Эфемера

      Тони часто думал о том, как смотрел на него Питер после событий в Сибири. После того, как он потерял Стива, Мстителей, Пеппер… в первый раз.       Лучший друг оказался в больнице, и именно Тони был за это в ответе. Тогда Старк ещё не знал, насколько серьёзной окажется травма Роуди. Он отодрал себя от бетона советского бункера ― костюм едва работал на резервном питании ― и потащил щит Стива к реактивному самолёту. Всю обратную дорогу он чувствовал себя опустошённым и даже не надеялся, что по прибытии его встретит всепрощающая улыбка Пеппер.       Он вернулся с онемевшей левой рукой, лицом, испещрённым кровоподтёками и синяками, ― а Питер ждал его. Тони практически забыл о пацане, ведь произошло слишком многое. Он собирался сказать Хэппи, чтобы тот отвёз его домой, на том и закончить, а потом поймал этот взгляд.       Питер не знал, что произошло. Во всяком случае, не детально. Он пока ещё не понимал, как много только что потерял Тони. Для Питера он всё ещё был Тони Старком, миллиардером, гением, бла-бла-бла, всё ещё Железным человеком. До сих пор он смотрел на него распахнутыми карими глазами, так страстно желая угодить, преисполненными благоговения. Как будто не Тони — самый большой мудак во всей чёртовой Вселенной. Будто он до сих пор герой.       Момент не самый подходящий, но Старк позволил себе погрузиться в эти эмоции. Полагая, что заслужил хотя бы их, лишь бы отсрочить возвращение в сокрушительно пустую жизнь.       Он отправился в Квинс вместе с Питером, сидя на заднем сидении и притворяясь, что ему интересно всё, о чём тот болтал. На самом деле он купался в его внимании и энтузиазме, позволяя им омывать себя, отгоняя мрачные мысли, роящиеся где-то на подкорке… Ты ломаешь всё, к чему прикасаешься…       Лицо Питера, когда он велел ему оставить костюм. Будто пацан безмерно ему благодарен. Будто Тони — лучшее, что когда-либо происходило в жизни Питера. Старк совершенно уверен, что Питер ― единственный в мире человек, который чувствовал подобное по отношению к нему, поэтому, конечно же, ему необходимо было вторгнуться в его личное пространство, склониться лишь на мгновение, позволить неловко положить руку себе на спину…       Порой Питер до сих пор так на него смотрел. Когда они вместе работали в лаборатории, а Тони показывал ему хитрое кодирование или вываливал последние идеи касательно применения нанотехнологий ― те вещи, которые не поняли бы большинство людей. Но эта информация заставляла лицо Питера светиться, потому что он не относился к большинству. Питер говорил на его языке. Это напоминало Тони времена, когда они с Брюсом…       Нет, не думать о Брюсе.       Иногда он ловил себя на том, что всячески пытался произвести на Питера впечатление, только чтобы снова увидеть этот взгляд… И впечатлял он не только наукой. Если честно, как бы ни хотелось признавать, идея пригласить Питера в пентхаус относилась к этому напрямую. Выражение лица пацана, когда он проводил экскурсию по дому, полностью всё оправдало. А ещё приглашение привело к тому, что работа в лаборатории с Питером подарила Тони единственные истинные моменты спокойствия и умиротворения за последние месяцы.       Это не то же самое, когда он часами напролёт зависал в одиночестве. То был способ скоротать время, но внутри терзало беспокойство, к которому он так и не привык, окружённый лишь компанией из парочки не слишком умных роботов.       Тони так или иначе думал о Питере, когда тот не был рядом. Он прикидывал, где сейчас мелкий ― где он, вероятно, находился, потому что, честное слово, Тони не преследовал подростка, пусть и выучил наизусть его школьное расписание. Была, конечно, одна проблема с трекером ― Мэй Паркер настояла, чтобы Тони установил один в костюм пацану, поэтому если б Тони захотел узнать, в какой точке города Питер патрулировал, то мог просто проверить. Он скорее с раздражением смирялся, чем на самом деле злился, когда видел (слишком часто), что Питер вновь не в безопасности своей кровати ― было бы чересчур лицемерно, даже для него, настаивать, чтобы коллега по Мстителям ложился спать вовремя, ― но возможность знать, где он, приносила некое душевное спокойствие. На всякий случай.       Тони много думал по поводу вещей «на всякий случай» в последнее время. Беспокойство переставало зудеть лишь тогда, когда он приканчивал бутылку виски или же когда Питер находился в пределах видимости. А лучше ― в пределах досягаемости. Иногда ему необходимо было его коснуться, просто чтобы убедиться, что он настоящий. Ощутить, что его тело твёрдое и тёплое, а не…       Нет. Об этом тоже лучше не думать.       Питера сейчас здесь не было. Был лишь Тони, сидевший на диване в халате, баюкающий бутылку Джека Дэниэлса, которую Питер оставил на кофейном столике.       Теперь перед глазами всплыла иная картина: выражение лица Питера, когда он нашёл бутылку. Ни восхищения, ни благоговения перед его научным мастерством, ни лучезарной благодарности. Лишь разочарование и обида. Которые Тони только усугубил, сорвавшись на него, потому что полагал, что легче рассердиться, чем признать, что это он ответственен за подобное выражение лица Питера.       Но правда ― чего пацан ожидал? Питер, может быть, и невинный, но не наивный. Он должен догадываться о пороках Тони, пусть и не видел их собственными глазами.       Как бы то ни было, это лишь бутылка виски. И хорошо, что он не явился в разгар одиночной попойки. Или не увидел, как Тони отрубился от передоза в компании парочки порноактрис: волосы в белой кокаиновой пыли, как бывало лет десять-двадцать назад. Всякое дерьмо с ним случалось. Но теперь он справлялся. Он приходил, когда Пеппер звала ― только на официальные дела компании, конечно, и реже, чем раньше, ― и по просьбе Фьюри он всё ещё был блестящим металлическим олицетворением восставших из пепла Мстителей.       Тем не менее, Тони уверен, что никогда не хотел больше видеть этого пацана столь разочарованным. Или уязвлённым от боли, страдающим ― не из-за него. Он никогда больше не хотел слышать, как слова извинений слетают с его губ…       Чёрт побери, за что вообще этот подросток извинялся? Это ведь Тони виноват и всегда виноват во всём, это ему так чертовски жаль…       Он отвинтил крышку бутылки, сделал глоток Джека, прежде чем погрузиться в сожаление ещё глубже.       Если б Питер был здесь, он вновь одарил бы его этим взглядом.       Но Питера тут не было.

***

      Питер старался больше не показываться у Тони без предупреждения. Визиты участились, но перед ними всегда были, по крайней мере, СМС:       неподалёку, можно залететь в гости?       Буквально.       в костюме       И тому подобное. Он забил на натянутые оправдания необходимости использования его мастерской. Однако Тони никогда и не спрашивал о причинах и не отказывал Питеру.       Несколько раз он столкнулся с полковником Роудсом. Однажды полковник уже был в гостях, когда Тони пустил его в дом, а в другой раз тот заглянул, когда Паркер уже гостил у Старка. В первый раз Роудс явно удивился, но не был недоволен появлением Питера, во второй раз он настороженно переводил взор с него на Тони, и это беспокоило Питера до конца дня. Но в конечном счёте Питер просто радовался тому, что у Тони есть ещё один друг.       Потому что, как он полагал, на данном этапе именно друзьями они с Тони и были. А как ещё назвать людей, проводящих вместе каждые выходные, пусть это всё и было из-за Мстителей? Но ведь они виделись ещё и несколько раз в неделю по своему желанию. Вне школы Питер проводил больше времени с Тони, чем с Недом, в последнее время.       Конечно, из-за этого ему было плохо. Встречи с Недом всё чаще напоминали Питеру, насколько не в своей тарелке он себя ощущал. Для друга второе появление инопланетян над Манхэттеном — повод с энтузиазмом обсудить тему в школьных коридорах, что-то типа: «А где ты был, когда?..» Мир Неда не разрывало на куски и не сшивало обратно уродливо белыми нитями. Потому что Нед не помнил. Никто не помнил — никто, кроме тех, кто был там, кто сражался.       Питер делал всё, чтобы не помнить. Но независимо от того, как он преуспевал в отрицании, фокусируясь на непрерывном цикле домашних заданий, патрулирований, Мстителей, Питеру всё-таки нужно было спать. А сон означал ослабление защиты. Сон означал бесконечные просыпания как минимум два раза в неделю с привкусом инопланетной пыли во рту и частотой сердечных сокращений больше ста сорока.       По настоянию Тони Питер выделил время для того, чтобы закончить «Куб Борга» с Недом. Он пытался найти прежнее удовольствие в этом занятии ― такое же, как при сборке «Звезды Смерти Лего» и любого «Лего»-проекта, за который они когда-либо брались. Он старался шутить и много улыбаться, потому что Нед был его лучшим другом, его братом, и он искренне его любил, но ещё никогда в жизни он не ощущал себя дальше от друга, чем сейчас. Ничего из того, чем они делились друг с другом, больше не казалось реальным. Он будто смотрел через толстое стекло на самого себя, собирающего модель «Лего», слушающего агитационные ролики от правительства, ходящего на уроки в Мидтаунской научной школе, сидящего напротив Мэй в их любимом тайском ресторане. Даже патрули ощущались иначе ― будто он на автомате совершал набор действий, ― но, по крайней мере, в костюме он мог не притворяться, отодвинуть остальной мир на некоторое время, отгородиться, сосредоточившись на том, что прямо перед ним.       Единственное, что имело значение ― работа в лаборатории с Тони. Тёплые большие руки Старка, помогавшие почувствовать себя целым, спуститься на землю. Казалось, прикосновения со временем становились более уверенными, или же Тони просто не мог удержаться и не касаться. Как бы то ни было, Питер делал всё возможное, чтобы поощрять его.       И надеялся, что таким образом Тони тоже становилось лучше.

***

      ― Эй, Мэй? ― мягко начал Питер, ковыряя ногтями джинсы на коленях.       ― Да, милый? ― Она убавила громкость телевизора, переводя на него взгляд и терпеливо ожидая, что он скажет, должно быть, заметив его колебание.       ― Э, я просто… У меня вопрос или, скорее… не вопрос, но, ам… Я думаю, мне кажется, что я должен кому-то сказать?       ― Что такое, Питер? ― осторожно спросила она с лёгкой, ободряющей улыбкой.       ― Ну это о Тони, ― пробормотал Питер. Он всё ещё не отрывал взгляд от коленей.       Мэй немного нахмурилась, но кивнула.       ― Или, скорее, о том, что я чувствую? К нему? ― Питер облизал губы. Взглянул на тётю Мэй.       Она просто смотрела ― настороженно и молчаливо.       Питер откашлялся.       ― То есть я знаю, что он на самом деле… в плохом состоянии. Знаю, что он пытается это скрыть. Но я точно могу сказать. Он страдает, а я просто… Мне хотелось бы как-то ему помочь, понимаешь?       Мэй вроде бы собиралась что-то сказать, но Питер настойчиво продолжил:       ― Потому что… Мэй, когда я на него смотрю, иногда я просто чувствую… ― Он приложил руку к груди, пытаясь найти слова. ― Будто не могу дышать. В груди болит. Знаю, это звучит странно, но… мне так сильно хочется сделать его счастливым… То есть я имею в виду, что порой я заставляю его улыбаться, но этого недостаточно. Это просто… мне больно видеть его таким, ― быстро проговорил он, боясь, что Мэй не даст ему закончить. ― И, Мэй, прошу, не говори, что я слишком молод, чтобы так сильно волноваться, не говори, что мне нужно держаться от него подальше… Я просто хочу знать, что делать… ― Он отчаянно прикусил губу, сжав кулаки.       ― Ох, Питер, ― мягко сказала Мэй, глаза её блестели. Она потянулась к нему, заправляя прядь волос за ухо, потом опустилась пальцами на его плечо, поглаживая. ― Я не собираюсь говорить тебе, что ты не должен волноваться. Ты волнуешься, потому что хороший человек, Питер. ― Грустная улыбка тронула её губы, она нежно подтолкнула его кулаком в подбородок. ― У тебя огромное сердце.       Питер шмыгнул носом и кивнул, вновь уставившись на колени.       Мэй глубоко вздохнула. Нашла его руку и сжала.       ― Тони… оказывает большое влияние на твою жизнь, ― начала она осторожно. ― И совершенно нормально, что ты о нём печёшься. Знаешь, у меня были сомнения на его счёт… ― Она замолкла, скривив губы, Питер понял, что сомнения никуда не делись. ― Но, ― Мэй вздохнула, ― думаю, у него доброе сердце. Учитывая обстоятельства, если ты должен быть там, делать… бог знает что… ― Брови её изогнулись в ненавистной Питеру манере: такое же выражение лица появлялось всегда, когда речь заходила о Человеке-пауке. ― Тогда я рада, что у тебя есть такой человек, как он, чтобы за тобой приглядывать. И хорошо, что у тебя есть кто-то, с кем ты можешь поделиться такими вещами, Питер, которые, сам знаешь, я понять неспособна. ― Голос её в конце надломился, и Питер сделал вид, что не заметил её слёз.       Она откашлялась.       ― Но, Питер…       Паркер замер. Он знал, что есть какое-то «но».       ― Я хочу, чтобы ты выслушал меня внимательно. Потому что это может быть самым трудным уроком в твоей жизни.       Она подождала, когда он поднимет на неё серьёзный взгляд.       ― Ты не можешь помочь всем, Питер. Даже тем, кого любишь больше всего на свете. Иногда любви просто… недостаточно. ― Она легко, печально улыбнулась, заставив Питера задуматься, кто же преподал ей подобный урок. ― И это не твоя вина, ― продолжила она, заставив голос звучать ровнее, пусть он и стал печальным. ― Некоторые люди… не хотят, чтобы их спасали. И ты должен понимать, когда стоит отступить.       Питер раскрыл рот, чтобы возразить ― он не собирался сдаваться и отступать, если дело касалось Тони, ― но Мэй оборвала его твёрдым взглядом: давай без глупостей, я твоя тётя, и ты меня выслушаешь.       ― Тони Старк травмированный человек, Питер. ― Её взгляд смягчился. ― Ты можешь продолжать о нём заботиться. И никто тебе в этом не помешает. ― Она тихо, коротко рассмеялась, но смех был нерадостным. ― Продолжай пытаться вызвать у него улыбку. Это, вероятно, приносит больше пользы, чем ты думаешь. Но. Ты не можешь позволить своей жизни вращаться вокруг него.       Она вновь заправила волосы ему за ухо.       ― Знаю, ты думаешь, что можешь всех спасти, ― мягко сказала она, поглаживая его по голове. ― Я просто не хочу, чтобы ты настраивался на разочарование.       Питер прикрыл глаза и сглотнул комок в горле. Он прильнул к руке Мэй в волосах.       ― Я так люблю тебя, Питер, ― прошептала она. ― И так тобой горжусь.       Питер не сдержал слезу, скатившуюся по щеке. Он придвинулся ближе, частично чтобы спрятать лицо и одновременно чтобы ощутить её тепло. Она осторожно обняла его, крепко прижимая к себе. Она была мягкой и пахла мылом и домом.       ― Спасибо, Мэй, ― выдохнул он. ― Я тоже тебя люблю.       Позже, когда она отправила Питера спать: «Сегодня никаких ночных патрулей, хорошо?», ― он задумался над её словами. В частности над одним конкретным предложением.       Даже тем, кого любишь больше всего на свете.       Иногда любви просто… недостаточно.       Она это сказала ― не он. Хотя, может быть, он сказал то же самое, только другими словами.       Так сильно волноваться ― так сильно хочется сделать его счастливым ― будто не могу дышать…       Возможно, Мэй права. Может быть, он действительно любит Тони.       Питер на мгновение задержал дыхание. В этом не было ничего странного, да и ничего неприличного он не имел в виду ― на ум пришло то, что сказал Нед на прошлой неделе, что-то о том, что «Железный человек, по сути, твой отец», ― да и он был на тридцать один год старше, поэтому очевидно, что Питер не вкладывал в это понятие тот самый смысл. И пусть он слишком много думал о его руках и о том, как хотелось, чтобы они его касались… Он хотел лишь платонического контакта. Просто утешения, поддержки.       Однако он действительно его любит, понял Питер.       ― Я люблю его, ― прошептал он во тьме комнаты, в животе всё взволнованно, испуганно затрепетало. Но в груди было хорошо, и тепло, и немного грустно. Эти слова знакомо тянули внутри, так же как когда он ловил на себе взгляд Тони с соскользнувшей на мгновение с лица маской.       Глаза защипало, Питер накрылся одеялом с головой.       ― Я люблю его, ― прошептал он в подушку.       Он уснул, и ему снился сон, который на следующее утро он уже не помнил, ― что-то связанное с объятиями Тони, его тёплыми руками, приносящими собственному телу ощущение реальности.

***

      ― Ладно, в чём дело? ― спросил Тони, когда телефон Питера завибрировал вот уже пятнадцатый раз за последние две минуты. Он ткнул отвёрткой в сторону нарушителя спокойствия. ― Ты ведь знаешь, как я отношусь к телефонам в лаборатории.       Питер поднял на него взгляд: олень в свете фар.       ― Ой, прости, Тони, э, это… ничего…       ― Мне не извинения нужны, Паркер, а объяснения, ― быстро перебил его Старк. Кажется, у пацана это уже превратилось в привычку. Лучше пресечь как можно раньше.       Питер раздражённо фыркнул.       ― Да правда ничего интересного. Нед просто надоедает мне по поводу вечеринки, на которую собирается с командой…       ― Вечеринки? ― Тони поднял бровь.       ― Да. В честь Хэллоуина. Сегодня. Это глупо. ― Питер засунул телефон в карман.       Тони моргнул.       ― Уже в эти выходные?       ― Агась.       Тони задумался об этом лишь на секунду, а потом:       ― Ты должен пойти.       Питер фыркнул, повернулся к нему на крутящемся стуле.       ― Точняк. Сейчас только позвоню Хэппи, чтобы он полтора часа меня вёз назад в Квинс из-за домашней вечеринки. Уверен, эта новость обрадует его так сильно, что он полностью оправдает своё имя.       ― Я мог бы тебя подбросить, ― соскользнуло с языка прежде, чем Тони успел всё обдумать. От него не укрылся проблеск надежды и удивления на лице Питера. ― Ну, не лично я, ― быстро добавил он. ― Но могу пожертвовать тебе один из костюмов. Максимум за десять минут долетишь.       Благоговение на лице Питера ― вот оно, наконец, ― наполнило грудь Тони, а потом Паркер отвёл взгляд.       ― Тебе необязательно это делать, Тони, я правда… Я всё равно не хочу идти. Да и костюма у меня нет. ― Он пожал плечами.       Тони бросил на него подозрительный взгляд.       ― Ты ведь старшеклассник. И это Хэллоуин. Там будут твои друзья. Конечно ты хочешь пойти.       ― Но ведь сегодня выходной…       ― Да, именно в выходной нормальные подростки должны тусить на вечеринках и принимать сомнительные решения.       ― Я не обычный подросток, ― проворчал Питер.       Тони закатил глаза.       ― Хватит нести эту чушь про «великое предназначение». Иди и веселись с друзьями.       ― Но это важнее, ― настойчиво сказал Питер. ― Мы вместе должны были…       ― Обновление протоколов безопасности для новой базы Щ.И.Т.а, которое… Ой, точно, я ведь его уже сделал в прошлые выходные. Как ты и сказал, Паркер: Фьюри просто хочет занять меня чем-то. Кроме того, у тебя нет права голоса. Ты просто сидишь тут и смотришь, как я мучаю печатную плату последние минут двадцать. Если не собираешься быть продуктивным или ложиться спать… ― Он многозначительно поднял брови.       ― Но Фьюри… ― слабо запротестовал Питер.       ― О чём Фьюри не знает, не может ему навредить, ― подмигнул Тони.       Однако Питер всё ещё не выглядел убеждённым. Тони рассеянно крутил в руках отвёртку, изучая пацана, его опущенные глаза и кривящиеся губы.       ― Эй, ― сказал Тони мягко. ― Даже если ты на самом деле не хочешь идти на эту вечеринку, думаю, тебе стоит попробовать. Вдруг нечаянно получится повеселиться. В этом семестре ты едва ли участвовал в каких-то групповых социальных мероприятиях.       ― «Участвовал в групповых социальных мероприятиях», ― фыркнул Питер. ― Берегись, Тони, ты начинаешь говорить как один из своих ИскИнов. ― Он усмехнулся.       ― Это так плохо? Что бы сделала Карен, Питер?       Питер задумчиво пожевал нижнюю губу, прежде чем пробормотать:       ― Она посоветовала бы мне пойти.       ― Вот именно. ― Тони шлёпнул отвёрткой по верстаку. ― Я знаю это, потому что я её создал. И спроектировал правильно.       Питер прищурился.       ― Значит, ты всерьёз ссылаешься на себя самого как на аргумент в этом споре? Это обычно так не работает…       ― Нет, я больше ссылаюсь на своего ребёнка, способного к независимому мышлению, но воспитанного в рамках ценностей, соответствующих моим взглядам на жизнь, в которых он не должен сомневаться…       ― Да, так гораздо лучше…       ― В любом случае ты бы скорее послушал её, чем меня, я не прав? Хочешь надеть свой костюм и поболтать с ней немного?       Питер закатил глаза.       ― Нет, нет, всё в порядке. Я пойду.       ― Ну только не прыгай от радости.       ― Да просто… Люди, понимаешь… ― Питер обращался к верстаку, нервно натягивая рукава на кулаки.       ― М-м-м, на самом деле да, понимаю… ― Тони прищурился. ― Но Нед ведь человек, и ты его любишь. А ЭмДжей? Она там будет?       ― Думаю, да, ― пожал плечами Питер.       ― Отлично, замечательно. Судя по твоим рассказам, она неплохая девчонка.       ― Ты в курсе, что она не большой фанат С.И.?       ― Да, что ж, каждому не угодишь. Но она умная, и, кажется, ты ей нравишься, поэтому… она попадает в мой список хороших людей.       ― А мне кажется, ЭмДжей никто не нравится, ― пробормотал Питер.       ― И, Питер? Запомни: когда люди тебя выматывают, всегда есть бар, чтобы помочь справиться с этой проблемой.       Питер недоверчиво рассмеялся.       ― Вы толкаете меня к нарушению запрета на употребление алкоголя несовершеннолетними, мистер Старк?       Тони точно знал, что «мистер Старк» на этот раз было преднамеренным. Дерзкий пацан. Он не спеша подошёл к Питеру.       ― Я толкаю тебя к тому, ― он хлопнул его по плечу, ― чтобы ты отлично провёл время.       Тони сжал его плечо, Питер встретился с ним взглядом, а потом быстро отвёл глаза, слегка порозовев.       Интересно.       ― Во сколько начало?       Питер прокашлялся.       ― Ам, они, наверное, уже на месте.       Тони взглянул на часы и нахмурился.       ― Какие вечеринки начинаются в девять?       Питер глядел на него, подняв брови.       ― Э… Школьные?       Тони фыркнул.       ― Ладненько, пойдём тебя приоденем. ― Он ещё раз хлопнул его по плечу, прежде чем отвернуться.       ― П-погоди, «приоденем»? ― заикаясь, выпалил Питер.       ― Ага, ― сказал Тони так, будто это было и без того очевидно. ― Думаешь, я позволю тебе лететь в Mach 1¹ в своей толстовке, карапуз?       Выражение лица Питера было бесценно.       Парой минут и множеством восклицаний: «О господи боже, Тони, это самая крутая вещь, которая когда-либо… Матерь божья, неужели это происходит на самом деле…» спустя Тони надёжно упаковал Питера в Марк 47.       ― Тебе там удобно, карапуз? Уютно устроился? ― Он постучал по нагруднику.       ― Вау, вау, ух ты, вау… Ха, тут странно пахнет… не в плохом смысле! То есть просто офигенно. Мистер Старк, спасибо вам!       На этот раз пацан точно был так взволнован, что даже не заметил, как назвал Тони.       Старк усмехнулся.       ― Ладненько. Если что-нибудь будет нужно, попроси ПЯТНИЦу, хорошо? Она тут главная. А я на расстоянии телефонного звонка.       ― Да, понял! Ох, блин, стоило отправиться на тусовку только ради этого… Ой, эй, Тони, а можно я скажу, что это мой костюм на Хэллоуин?       ― Даже не думай об этом, Паркер. ― Он открыл двери отсека. ― Сейчас поставлю её на автопилот.       ― «Её»? Погоди, эта броня ― девочка? ― Тонкий голос Питера звучал смущённо.       ― Просто фигура речи, Паркер. Что ты так переживаешь? Ты что, первый раз вошёл в девчонку?       Питер подавился воздухом.       Тони не сдержался и заржал, пусть мысленно и ругая себя за эту шутку.       ― Прости, карапуз, не смог удержаться. Но держу пари, что это так. ― Последнюю фразу он замаскировал под кашель. Внутри пузырился смех. ― Ладно, пока.       ― Постой, Тони, что мне де… О-о-ох! ― Костюм взлетел, и удивлённый возглас Питера превратился в радостный визг.       Тони вспомнил свой первый полёт в Малибу. Да, он точно знал, что сейчас чувствовал этот подросток. Грудь будто распирало воздухом от мысли, что он поделился подобным опытом с Питером.       Тони с полуулыбкой наблюдал, как Марк 47 поднимался в ночное небо.       Он вернулся к работе, время от времени поглядывая на данные, передаваемые костюмом. Когда Питер достиг места назначения, он связался с ПЯТНИЦей.       ― Режим часового. Держись на расстоянии, ― отдал он приказ.       Часы шли, Тони периодически запрашивал у ИскИн данные о местонахождении Питера. Просто на всякий случай.       Тони уже давно выполнил задание Фьюри и принялся возиться с наноботами для Марка 52, чтобы занять себя чем-то, когда ПЯТНИЦа наконец сообщила, что Питер вернулся в костюм.       Тони взглянул на часы: время близилось к трём ночи. Он одобрительно кивнул.       ― Босс. ― Голос ПЯТНИЦы ворвался в его мысли. ― Питер Паркер проявляет признаки нарушения двигательных функций и невнятной речи. Хотите, чтобы я провела несколько тестов?       Тони моргнул. А потом рассмеялся.       ― В этом нет необходимости. Соедини меня с пацаном.       Тони услышал тяжёлое дыхание на другом конце провода.       ― Привет, Пит. Ты там как?       ― Чфтф… Мистер Старк? Это вы? ― Голос Питера забавно повысился на последнем слове.       ― Агась, я, приятель. Как ты себя чувствуешь?       ― Прсто супер! Это была просто охеренная идея… Ты бы видел лицо Неда! Он даже не поверил, когда я сказал, как добрлсь туда, поэтому я отвёл его и показал костюм… ― Питер захихикал, потом серьёзно добавил: ― Не волнуйтесь, мистер Старк, я никму больше не сказал, честно.       Нежная улыбка тронула губы Тони.       ― Вот и молодец, приятель. Эй, ты сейчас летишь?       ― Да, я пытался рулить, но ПЯТНИЦа не дала. ― Голос звучал возмущённо.       ― Хорошая девочка. Эй, Пит, а ты… э… Тебя ведь не тошнит, дружище?       ― Не-е, не-а, я в прядке. Чустую ся охренительно. Чесслово. Мог бы щас надеть костюм и вперёд ― на патруль. Прямо щас.       ― Ну, этого точно не случится, но рад знать. Итак, если почувствуешь, что тебя тошнит, просто скажи ПЯТНИЦе, договорились? Не хочу это всё вычищать.       ― Не стшнит. Клянусь.       ― Ловлю тебя на слове, Паркер. Увидимся через пару минут.       Когда Марк 47 приземлился в Зале брони, Тони уже был там, чтобы поймать Питера, когда он вывалился из костюма.       ― Воу, дружище, полегче. ― Он сжал плечи Питера, придерживая и ставя на ноги. На его белой футболке были нацарапаны чёрным маркером слова «Ошибка 404: костюм не найден». Это явно дело рук Неда, догадался Тони.       Питер моргнул и сфокусировал взгляд с расширенными зрачками на лице Тони, тяжело опираясь на его руки.       ― Приве-е-ет, мистер С… Тони!       ― Мистер Стони ― это что-то новенькое.       Питер вновь захихикал. Тони был уверен, что никогда не слышал подобного смеха у этого подростка, когда тот находился в трезвом уме.       ― Тони, ― поправился он с широкой усмешкой. ― Мой рот немного… рот, рот… Такое смешное слово, я его правильно произношу? Что-то не то с моим ртом… ― Питер сморщил нос.       ― Нет, всё у тебя со ртом хорошо, карапуз. ― Тони моргнул. ― То есть… А, не важно. ― Стыдоба. Слава тебе господи, пацан, скорее всего, утром этого помнить не будет.       ― Итак, Пит, ты много выпил? ― свернул Тони на другую тему, но ему правда было интересно. Он хорошо помнил, что единственный знакомый ему человек с такими же сверхспособностями попросту не мог опьянеть.       ― Достаточно, ― ответил Питер с ослепительной улыбкой.       Тони подметил, что уже давно не видел Питера таким беззаветно счастливым.       ― Я это вижу, ― рассеянно пробормотал он.       Питер, должно быть, увидел что-то в его взгляде, потому что внезапно взор стал задумчивым.       ― Давай уложим тебя в кровать, ― быстро сказал Тони, поддерживая Питера одной рукой за спину.       Паркер пьяно брёл рядом, пока Тони провожал его по длинным коридорам Базы к его комнате. Старка не раздражала его болтовня ― она была очаровательная и достаточно связная, чтобы он составил картину вечера. Кажется, на вечеринке все игры в основном крутились вокруг алкоголя, и с уколом вины Тони вдруг осознал, что Питер, возможно, воспринял его совет с чрезмерным энтузиазмом.       Тётя Мэй точно бы перекинулась с ним ― с ними обоими ― парочкой слов по этому поводу, если б узнала. Но пока Тони успокаивал себя тем, что у Питера наконец появился нормальный подростковый опыт. Хоть раз.       Когда они добрались до его комнаты, Питер повернулся к Тони с широко распахнутыми глазами и сказал:       ― Но, честно говоря, лучшей частью сегодняшнего вечера было пребывание в костюме, Тони. Это было похоже на… будто мечта вдруг стала явью. ― И пацан выглядел настолько восхищённым, лицо его было таким открытым и честным в практически отчаянном обожании, что Тони мог бы просто…       Он моргнул. Мог бы просто ― что? Что-то подсказало ему, что он не хочет додумывать эту мысль.       ― Это пустяк, мелкий. ― Он быстро открыл дверь и подтолкнул его в комнату.       Отпустив Питера, Тони направился в прикомнатную ванную.       ― Ладно, иди давай в кровать. Сейчас наберу тебе воды, и ты выпьешь всё, слышишь?       Тони вернулся со стаканом воды ― как раз вовремя, чтобы увидеть, как Питер чуть не упал, пытаясь стянуть футболку через голову. Старк поспешил поставить стакан на прикроватную тумбу и помог ему раздеться.       ― Господи, должно быть, ты знатно перебрал с шотами из желе, раз твоя паучья ловкость вырубилась, ― пробормотал он, бросив футболку на стул.       Питер покачнулся и быстро схватил Тони за руку.       ― Да, длжно быть, мальца перебрл, ― смущённо признал он. ― Прост хотелось понять, смогу ли вообще. Опьянеть.       Тони моргнул.       ― То есть ты никогда… не пьянел раньше?       ― Нет, это мой первый раз. ― Питер заговорщицки ухмыльнулся, взгляд был тёплым, расфокусированным.       Он выглядел чертовски юным. Слишком юным, учитывая… то, через что ему пришлось пройти. Господи, он столько раз уже был на волосок от смерти… а напился сегодня впервые.       Тони проигнорировал мысленный голос, напомнивший: он однажды всё-таки умер…       ― Почему ты так на меня смтришь?       Внимание Тони резко вернулось. Он заметил новую морщинку на лбу Питера.       ― Как ― так?       ― Вот так. Ты иногда так на меня смотришь.       ― Я вообще на тебя не смотрю ника… О чём ты говоришь?       Питер усилил хватку на его руке, качнулся вперёд. Сердце Тони стучало в ушах. Он мог отстраниться, но застыл от пристального взгляда Питера, который стал слишком изучающим для кого-то настолько пьяного.       ― Будто бы… тебе страшно или грустно, ― мрачно ответил Питер. ― Будто хочешь… ― Он всмотрелся в его лицо.       Тони понял, что затаил дыхание.       ― Что хочу? ― выдохнул он и хотел бы, чтобы это прозвучало с небрежным любопытством, но вместо этого голос был низким, отягощённым многозначительностью.       Глаза Питера слегка расширились. Лицо его было немного ближе положенного, он таращился на Тони слишком долго, прежде чем ответить:       ― Я не знаю. Чего ты хочешь, Тони?       Вопрос был невинным, но именно он побудил Тони к действию. Он отдёрнул руку, и ему не было стыдно, когда Питер покачнулся, сделав пару шагов вперёд.       ― Без понятия, о чём ты, пацан, ― резко ответил Тони. ― А теперь ― в постель.       ― Но я собирался… Я не могу… ― Питер надул губы. Пальцы беспомощно царапнули пряжку ремня, и всё предыдущее напряжение вдруг испарилось.       Тони закатил глаза.       ― Да ради бога… давай сюда.       Он неуклюже вернулся в личное пространство Питера и схватился за ремень. Лицо пылало, он пытался сосредоточиться только на том, что делали его руки.       ― Видела бы нас сейчас тётя Мэй, да, карапуз? ― Он нервно хихикнул, просто чтобы заполнить тишину, сделать её менее неловкой. Рот его болтал на автопилоте. ― Меня бы потом не подпустили к тебе ближе чем на пятьсот футов. ― Чёрт. Вот тебе и меньше неловкости.       Он нахмурился.       ― Мгм, извини. Это было дико неуместно… ― Отлично, с ремнём всё ― теперь только пуговица и молния. ― Просто ещё не привык раздевать пьяных подростков… ― Отлично, очевидно, его рот всё ещё не закончил. ― То есть я имею в виду, что с последнего раза прошло, должно быть, лет двадцать… ― Ой, слава тебе господи, с джинсами покончено, и он оставит подростку доделывать всё остальное, он вообще слышит, что несёт…       Тони отскочил от Питера, надёжно засунув руки в карманы.       ― Что за херню я несу. ― Он рассмеялся, будто это было смешно, глядя куда угодно, только не на Питера. ― Это вообще неправда. На самом деле я предпочитаю более опытных партнёров… ― Глубокий вдох. ― Надо прекратить болтать.       Тони крепко сжал губы и взглянул на Питера, чтобы убедиться, смотрит ли он на него, как на старого извращенца.       Но, к счастью, Питер, кажется, едва ли его слушал, всецело поглощённый попыткой вылезти из джинсов и забраться в кровать.       ― Эм, пижама, приятель?       Питер махнул рукой.       ― В трусах сойдёт.       Тони кивнул. Всунул ему в руку стакан.       ― Пей.       Питер послушно выпил всё. Тони забрал стакан и вновь наполнил в ванной, потом вернулся к кровати и поставил его на тумбу.       ― Спокойной ночи, приятель. ― Он повернулся, чтобы уйти, но неожиданно крепкая хватка на запястье остановила его.       Питер смотрел с серьёзностью, присущей лишь очень пьяным людям.       ― Тони, подожди. Просто… спасибо. За всё, ― пробормотал он. ― Ты лучше всех.       Брови Тони дёрнулись.       ― Не стоит благодарности. ― Он начал отстраняться, но Питер стиснул пальцы на его руке.       ― Нет, я серьёзно. ― В глазах светилась тревога. ― Я серьёзно, Тони. Не думаю, что ты понимаешь, как много это для меня значит… Всё, что ты делаешь для меня, это так много…       ― Эй, эй, тебе не обязательно… Питер, всё в порядке. ― Тони понял, что его вновь тянут ближе. Глаза пацана мерцали от эмоций, и это… нехорошо. Тони не очень ладил с плачущими пьяными людьми. Ещё хуже ― с плачущими Питерами Паркерами.       Он положил руку поверх ладони Питера, которая всё ещё сжимала запястье, молча уговаривая его разжать пальцы и опустить руку на одеяло.       ― Всё хорошо, ― мягко повторил он. ― Я понял, карапуз. Правда, тебе не нужно меня благодарить.       Питер расслабился на подушках, глаза закрылись.       ― Нужно, ― пробормотал он сонно. ― Я должен заставить тебя понять.       Что понять, подумал Тони. Ну что ж. Нет смысла пытаться расшифровать пьяный мозг.       Питер натянул одеяло повыше, повернулся на бок. Вздохнул. А потом сказал тихо, но это ни с чем нельзя было спутать:       ― Я тебя люблю.       Тони моргнул. Хохотнул: один удивлённый выдох. Уставился на Питера. Внезапно ему стало трудно дышать.       Он откашлялся.       ― Ты пьян, пацан.       Но Питер уже спал.       Тони вздохнул и покачал головой.       ― Ты пьян, ― повторил он мягче. ― Разве ты не знаешь, что нельзя вот так просто говорить подобные вещи?       Может быть, Питер действительно не знал. Потому что был таким юным… Но он ещё узнает, Тони был в этом уверен.       Прежде чем смог себя остановить, он потянулся и провёл ладонью по каштановым волосам Питера. Они длиннее обычного, заметил Тони. Он, наверное, скоро их подстрижёт.       Молча покинув комнату, он направился в свою, вместо того чтобы вернуться в лабораторию, как планировал.       В комоде его ждала треть бутылки «Гленфиддика». Отвинтив крышку, он плюхнулся в кресло.       Тони сделал долгий глоток, смакуя жжение в горле. Глубоко выдохнул через нос.       Какого хуя в самом-то деле.       Когда всё успело до этого дойти? Не только до того, что этот пацан думал, будто любит его ― что бы он ни вкладывал в это понятие, ― но и до того, что делал сам Тони, до границ, которые переступал.       Типа просто блестящей идеи одолжить подростку броню. Не сшитый на заказ костюм Паука, а костюм Железного человека, потому что ― что? На него вдруг напало желание заниматься филантропией? Или потому что Тони снова хотелось увидеть тот взгляд, услышать искреннюю благодарность, пусть он и настаивал, что не хочет этого слышать?       И то, что он говорил Питеру, эти шутки… Конечно, Тони немного ослабил контроль того, что несёт, после того как провёл так много времени с Питером, но всё же. Пацан был несовершеннолетним. Старку необходимо было прекратить делать сексуальные намёки и несмешно к нему подкатывать.       Потому что, ну в самом деле, он знал, что то, что переживал Питер, ненормально. Он также знал, что ненормально пятидесятилетнему мужику искать компанию кого-то вроде Питера «мне шестнадцать, но скоро будет семнадцать» Паркера. Тони знал, что он ― жалкий алкоголик, неспособный находиться рядом с людьми, которых разочаровал, с людьми, видящими все его недостатки ― то есть всеми, кроме Питера Паркера. Он понимал, что парень слишком молод, слишком наивен, чтобы увидеть то, что видели они, или, по крайней мере, достаточно наивен, чтобы надеяться, что Тони может измениться. Исправиться. И он понимал, что именно поэтому ему нравился Питер.       И не стоило усугублять их отношения, делая их более странными. Хотя, может, они уже были странными, но привлекать внимание к этому лишний раз не было необходимости.       Однако, похоже, внимание Питера уже было привлечено.       Вот так. Ты иногда так на меня смотришь…       Парень был более наблюдателен, чем думал Тони, или же его бесстрастное лицо не настолько непроницаемое, как он считал. И то, как пацан склонился ближе, когда произносил это, будто знал, что пригвоздил Тони к месту…       Нет, нет. Мелкий нихерашеньки не знает. Он просто напился.       Чего ты хочешь, Тони?       Старк вздрогнул. Хотел бы он знать. Или на самом деле не хотел. Не хотел в это погружаться.       Не то чтобы было куда особенно погружаться. Ему нечего скрывать. Может быть, их отношения с Питером и нестандартные, но ведь и сами они не обычные люди, которые пережили достаточно много противоречивых, охуенно нестандартных моментов.       И не то чтобы он хотел чего-то… неуместного от этого подростка.       Боже, нет. Просто. Нет.       Он на самом деле ведь не сделал ничего плохого, и пока всё остаётся так, как есть, значит всё нормально. И ничего, что ему нравится, когда Питер рядом, немного сильнее, чем следует. И ничего, что ему нравится проводить с ним время. Трогать его. Просто рука на плече ― вполне отеческое прикосновение. Что-то в этом роде. Разве можно его за это винить?       В этом не было ничего плохого. Он ни в чём не виноват.       Тони поднёс бутылку к губам и понял, что она уже пуста.

***

      ― Неужели, Тони? Вечеринка в честь Хэллоуина?       ― Ой, да брось, Роуди, это ведь не первый раз, когда кто-то, кроме меня, надевает мою броню. Показательный пример. ― Он указал на своего друга.       ― Эй, оставь Воителя в покое. Мы сейчас о тебе говорим, Тони. Ты ведь знаешь, что подобное дерьмо с Фьюри не пройдёт.       ― Фьюри не обязательно знать об этом, надеюсь, никто не будет ябедничать. ― Тони многозначительно посмотрел на Роуди, устраиваясь удобнее с бокалом в руке на своём Ceccotti. ― Кроме того, ― добавил он, отпивая глоток виски, ― пацан ― Мститель. Я его не гражданскому лицу одолжил. Честно говоря, не понимаю, в чём проблема.       Роуди закатил глаза, усаживаясь в кресло, сопровождаемый тихим электрическим жужжанием от ходунков на ногах.       ― Я не скажу Фьюри, Тони, но, чувак, ты не можешь выкидывать подобное говно. То есть что вообще у вас происходит с этим парнем?       Тони вдруг обнаружил, что жидкость в бокале была просто завораживающей.       ― Хм, что ты имеешь в виду? ― рассеянно спросил он.       ― Сам знаешь, Тони.       ― Знаю? ― Он поднял невинный взгляд, потому что… да, он знал. Но это не означало, что он облегчит жизнь Роуди.       ― Вы вроде как… много времени проводите вместе, ― тактично начал Роуди.       ― Да, своего рода продолжение отношений наставника/ученика…       ― Только ты себя не ведёшь как наставник, Тони, ― перебил решительно Роуди. ― И уж точно не как отец.       И это… ай. Запрещённый приём.       Тони прищурился в бокал.       ― Да? И как же я себя веду? Просвети меня.       ― Так же, как вёл бы себя с фанатом, Тони. Будто хочешь его впечатлить.       Тони почувствовал, как в груди поднимается паника. Слишком близко к правде. Усилием воли он подавил приступ.       ― Поверь мне, Роудс, мне никогда даже напрягаться не приходилось, чтобы впечатлить своих фанатов…       ― Позволить ему прокатиться в броне на школьную вечеринку… То есть как по-другому-то ты это назовёшь?       Старк опустил бокал на кофейный столик громче, чем намеревался.       ― Да ради бога, я просто пытался быть милым. Он ведь подросток и заслуживает того, чтобы иногда выползать из-под ногтя Фьюри…       ― Да, Тони, он подросток. Несовершеннолетний. Ты хотя бы на секунду задумался о том, что мы несём за него юридическую ответственность, когда он находится на объекте, не говоря уже о том, что по контракту обязаны сообщать его тёте ― его законному опекуну ― о его местонахождении, когда он под нашим присмотром?       Тони сжал переносицу.       ― Никакого вреда это ему не принесло, Роуди. Бог свидетель, пацану нужно веселиться время от времени…       ― В этот раз ― да. Но как далеко всё может зайти?       Тони взглянул на друга, не убирая руку от носа.       ― А это что ещё должно означать?       Роуди вздохнул. Старк сел ровнее.       ― Тони, я ведь тебя знаю. Не похоже, чтобы на тебя ни с того ни с сего нашло вдохновение. Что касается брони ― да, возможно, всё не так уж и страшно, если сравнивать с другими вещами. А именно они меня и беспокоят. Я видел, как он на тебя смотрит.       Тони моргнул.       ― И как же? ― вызывающе бросил он, но вышло не так самоуверенно, как он надеялся.       Роуди поджал губы.       ― Этот взгляд… Это поклонение герою, Тони. Ты это и сам прекрасно знаешь. И это очень опасно. Всё было нормально, когда ты соблюдал дистанцию, но теперь…       Тони усмехнулся.       ― И в чём ты меня сейчас пытаешься обвинить? Ты и правда думаешь, что я причиняю этому пацану больше вреда, чем пользы? Не то чтобы я был тем, кто втянул его во всё это. Я просто приглядываю за ним.       ― Мне просто интересно, ― медленно начал Роуди, ― чего ты на самом деле хочешь от него?       Лицо Тони застыло.       Чего ты хочешь, Тони?       ― Что ты имеешь в виду? ― холодно спросил он. ― Мои мотивы не могут быть альтруистическими?       Роуди выглядел обиженным. Тони почти пожалел, что так ощетинился. Почти.       ― Думаю, ты используешь Питера, чтобы заполнить пустоту в своей жизни.       Тони уставился на Роуди, в его наполненные заботой глаза.       ― Ну, что ж… ― Голос ровный, напряжённый. Он поднялся, взял бокал и сделал ещё один глоток. ― Пацан единственный, кто меня понимает. Так неужели это настолько неправильно? ― Он подошёл к окну с хмурым видом.       ― Тони, ― серьёзно начал Роуди, поднявшись и последовав за ним. ― Ты не единственный, кто терял людей. И не единственный, кто помнит.       Тони резко обернулся к нему.       ― А похоже, что единственный. И единственный, кто помнит, что видел. ― Тони скрипнул зубами и сжал бокал до побелевших костяшек. ― Я видел, как умерла моя команда, Роуди. ― Он провёл ладонью по рту, резко махнул головой. ― И никто больше.       Взгляд Роудса смягчился. Он собирался что-то сказать, но Тони не дал:       ― Ты знал, что я это видел? До того, как оно случилось. То есть… Ванда вбила мне это в голову. Тогда, когда ещё была чокнутой насылающей видения занозой в заднице. И я никогда не забывал, свидетелем чего тогда стал. ― Он сглотнул, горло драло. ― И никогда не забуду, что чувствовал, когда увидел всю команду мёртвой. А себя ― всё ещё живым. ― Он поморщился. ― Я полагал все эти годы, что смогу выбраться из любой передряги, лишь бы это никогда не сбылось.       Взгляд Тони расфокусировался, когда он вновь уставился в окно.       ― Конечно. Оно того стоило. ― Он пожал плечами. ― Все мы знали, что опасно было туда идти, но спасение половины Вселенной того стоило. «Потому что именно так и поступают герои». Так мы и поступили. ― Он кивнул, махнув бокалом в сторону окна. ― Теперь половина людей там счастливо воссоединилась с любимыми, а ведь они даже не помнят, как их потеряли. И их блаженное неведение того стоило. ― Он выплюнул последние слова, словно яд.       Роуди нахмурился, потянулся к руке Старка.       ― Тони…       ― Нет. ― Он быстро отстранился и покачал головой. ― Нет, всё… всё в порядке. ― Он улыбнулся той ужасной улыбкой, которая не касалась глаз. Он не смотрел на Роуди. ― Именно так Стив хотел умереть. И это… то, на что все мы подписались.       Тони глубоко вдохнул через нос.       ― Нет, ― выдохнул он с хриплым смешком. ― Нет, эм… на самом деле я думаю… довольно элегантно, драматично даже… что я не получил то же, что и другие, ― сказал он медленно, будто взвешивая каждое слово. ― Это моё… наказание. За выживание. ― Голос стал совсем тихим. ― Я помню то, чего не помнят они.       Наконец он взглянул на Роуди: глаза широко распахнуты, взор пронзительный, губы плотно сжаты.       ― Ты был там, ― прошептал он. ― Но ты не видел, как это случилось. Ты не видел, как они исчезли. И ты не видел, как Питер Паркер… ― Голос его сорвался на этом имени. ― Умер.       Тони приблизился к Роуди. Говорил еле слышно ― только для них двоих, ― но слова словно накалили воздух в комнате.       ― Ты не держал его, не слышал, как он умоляет тебя и извиняется. И после ― не ощущал его под ногтями дни напролёт… ― Тони должен был замолчать. Он зажмурился, тело ― натянутая пружина.       Несколько неподвижных секунд спустя он выдохнул носом. Вновь взглянул в печальное лицо Роуди.       ― И только пацан меня понимает, ― выдохнул Тони. Это было объяснение, оправдание… мольба. К Роуди ― чтобы понял то, что неспособен понять.       Роуди понадобилось время, чтобы обрести дар речи.       ― Тони… Ты никогда не говорил…       ― Потому что я не могу об этом говорить. ― Тони отвернулся не в силах переварить сочувствие ― жалость, подсказал его разум ― в глазах Роуди. На автопилоте он направился к бару.       ― Может, тебе стоит попытаться. Это могло бы…       Тони треснул бутылкой бурбона, которую уже взял, по столу.       ― Я. Не. Могу. Говорить об этом.       Роуди молчал. Тони дрожащими руками наполнил бокал и одним глотком осушил его.