, судорожно выдохнув, он уставился в ковёр.       ― Я просто… переживаю за тебя, ― признался Питер, поднимая на Тони взгляд. Тот выглядел совершенно морально опустошённым.       ― Беспокоиться обо мне не твоя забота, карапуз.       ― Но… кто, если не я?       Тони поджал губы, взгляд стал насторожённым.       ― Я не впервые теряю кого-то.       Питер пожевал губу. Он хотел бы сказать больше, но не знал, как заставить Тони выслушать.       ― Думаю, тебе пора домой, Пит, ― сказал Тони мягко, но уверенно.       Разговор окончен.       Питер вновь переоделся в костюм, оставив одолженную одежду в огромном шкафу Старка. Когда он вернулся в гостиную, Тони стоял к нему спиной, глядя в дальнее окно, на котором всё ещё висела паутина.       В груди вновь заныло. Сейчас он отчаянно желал найти предлог, чтобы вернуть их относительный мир и дружеское общение, однако понимал, что может усугубить ситуацию.       ― Я пойду… ― Он надел маску.       ― Ок. Пока. ― Тони не повернулся к нему.       Питер опустил голову и побрёл к балкону.       ― Питер…       Он обернулся. Тони смотрел на него через плечо.       ― Лети осторожно.       ― Как всегда.       ― Не хотелось бы, чтобы клинящий паутиномёт стал причиной твоего падения. ― Губы Тони почти незаметно искривились, но Питер заметил.       И позволил себе улыбнуться.       ― Да, сэр.       Когда ПЯТНИЦА выпустила Питера на балкон, он услышал за спиной выверенно-небрежное:       ― Увидимся в четверг.