Сезон охоты

Это было уже чересчур. Остатки сна как рукой сняло, Антон напрягся, сгруппировался и грубо отпихнул от себя Арсения локтями. Тот разлепил глаза, ошарашенный крутым подъёмом. Не сообразив со сна, в чём дело, Арсений взглянул с обидой — нормально же лежали, нет, надо всё испортить! — и протянул, надув губы: — Ну и чего ты дерёшься? Антон, уже успевший сесть на кровати, повернул голову и бросил через плечо: — Нефиг руки свои распускать, извращенец! — Это я извращенец? — спросил Арсений, прищурившись. — А кто ночью прижимался ко мне? Антон вспыхнул, вмиг растеряв боевой настрой. Он был пойман с поличным, как стянувший конфету ребёнок! Всё-таки сам, а ведь он так надеялся, что вся нездоровая инициатива ночных объятий исходила от его постельного соседа. — Я… не специально, — промямлил он, кашлянув. Голос никак не хотел приходить в норму после сна. — Так вышло случайно. Извини, — выдавил из себя через силу. Арсений поднялся, обошёл кровать кругом и встал прямо перед Антоном. — А я разве тебя обвиняю? Заспанные глаза смотрели прямо в душу, грудь вздымалась от учащённого дыхания, а боксеры рельефно обтягивали внушительных размеров бугорок. Антон сглотнул, залипнув на него взглядом, не смея поднять глаза. Арсений сделал ещё один шаг ближе, положил руки на плечи. Антон застыл как завороженный. Тёплые пальцы пускали по коже приятные импульсы, и близость Арсения, такая неправильная, кружила голову и не давала оттолкнуть его от себя. Тот запустил одну руку в волосы и потянул их вниз, вынуждая поднять голову. У Антона шумело в ушах от этих действий, помноженных на физиологию утра, и, столкнувшись с затуманенной синевой глаз, он не смог воспротивиться. Наклонившись к Антону, Арсений коснулся губами его губ. Биение сердца пошло на рекорд, Антон застыл как изваяние, плавясь от опытных губ и пальцев, зарывшихся в волосы. «Это всё не со мной происходит, я ещё сплю», — убеждал он свою разошедшуюся психику, которая не справлялась с навалившимися событиями и норовила уйти в отключку. Как во сне Антон позволял себя целовать, а вскоре начал отвечать на глубокие толчки языка в его рот, сопровождающиеся голодными постанываниями. Арсений словно хотел объять необъятное, до головокружения углубляя поцелуй и слегка прихватывая губы зубами. Разорвав слияние губ лишь на пару секунд, он толкнул Антона на кровать, придавив своим телом, но этой передышки хватило для осознания. Антон резко отшвырнул его, вскочил на ноги и стал судорожно хватать свою одежду и натягивать на себя как попало. — Куда ты собрался? Давай поговорим, — просил Арсений, в два шага оказавшись рядом. — Не о чем тут говорить, — хмуро пробурчал Антон, засовывая в карманы айфон, карту от номера и бумажник. Глаза его горели лихорадочным блеском, пальцы дрожали. — Эта хуйня больше не повторится. Арсений подошёл вплотную, развернул его к себе, пристально вгляделся в глаза, пытаясь найти там ключи от всех истоков мироздания. — Не сбегай от меня, Шаст, — мягко произнёс он, понизив голос, — я же вижу, что ты тоже этого хочешь… — Не подходи ко мне, блять! — отшатнулся Антон и предупреждающе выкинул руку вперёд. Он едва справлялся со шнурками кроссовок, пульсирующая вена на шее выдавала крайнюю степень эмоционального возбуждения, и Арсению стало не по себе от того, что Антон куда-то собрался идти в таком состоянии. Несмотря на очевидность отрицательного ответа, не в силах придумать ничего лучше, он растерянно спросил: — Ты в порядке? — продолжая стоять в одних трусах. — Ни хрена я не в порядке, Арс, — кинул через плечо Антон, напялил-таки кроссовки и громко захлопнул дверь с другой стороны. Арсений не на шутку забеспокоился о том, что Антон ушёл на взводе неведомо куда. Всё-таки у них вечером концерт, и все должны быть в юмористическом всеоружии, а не загоняться проблемами в личной жизни, точнее — её отсутствии. Вот чёрт! Надо было удержать Антона, пройтись с ним, поговорить! От злости Арсений треснул кулаком по стене, и она отозвалась глухим звуком. Антона можно понять. Арсений вспомнил себя в тот период, когда впервые осознал тягу к человеку своего пола. Поначалу это было непросто принять. Однако, раз за разом убеждаясь, что ему не показалось, Арсений перестал бегать от себя. Свои чувства к Антону он осознал давно, а вот сегодня оказалось, что они взаимны. «А взаимны ли они?» — засомневался он. Да, Антон ластился к нему ночью, отвечал на поцелуй и явно возбудился — это был неоспоримый факт. Однако это могло означать что угодно: Антон молодой, в этом возрасте и от дуновения ветра может встать. Но эти глаза… «Ни хрена я не в порядке, Арс», — это как понимать? И куда он мог пойти? Погружённый в эти мысли, Арсений оделся и спустился в небольшое кафе гостиницы, испытывая слабую надежду найти там Антона. Его ожидаемо не оказалось среди завтракающих людей. Народ толпился в очереди к сосискам и омлету, всем было интересно обсудить предстоящую охоту и абсолютно плевать на мысли Арсения о зеленоглазом беглеце. А тот тем временем находился совсем рядом, волею случая избавленный от необходимости далеко убегать, чтобы побыть одному. Едва Антон, пылая от гнева и возбуждения, кубарем скатился с лестницы, путаясь в длинных ногах, на стойке ресепшна произошёл диалог. — Как это случилось? — спрашивал уверенного вида мужчина, вероятнее всего — старший менеджер. — Говорят, побежал за подранком, а тот возьми да и пни его копытом в бедро. В итоге перелом, представляете? За ним жена сегодня приехала, плакала так… Антон притормозил, прислушиваясь. Речь явно шла о неудачливом охотнике, но заинтересовало его не это. — Слава богу, что живой остался. До которого дня его номер оплачен? Надо бы деньги вернуть, а то не по-человечески как-то… — рассуждал старший. В мгновение ока Антон подлетел к стойке. — Я так понимаю, что номер свободен?! — накинулся он на девушку. Две пары глаз изумлённо и неодобрительно уставились на него. — То есть я, конечно, извиняюсь, что влез в ваш разговор, мне жаль этого человека и всё такое, но мне позарез нужен номер! Девушка в растерянности молчала, ожидая, что начальник примет решение. — Молодой человек, — начал было он, но его тут же перебили: — Всего на одну ночь, ну пожалуйста! — взмолился Антон. — Я заплачу, — добавил он неоспоримый аргумент, доставая банковскую карту. — Очень надо, братан! Менеджер пожал плечами и, пробурчав «оформляй», удалился, оставив свою подчинённую с прыгающим от нетерпения постояльцем. Так Антон стал единственным гордым обладателем отдельного номера, в котором очень нуждался. Он должен был прийти в себя и привести в порядок свои мысли перед вечерним концертом, а ещё оградить своё тело от грязных посягательств. От накатившего воспоминания едва успевшее успокоиться сердце вновь быстро забилось, и внутренний голос предательски зашептал: «Грязным назвать его точно нельзя: вспомни, как вкусно он пах после душа…» — Заткнись! — крикнул Антон непонятно кому и сам вздрогнул, зачем-то оглядываясь на дверь. Его новый номер находился недалеко от предыдущего, и стены, конечно, были картонными, но не зайдёт же Арсений просто так, даже если услышит его. Впрочем, Антон бы не удивился: от этого чёрта вообще всё что угодно можно ожидать! Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие. В его распоряжении ещё целый день, чтобы восстановить душевное (и телесное) равновесие и быть в форме на концерте. Антон открыл мини-бар, достал бутылку пива. Стас не похвалит за перегар, но на этот случай есть дирол, да и он ведь совсем чуть-чуть… С этими мыслями Антон приложился к горлышку. Прохладная жидкость приятно стекала в желудок, освежая воспалённый мозг. Хорошо… Антон щёлкнул пультом от плазмы, решив отключиться от реальности за просмотром кино. Один из каналов транслировал «Греческую смоковницу», откровенный и полулегальный в советское время эротический фильм. Антон помнил, как родители прятали от него эту видеокассету, наивно надеясь, что их отпрыск не догадается залезть в старый бабушкин сундук. Ха! Это было его любимое место. Лента, некогда засмотренная до дыр на плёнке и в ладонях, вызвала приятный прилив ностальгии и пошловатую улыбочку. Устроившись поудобнее, Антон собрался провести время с пользой и удовольствием. Глядя, как раскованно ведёт себя главная героиня, как раздевается на пляже, как призывно смотрит на мужчин, он ожидаемо возбудился и нырнул рукой в штаны. Сцены плотской любви взбудоражили сознание, Антон наблюдал их с участившимся дыханием и, дабы ничто не отвлекало, спустил джинсы до колен вместе с бельём. Размазывая по головке выделившуюся капельку и нетерпеливо подрагивая, он хотел поскорее сбросить напряжение, но что-то было не так. Антон очень хорошо помнил, как подростком мысленно имел главную героиню во всех немыслимых позах, а вот сейчас эти картины почему-то не вставали перед глазами. Антон стал сильнее наяривать по члену, сжал его крепче и что есть мочи пялился на упругое тело актрисы, но разрядка всё не приближалась. Это было очень странно, учитывая, сколько юношеских оргазмов было посвящено именно этой девушке. «Наверно, она уже не возбуждает» — решил Антон и прикрыл глаза, пробуя вызвать в сознании другой образ. И он не заставил себя ждать. Перед мысленным взором возникло мускулистое тело, одетое лишь в соблазнительно обтягивающие бёдра боксеры. Вспомнив задницу, которой так призывно вилял перед ним Арсений, его тёплые губы, настойчивые пальцы в волосах, Антон бурно излился в свою ладонь с удивлённо-томным возгласом: — А-а-арс?.. — и обессиленно откинулся на подушки. Несколько минут он восстанавливал дыхание, отгоняя от себя внезапно пришедшее осознание. «Не анализируй это» — пытался убедить себя Антон, но шестерёнки в голове крутились всё равно. Необходимость разговора, который предлагал ему Арсений, понемногу становилась очевидной. Сходив в душ, он вышел в коридор и пошёл по направлению к своему бывшему номеру, однако был застигнут врасплох голосом Стаса: — Шаст! Ну наконец-то, мы тебя ищем везде. Какого хрена трубу не берёшь? Антон удивлённо посмотрел на экран с уведомлением о нескольких пропущенных, а креативный директор продолжал: — Нам тут организовали охоту на лося! Я договорился, они даже карабины и резиновые сапоги выдают, — восторженно вещал Шеминов, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Давай собирайся быстрее, автобус через пять минут. — Не понял, а как же концерт? — удивился Антон. — Время уже… — Время есть. Тут же маленький город и лес под боком, ехать недалеко. Давай, Тох, не тормози, все наши уже собрались! — подгонял его начальник. — Без проблем, я готов. — А как же снаряжение? — удивился Стас, но Антон только махнул рукой. Он не был фанатом охоты и в принципе не любил причинять боль живым существам. Но услышав, что едет весь коллектив, а следовательно, и Арсений, решил, что у него будет шанс переговорить с ним с глазу на глаз в лесу. Однако, забравшись в микроавтобус и поздоровавшись со всеми, Антон заметил, как холодно и равнодушно отвернулся от него Арсений. Это ещё что за дела?.. Вчера звал в кроватку, утром лез с поцелуями, дразнился, и что же теперь? Ни здрасьте, ни с новым годом. Место рядом с Арсением было свободно. Антон плюхнулся на него, поёрзал в поисках удобного положения и сделал ещё одну попытку обратить на себя внимание: — Привет, Арс. Тот обронил вполголоса, не поворачивая головы: — Виделись. А вот это было обидно. Они вообще-то не только виделись, но ещё и немного спали вместе. И потом целовались. А сейчас, значит, так, да?.. — Ну и хуй с тобой, золотая рыбка, — пробормотал сквозь зубы Антон и полез за наушниками. Осенний лес дышал сыростью после дождя, и Антон пожалел, что не удосужился переодеться: шагая по мокрой траве, он моментально промочил и джинсы, и кроссовки. — Сука… Ситуация усугублялась ещё и тем, что Арсений усердно его игнорировал, стараясь держаться поближе к компании, и словно не видел двухметрового парня, которому в принципе было сложно остаться незамеченным. Местный охотник — как его там? — проводил инструктаж, Антон слушал вполуха и мучительно соображал, в чём причина столь резкой перемены в отношении к нему. Он понял, что Арсений ему нравится, более того — нравился всё это время. Влечение, отрицаемое долгие месяцы, прорвало плотину и громко заявило о своей очевидности. И вот сейчас, когда Антон готов обсудить свои чувства с их объектом, его так безжалостно и холодно затыкают, почему?.. Арсений как мог избегал встречаться взглядом с Антоном. Когда первый порыв найти его и поговорить прошёл, его накрыла горькая обида. Арсений так долго решался совершить этот шаг навстречу любви, а в ответ получил отвержение и пару матов в придачу. Утренний инцидент подкосил его, выбил из колеи, и сейчас видеть Антона и общаться с ним было последним, чего хотелось Арсению. То есть он, конечно, хотел! Но… не так. Не как с коллегой, не как с другом. Он мечтал стать особенным для этого парня, да что там — единственным и любимым. А поскольку это не представлялось возможным, лучшим выходом было включить режим «лёд» и отправить в архив памяти неудавшуюся попытку сближения. Арсений согласился поехать на охоту, чтобы отвлечься от разъедающей сердце досады, и вот на тебе: её источник ходил за ним по пятам! Он постарался максимально сконцентрироваться на происходящем в лесу. Тем временем один из охотников достал манок и начал подзывать зверя. Сначала ничего не происходило, и тишину леса нарушало лишь пение птиц и стрекотание кузнечиков. Затем трава вдалеке зашевелилась, как от вихря, и все напряглись в ожидании: было похоже на то, что в кустах действительно скрывается лось. Антон чуть ли не рвал на себе волосы, сокрушаясь опрометчивому решению присоединиться к этой шайке живодёров, как он мысленно прозвал своих друзей. Их ведь сопровождали опытные охотники, которые по-любому сейчас завалят лося. Он на эту вакханалию не подписывался! А деваться уже было некуда. И тут Антон увидел его: на расстоянии примерно тридцати метров стоял крупный сохатый, мохнатый, как плюшевый мишка. Голову украшали увесистые разветвлённые рога, которые раньше Антон встречал только в виде вешалки в детстве в прихожей у друга. Глаза животного, задёрнутые поволокой, показались такими наивными… Сердце остро заныло от жалости. Он стоял, этот хозяин леса, такой сильный и величественный, и вот сейчас он умрёт. Старший охотник поднял палец вверх, призывая всех молчать и не двигаться, его напарник взвёл курок. — Не-е-ет! — заорал Антон, и через секунду раздался выстрел. Вздрогнув от резкого крика, охотник дёрнул рукой, невольно меняя траекторию полёта патрона. Зверь тоже испугался и помчался прямо на них. Все бросились врассыпную, кто-то упал на траву, и только Арсений стоял, заторможенно глядя на Антона. Тот кинулся к нему и с криком «Ложись, Арс!» придавил своим телом к земле, опережая мощного зверя на доли секунды. Сохатый пронёсся мимо и исчез в лесной чаще, охотники крыли отборным матом не в меру сердобольного экскурсанта, а лежащий под ним мужчина вглядывался в зелёные глаза, пытаясь понять, что и когда он пропустил. — Твою мать, Шастун, что за чёрт?! — разорялся Шеминов. — Ты какого испортил охоту?! — Лучше я охоту испорчу, чем свою психику до конца жизни, — пробурчал Антон, вставая с земли и протягивая руку Арсению. Тот принял её, но смотрел всё ещё недоверчиво. — Поехали в гостиницу, — наконец подал голос Арсений, обращаясь сразу ко всем. — Хватит уже, наохотились. Все загрузились в автобус, ворча на виновника неудавшейся охоты, но на самом деле половина группы вздохнула с облегчением, что зверь остался жив. Всё-таки просто поехать в лес за компанию и видеть, как на твоих глазах убивают живое существо — это не одно и то же. Антон стал героем дня, обложенный хуями и принимающий благодарности одновременно. А впрочем, он человек публичный, ему не привыкать. Главное, что лосяш убежал невредимый и что Арсений… Кстати, с ним надо поговорить. Осуществить это было крайне тяжело: насыщенный день продолжал кружить в гуще событий. Возвращение в гостиницу, подготовка к концерту, местный ДК, грим — вот уже и на сцену пора. Никак не удавалось остаться с Арсением наедине. Тогда Антон стал использовать его же оружие и показывать своё отношение прозрачными и не очень намёками прямо на сцене: а чё бы нет-то? Им, опять же, не привыкать. Публика собралась специфическая, и варианты заданий из зала звучали соответствующие. Антону досталась роль сумасшедшего лося, который хочет быть пойманным — ну и фантазия у этих людей! Впрочем, это и к лучшему. Он забегал по залу с поднятыми над головой скрещенными руками, пока Арсений угадывал Сергея и Диму, затем настал его черёд. — Стреляй прямо в сердце! — воскликнул Антон, падая перед Арсением на колени и изображая, как разрывает рубашку на груди. — Оно всё равно уже ранено… — он осознавал, что переигрывает, но остановиться не мог. — Ты влюблённый в охотника лось? — предположил Арсений, и зал взорвался от смеха. Взгляд синих глаз был похож на выстрел в упор. Перехватив его, Антон едва заметным движением ресниц дал знать: «угадал», надеясь, что Арсений поймёт: речь не о роли в «Вечеринке»…

***

Они выложились по полной, концерт прошёл на ура — как всегда. Адреналин бурлил в крови, напряжение не отпускало, и Стас кинул клич всей компании: — Айда в клуб отмечать и тусить! Все с радостью согласились, удивившись, что в этой дыре есть подобные заведения, а Антон дал себе зарок, что уж в клубе-то точно уединится с Арсением и обсудит всё то, что носил в себе в течение дня. Ночной клуб не блистал интерьером и отчётливо попахивал приветом из девяностых, начиная от музыки и кончая прикидом людей, одетых по моде давности эдак пятнадцатилетней. Впрочем, это было неважно: фортуна наконец-то повернулась к Антону лицом: за столиком они с Арсением сели рядом, и он набрал воздуха в лёгкие, чтобы предложить отойти. — Арс, а п… п-передай мне соевый соус, пожалуйста, — не решился Антон под пронзительным взглядом синих глаз. Арсений посмотрел на его тарелку без единого ролла и молча подал требуемое. Антон опрокинул в себя шот текилы и подумал, что можно немного подождать подходящего случая. — Давайте выпьем за спасителя лося! — радостно воскликнула Оксана. — Я так рада была, ты не представляешь. — Да, Тох, ты молоток! — поддержал Позов. — Обломщик, — хором возразили Шеминов и Матвиенко, но выпить не отказались. Антон потупил глаза, принимая тост в свою честь и вновь прикладываясь к шоту. Арсений загадочно молчал, никак не выказывая отношения к происходящему, и продолжал старательно делать вид, что Антона не существует на этой планете. Антон не на шутку заволновался: время шло, и его план на разговор тет-а-тет потихоньку катился в тартарары. Чем больше Арсений не обращал на него внимание, тем неспокойней было Антону. Он пытался избавиться от нервного напряжения, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой, и упустил тот момент, когда попросту нализался в хлам. Перед глазами всё плыло, и в какой-то миг он заметил, что Арсения рядом нет. Антон встал, покачнувшись, и отправился на поиски мужчины, сканируя утопающий в дымке танцпол пьяным рассеянным взглядом. Дойдя нетвёрдой походкой до бара, Антон увидел, что народ возле стойки собрался полукругом: судя по всему, там проводился какой-то конкурс. Но не это имело значения: напротив него, отделённый весёлой толпой, стоял его Арсений: Антон его наконец-то нашёл. Он нашёл и больше никуда от себя не отпустит. Арсению надо об этом сказать. Работая локтями, как заправский пассажир метро в час-пик, он начал пробираться к Арсению. — Я напомню, что у нас на кону превосходный коллекционный Арманьяк двенадцатилетней выдержки! — провозгласил ведущий в микрофон, демонстрируя участникам пузатую бутылку. — Я приглашаю на сцену три пары смелых, раскованных парней и девушек, — услышал Антон прямо над ухом, проходя мимо того парня. И зачем он так орёт? — Уважаемый, нельзя ли потише? — обратился к нему Антон заплетающимся языком и сопроводил свою просьбу красноречивым взмахом руками. Дзынь, ба-бах, и ахи-вздохи ведущего и зрителей остались за спиной, когда он прижался к Арсению с выдохом: — Арс! Я хочу с тобой… па… по… просто с тобой, — сократил он трудную фразу, но улыбка и тепло в глазах напротив дали понять, что услышали его правильно.

***

Дальнейшие события замелькали у Антона перед глазами быстро сменяющими друг друга картинками калейдоскопа. Вот Арсений, избегая подробностей, извиняется за разбитую по неосторожности бутылку и суёт в руку администратора несколько рыжих купюр. Вот мигает поворотником подъехавшее такси, Арсений придерживает голову Антона, чтобы тот не разнёс ещё и её. Его рука в волосах, близость желанного тела и рухнувшая наконец-то стена между ними пьянили похлеще выпитого алкоголя, и он прижался ещё ближе, хотя и без того они сидели не так, как допустимо для друзей. — Арс, — потянулся Антон за поцелуем к обнявшему его мужчине, — боже, как я хочу к тебе!.. — Антон… — Попов отвернул от него лицо, заёрзал на сиденье, нервно поглядывая в зеркало заднего вида на пытающегося скрыть изумление водителя. — Напился, веди себя прилично. — А потом чуть тише, на ухо: — Не здесь. А Антон уже не мог ждать, он и так слишком долго сдерживал свои чувства и терпел ответный вынужденный холод от их объекта. Теперь, когда все карты раскрыты, к чему эта игра в монастырь? Или всё же Арсений передумал? — Не хочешь целовать меня? Тебе противно, что я пьяный, да? — Антон! — Арсений чуть не сгорал от стыда. — Угомонись ты наконец! — пытался он вложить как можно больше строгости в голос. — Мы не одни, если ты не заметил, — прошипел он на ухо своему разошедшемуся не на шутку спутнику. Антон распахнул глаза, словно впервые видя таксиста. На несколько секунд в них отразился проблеск света, но быстро погас под действием принятого на грудь за этот вечер. — У меня вертолёты летают. Мне плохо, Арс, — еле выдавил из себя Антон. — Остановите! — крикнул Арсений водителю. Машина резко затормозила возле заброшенного дома, Арсений вытащил Антона из салона и успел увести на несколько шагов от дороги, туда, где нет фонарей. Он не желал, чтобы кто-то был свидетелем маленькой слабости его (теперь ведь уже точно его?) парня. Антона выворачивало наизнанку, Арсений придерживал его за плечи и понимал, что в этот момент рядом с ним, в жопу пьяное и блюющее в грязную лужу, стоит его счастье, а другого ему и не надо. Заботиться о нём, беречь его, расплачиваться за испорченные им вещи — о чём Арсений ещё мог мечтать?.. На самом деле, много о чём, но об этом чуть позже. — Прости меня, Арс, — протянул Антон, вытирая губы рукавом, — ты меня теперь, наверное, ненавидишь, — и в стыдливо потупленных глазах заблестели пьяные слёзы. — Больше всех на свете, — кивнул мужчина, не скрывая улыбки. — Садись в машину, алкаш мой ненаглядный. От сказанного «мой» в груди разлилось тепло, избавившийся от яда организм почувствовал себя немного лучше, и Антон, прижавшись к груди Арсения, затих, прислушиваясь к биению сердца. Тот уже и не сопротивлялся: а смысл? Спалились ведь уже по всем фронтам. Достав очередную пятитысячную, Арсений вручил её водителю со словами: — Ты ничего не видел, брат, — хотя и сомневался, что это поможет. Но так он хотя бы сделал всё что мог. Они зашли в гостиницу, Антон продолжал виснуть на его плече, мурлыча под нос пьяные признания, как раньше ничего не понимал и как теперь мечтает, чтобы Арсений был только его. Тот и сам этого хотел, но ведь не станет же он заниматься сексом любовью с напившимся до состояния полутрупа?.. У Антона были явно свои планы на этот счёт. — Арсе-е-ений, — протянул тот уже в номере, — том самом, с одной кроватью — прижимаясь всем телом и зарываясь носом в тёмную макушку. — Иди ко мне, я так тебя хочу, — руки шарили по груди, бокам, спине, нырнули под футболку, потянулись к пряжке ремня. — А-арс, ты у меня такой красивый… — и пухлые губы коснулись шеи, опаляя её горячим дыханием с ароматом перегара. — Шаст, перестань. Арсению было тяжело сопротивляться, сам он и был-то не особо пьян, а вид расхуяренной бутылки взбодрил его так, что он окончательно протрезвел ещё в клубе. И теперь Арсений чувствовал и впитывал в себя каждое долгожданное касание разгорячённого худого тела. Однако он всё ещё не верил, что утром, когда на смену опьянению придёт похмелье, Антон останется таким же ласковым, податливым и согласным на всё. — Я целый день вспоминал твои губы, — рвано, с придыханием, покрывая поцелуями торс, с которого чудом умудрился стащить футболку. Арсений стиснул зубы, пытаясь оттолкнуть от себя, и выдохнул: — Не-е-т, Анто-он… — в то время, как член в штанах буквально прыгал от радости и восклицал: «Да, да, да!» Антон заводил до предела, похоже, он пропил весь стыд, поскольку опустился на колени и начал тереться носом о ширинку, цепляя каменный стояк и обжигая дыханием даже через джинсовую ткань. И Арсению нестерпимо захотелось, чтобы Антон сорвал с него всю одежду, бросил на кровать лицом вниз и засадил по самые яйца без смазки и без подготовки. А вместо этого: — Шастун, пусти, — и потянул за волосы вверх. Антон не ощущал боли, его словно несло на карусели. Перед глазами мелькали то руки Арсения, то обнажённая грудь, то голубые глаза, смотрящие с желанием и беспокойством. От выпитого и происходящего в голове шумело, сердце колотилось как бешеное, и в какой-то момент всё исчезло и наступила блаженная темнота. Она не пугала Антона, там было тепло и спокойно, но он не хотел проваливаться в неё без Арсения. Последнее, на что хватило сил, — вцепиться в него руками и ногами. Вот так. Теперь хорошо. Арсений офигел от такой стремительной смены событий. Только что Антон был страстным любовником, достойным лучших фильмов для взрослых, и тут же вырубился, словно по щелчку. Но тем лучше: ещё немного, и Арсений не смог бы выносить его напор. С трудом выбравшись из-под потяжелевшего тела, он пошёл в ванную и встал под душ. Несколько резких движений подарили долгожданное облегчение изнывающей плоти, и тёплые струи воды унесли свидетельства его сдержанности по отношению к Антону. Он сделал правильный поступок. А утро всё расставит по местам.

***

На самом правильном месте утром стояла бутылка с водой — на тумбочке возле кровати, в похмельной доступности для трясущейся руки. С тихим стоном Антон припал к горлышку, осушая сразу на половину, и выразил восхищение и благодарность всего одним ёмким словом: — Блять… — И тебя с добрым утром, Антоша. — Арсений смотрел заботливо и слегка осуждающе. — Ну и пьянь ты, скажу я тебе. — А больше ты ничего мне не хочешь сказать? — спросил Антон, протирая глаза. Арсений внимательно посмотрел на него, на пробу потянулся рукой к помятому лицу. Антон не дёргался, не отворачивался, не пытался его оттолкнуть. — Конечно, хочу. Нам пора собираться, скоро автобус, — лукавая улыбка, лёгкий поцелуй в губы, и на сердце стало так легко. В автобусе они сидели рядом, и впервые за время знакомства тишина между ними была правильной и уютной. Убедившись, что на них никто не смотрит, Антон взял Арсения за руку, сжал пальцы, погладил тыльную сторону ладони. За окном проносились реки, поселки, поля и леса, а на душе было так тепло и спокойно, что хотелось ехать так вечно. По прибытии в следующий город Оксана остановилась в замешательстве на стойке ресепшн. — Арс, тебя как обычно селить или… — С Арсом жить буду я, — твёрдо ответил Антон за него, и вся компания обменялась смешливыми перемигиваниями. Когда дверь номера закрылась, они оглядели помещение. — Ну надо же, две кровати, как ты любишь! — засмеялся Арсений, запуская в Антона подушкой. Ловко увернувшись, тот притянул его к себе. — Предпочтения поменялись, придётся их сдвинуть, — и страстный поцелуй не оставил шанса на продолжение беседы. На пол полетела одежда, следом отправились браслеты и кольца. Антон водил руками по торсу Арсения, ласкал спину, бока и живот. Затем принялся изучать желанное тело губами, пытаясь уделить внимание каждой родинке. Тот отвечал, поддаваясь движениям Антона и подстраиваясь под него. Затвердевшие члены касались друг друга, два разгорячённых тела готовы были слиться в экстазе. И вдруг… — Арс, я… Я не знаю. Я очень хочу тебя, но… Блин, не готов, — пробормотал Антон, закусывая губу и взволнованно глядя в глаза. Не сразу поняв, в чём проблема, Арсений завис ненадолго, а затем озорно улыбнулся и шлёпнул Антона по заду. — Ты ж мой трусливый глупыш. Но тебе повезло: я…кхм, я — мишень, а не пистолет. Лицо Антона вытянулось в непонимании. Явно исчерпав на концерте запас образного мышления, он нуждался в дополнительных пояснениях. — Арс, ты о чём? — Я о том, что охотник здесь ты. Тот проявлял чудеса тупизма, не догоняя, чего от него хотят, и продолжал растерянно смотреть на собеседника. — Твоя тощая задница, Шаст, — она великолепна, спору нет… Но всё-таки нет, — подмигнул он и ободряюще взял за руку. В зелёных глазах отражался мыслительный процесс, Антон вроде что-то начал понимать, но словно не верил до конца в такой прекрасный и устраивающий всех вариант. Тогда Арсений положил его ладонь на свою ягодицу и неслабо надавил, так что пальцы коснулись горячего входа. — Теперь ясно, Антош? Я пассивный партнёр, — открытым текстом расставил мужчина все точки над ё-моё. — Какой-то ты слишком активный для пассива, — ухмыльнулся Антон, отмирая. — Потому что с тобой по-другому нельзя. Я не готов ждать до старости, пока ты созреешь. Так что, будь добр, трахни меня прямо сейчас, пока я не передумал, — угрожающе прошептал Арсений и ущипнул Антона за пятую точку в подкрепление своих слов. Тот заливисто засмеялся, прижимая партнёра к себе и вновь утягивая его в поцелуй. Арсений — пассив, как всё просто! А он-то уже надумал себе… Воодушевлённый отзывчивостью своего парня, Антон развернул его спиной к себе, смочил анус слюной. Размяв тугое отверстие пальцами, не в силах больше сдерживаться, он приставил головку ко входу и начал толкаться вперёд. — Да-а, Тох, сильнее, пожалуйста! Боже, как долго я этого ждал… Антон не заставил себя уговаривать, резко входя размашистыми толчками и наслаждаясь тем, как нежные стенки смыкаются вокруг его ствола. Необычно, не так, как с девушкой, но это ведь Арсений — и оттого всё так правильно. Толкнувшись под разными углами, Антон выбрал тот, при котором мужчина под ним начал громко стонать в ребро закушенной ладони. Антон нашёл его чувствительную точку и старался проникнуть поглубже, чтобы подарить максимум кайфа. Арсений выл белугой, насаживаясь на ствол, удовольствие стало невыносимо зашкаливать, и Антон, прижимая к себе разгорячённые бёдра, бурно кончил внутрь. — А-арс! Боже, что ты со мной делаешь… Арсений излился следом, падая на кровать. Антон лежал сверху — горячий, любимый, его. — Ты давно уже сделал это со мной, — ответил он, отдышавшись. — И надеюсь, теперь будешь делать всегда. — Тот выстрел был в сердце, — ответил Антон, улыбнувшись, и крепче прижал Арсения к себе. — Я же не лось, чтоб бежать от тебя. Арсений крепко обнял его в ответ. Сезон охоты для них завершился удачно: оба взяли свой лучший трофей.