Свет заходящего солнца.

      Через неделю после тщательного осмотра Ливии, Мадам Помфри отпустила её, но заверила приходить к ней каждые три дня до полнолуния. Римуса отпустили раньше и последние несколько дней, она провела в одиночестве и скуке. Иногда к ней заходили друзья или однокурсники, чтобы проведать. Римус тоже заходил с шоколадом и еще раз извинялся за произошедшее. Хоть немного, она винила его в этом, но пыталась подавить в себе эту мысль. Да и еще его глупый побег. Как эта дверь вообще могла слететь с петель? Дамблдор, что, совсем не позаботился об этом? Или все специально так подстроено? Тогда кому это надо? Все было очень странно.       В первый день после выписки, на Ливию обрушилась целая гора домашнего задания. Она даже не подозревала, как много упустила за неделю. Последним уроком этой сумасшедшей недели было зельеварение. Сегодня они готовили Долголетний эликсир, который они изучали на шестом курсе. Урок был сдвоен с гриффиндорцами, и профессор Слизнорт разделил учеников по парам. К Джуди и Ливии присоединился Фрэнк Долгопупс, а напротив них работала группа гриффиндорцев во главе с Киллианом Крэгом. В ходе работы, Киллиан то и дело кидал на Ливию заинтересованные взгляды и мило улыбался, когда она смотрела на него. Джуди все время подталкивала подругу подойти к нему, но Ливия отнекивалась. — Тебе надо устроить свою личную жизнь, Лив, — сказала Джуди, добавляя в зелье очередной ингредиент. Ливия чуть кашлянула от такого заявления. Легко ей говорить, её же не кусал оборотень в лесу! Действительно, почему бы не подумать о своей личной жизни? — Прости, Джуд, но сейчас мне не до этого, — мягким, но недовольным тоном ответила Ливия. После этого урока, она и Римус должны были подняться в кабинет директора и, уже с родителями, обсудить всю ситуацию еще раз. Из письма, Ливия поняла, что родители очень злы на профессора Дамблдора и Римуса Люпина, и готовы перевернуть всю школу верх дном, чтобы директора отстранили от должности, а гриффиндорца выкинули из школы. Саму Ливию они же сильно жалели. Узнав, что случилось, миссис Норз упала в обморок, а мистер Норз чуть не получил сердечный приступ. Они никак не могли подумать, что с их тихой и спокойной дочкой может случиться подобное. И они никак не хотели принимать тот факт, что отныне Ливия оборотень. Ливия их понимала, но не разделяла точку зрения своих родителей. Она считала, что можно было обойтись более гуманным способом. Что сделано — то сделано, и кроме себя она не винила никого.       Киллиан постоянно маячил у неё перед глазами и Ливию это забавляло. То он просил какой-то ингредиент, то неожиданно забывал, что нужно делать дальше. Когда зелье было почти готово и нужно было немного подождать, он подошел к Норз. В это время Джуди усердно объясняла что-то Фрэнку, поэтому путь был чист. — Я уже давно не видел тебя на улице. А погода, между прочим, хорошая. Не хочешь прогуляться со мной сегодня? — облокотившись рукам на их стол, спросил он, смотря из-под лба, на Ливию. Она помешала своё зелье и совершенно спокойно ответила: — К сожалению, нет. Из-за недели отсутствии, мне задали столько домашней работы, что вряд ли мне хватит выходных, чтобы её выполнить, — она печально вздохнула и вернулась к работе. Но Киллиан не сдавался. — Я бы мог помочь тебе с этим, если ты не против, — как бы, между прочем, сказал он. — Спасибо, но я справлюсь с этим сама, — на этом их разговор был окончен. Киллиан ушел за свой стол и принялся ждать конца урока.       Когда прозвенел звонок, семикурсники двух факультетов вышли из кабинета зельевара, и направились на долгожданный обед. Ливия вышла самая последняя и спокойно направилась в кабинет директора. В коридоре она столкнулась с Римусом и ободряюще ему улыбнулась. От этой улыбки ему стало спокойнее, но чувство вины и подавленности никуда не исчезло. Сейчас они встретятся со своими родителями, и кто знает, чем обернется эта встреча. И Римус уже сейчас готов был провалиться от стыда перед своими родителями и родителями Ливии. Они зашли в кабинет.       В кабинете у профессора Дамблдора уже сидели мистер и миссис Люпин и, соответственно, сам директор. Родители Ливии должны были появиться с минуты на минуту. Родители Люпина были на удивление спокойны, хотя глаза миссис Люпин были красными от слёз, а под глазами виднелись огромные мешки. Когда Ливия зашла в кабинет, миссис Люпин подошла к ней. — Бедняжка, девочка, — прошептала она пуффендуйке, и трясущимися руками обняла её. Мистер Люпин стоял позади жены и молча смотрел на Римуса. Его взгляд не был осуждающим или разочарованным, только грустным и безысходным. У Римуса сжалось сердце и ком застрял в горле, от осознания того, что он сделал. Он все еще не мог простить себе этого. Это виноват он. Он всегда делал всем только хуже. Из-за него страдают слишком много человек. Зачем он вообще родился?       Мистер и миссис Норз прибыли через камин прямо в кабинет директора, через пару минут. Они холодно посмотрели на Люпинов, а в сторону Римуса даже и не взглянули, и сразу подошли к дочери. Родители так же её обняли, а Ливия мысленно молилась чтобы это всё закончилось. — Лайелл, — сказал мистер Норз обращаясь к мистеру Люпину. В свои школьные годы, Лайелл Люпин и Питер Норз очень хорошо дружили. Они жили в одной деревушки многие годы и учились в Хогвартсе на одном факультете. Но с окончанием школы, Питер Норз переехал в Ливерпуль и на этом их дружба закончилась. Они еще пару раз пересекались в Министерстве магии, но это было очень давно. И теперь оказывается, что сын давнего друга нападает на его дочь. Он был в замешательстве. Все были в замешательстве и растерянности. Норзы злились на Люпинов, Люпины были подавлены и тоже не хотели терпеть такого поведения, профессор Дамблдор пытался успокоить всех и мирно обсудить этот вопрос. Римус и Ливия переглядывались. Им обоим было ужасно стыдно за поведение родителей, но им оставалось лишь сидеть и слушать всё это. — Что такое? Профессор Дамблдор, как вы вообще допустили, чтобы оборотень учился в вашей школе? Это просто недопустимо! Вы вообще представляете всю серьёзность ситуации? — бунтовала Кэтрин Норз. Все остальные пока еще держались достойно. — Послушайте, я сделал все, чтобы обезопасить школу. Это не могло произойти случайно. Я полагаю, что кто-то специально это подстроил, но мне все еще не ясны мотивы, — спокойно сказал профессор. — Вы просто не хотите признавать своей вины, — возразила миссис Норз. — Слушайте, — мама Римуса тоже начала приходить в ярость, — профессор Дамблдор сделал все для безопасности нашего ребенка. И я совершенно согласна с ним. Он позаботился о школе и сделал то, что и должен был, — Хоуп Люпин прожигала взглядом Кэтрин Норз. Но Кэтрин еще не закончила обвинять директора. Они с Хоуп еще немного погавкали друг на друга. Мужчины решили не включаться в типичные ссоры женщин и просто сидели молча, наблюдая за всем этим. Однако, Кэтрин обратилась к директору. — Профессор, это вы допустили, чтобы оборотень учился в вашей школе. И раз вы подвергли школе опасность, то вы — плохой руководитель. Как вы вообще до этого додумались, взять оборотня в школу! — миссис Норз срывалась на крик. Лайелл Люпин уже хотел что-то возразить, как Ливия не выдержала. Для неё это было последней каплей. Она резко встала с той решительностью, которая редко у неё появлялась. — Мама! — не смотря на свою мать, сказала она. При этом все затихли. — Чтобы ты понимала, я тоже теперь оборотень. Твоя дочь оборотень. И с этим уже ничего не поделаешь. Но кроме этого, мама, ничего не поменялось. Я всё та же Ливия, с тем характером и привычками. Римус не виноват, что он стал таким. Ты хоть представляешь, как им тяжело? Им всем. А теперь поставь себя на их место. Чтобы ты сделала, мама? Разве бы ты не отдала меня в школу? Разве бы ты не желала лучшего своему ребенку? Вот именно, мама. Профессор Дамблдор сделал всё правильно, потому что даже оборотень должен иметь нормальную жизнь! И знаешь, что еще, мама? Никто не виноват в том, что со мной произошло. Никто, — она сделала паузу и обвела всех взглядом, после чего снова посмотрела на мать, — кроме меня самой. Я в этом виновата, мне эту ношу и нести. И если ты скажешь, что у Римуса не должно быть нормальной жизни, а профессор Дамблдор не справляется со своей работай, то больше можешь не считать меня своей дочерью, — сказала Ливия, кипя от злости. Все это было сказано с таким укором и яростью, что все присутствующие разом потеряли дар речи. Ливия еще раз посмотрела на всех и вышла из кабинета. — Что ж, — начал директор, - нам еще предстоит обсудить некоторые вопросы, — сказал он, после неожиданного ухода Ливии. ***       Хоть Черное озеро было излюбленным местом для большинства учеников, школьные дворы тоже имели популярность. Здесь всегда был слышан чей-то смех: то это было хихиканье подружек, обсуждающие модные журналы или знаменитостей школы, то веселый смех, уже возмужалых парней, смеявшихся над чем-то, то озорной смех ребятни, которая играла в салочки и прятки. В школьных двориках всегда было приятно проводить дни с друзьями, или просто полетать в своих мыслях, а пение птиц всегда радовали слух. Хотя иногда вороны и каркали недовольно, но это никому не предоставляло неудобства, все наслаждались своей юностью.       Но в Хогвартсе были и такие дворики, о которых мало кто знал. Здесь иногда можно было увидеть два-три человека, не больше. В таких местах никогда не было шумных компаний, смеха и веселья. Здесь всегда стояла тишина, иногда прерываемая негромкими разговорами. За ними особо никто не ухаживал: фонтаны были выключены и заросли плющом, мох покрывал ножки скамеек, а белые мраморные статуи потрескались от старости. Именно в таких двориках Ливия любила проводить дни или вечера. Да, она была солнечной и энергичной девушкой, но она ценила минуты, проведенные в тишине. Каждый раз наслаждаясь тишиной, девушка раздумывала волнующие её темы. Обычно о прошлых событиях, ошибках и несчастных случаях. Она рассуждала о лицемерии людей, о их двуличие и подлости. Но сейчас её мысли занимали и другие темы. Она еще раз прокручивала недавние события в своей голове и мысли занимал тот человек, который спас её. После того, как она сбежала с душного кабинета директора и вдохнула свежего морозного воздуха, мысли постепенно стали проясняться. Теперь она оборотень. Не кто-то другой, а именно она. Можно ли описать, что чувствовала Ливии в эти минуты? Жизнь уже не казалась ей такой удачной, особенно после выпускного. Люди сторонятся оборотней, боятся их. И что будет теперь? Отвернутся ли друзья от неё, когда узнают правду? Ведь скрывать вечно она не может. А как жить после того, как она навсегда покинет школу? Там не будет Дамблдора, который что-нибудь придумает и предпримет, там не будет Визжащей хижины, где она сможет укрываться в полнолуние, там будет суровая, взрослая жизнь. Не факт, что её возьмут на работу с такой особенностью. Оборотни были изгоями, уродцами, их никто не хотел признавать. Но как же Римус? Он тоже оборотень, и помимо этой принадлежности, у него была нормальная жизнь, друзья, которые знали о его секрете, но все равно не бросили друга. Могла ли Ливия надеяться, что её друзья не бросят, не отвернуться от девушки в самую трудную минуту жизни? Она верила в силу дружбы, но бояться повод все же был. Наверное, теперь все будет по-другому. Теперь она должна была уживаться со внутренним зверем. Она жутко боялась грядущее полнолуние, хоть до него было больше трех недель. Вдруг Норз навредит кому-нибудь? Успокаивало одно, она была не одна. В крайнем случае, пуффендуйка может обратиться к Риму, который понимает её, профессору Дамблдору, и родителям. Конечно, по её мнению, они повели себя некрасиво в кабинете у директора, но они все-таки остаются родителями. И кто спас её тогда в лесу?..       Погода была спокойной, снежная буря, которая бушевала ночью, улеглась. Хогвартс покрылся белой пеленой снега. Ученики уже давно достали тёплые мантии и закутались в них поплотнее. Ливия сидела на скамейке во дворике и думала о своём. Вдруг она услышала чьи-то шаги и обернулась. Уж кого-кого, а Дориана девушка никак не ожидала увидеть. Парень же никак не удивился ей. Он подошёл и присел рядом на скамейке. Они молчали, пока Ливия внимательно рассматривала парня, а он смотрел вверх. Первой заговорила она. — Ты всегда приходишь сюда? — все еще не отводя взгляда спросила она. — Иногда, — сразу ответил тот. Его аристократичная бледность сливалась с белым снегом, а серые глаза выделяли черные ресницы. Ливию посетила мысль, что черты его лица были правильными. Он был укутан в слизеринский шарф и тёплую мантию, чисто черного цвета. Эйвери медленно перевел взгляд на девушку. — В последнее время я очень мало вижу тебя. Ты ведь лежала в больничном крыле? — непринуждённо спросил он. Она кивнула. Её посетила обида, что он не приходил к ней всё это время. Семикурсница не понимала его поведения: то он игнорирует её неделями, то общается как с лучшим другом. И сейчас она отклонила мысль, что Дориан послал ей записку и спас от оборотня. — Что с тобой случилось? — поинтересовался он. — С лестницы упала, — соврала она, даже не задумываясь. Дориан внимательно посмотрел на Ливию, как будто что-то подозревая, но ничего не сказал. — Ты задумчива в последние время, — заметил Дориан Эйвери. Пуффендуйка вздохнула. — Есть о чём подумать. — Я вижу тебя что-то тревожит. Не поделишься со мной? — спокойствие и интерес Дориана заставили её задуматься. Но несмотря на незначительную обиду, Ливия доверяла Дориану. — Меня тревожит многое, — она задумалась. Неожиданно Норз вспомнила свой сегодняшний сон, который заставил её поразмыслить. Мысли Ливии моментально переключились, и она медленно начала говорить: — Не так давно у меня был друг. Очень хороший друг. Мы провели практически всё лето вместе. Но он начал обманывать меня, и я решила прекратить нашу дружбу. Сегодня ночью он приснился мне, и он просил помощи, говорил, что он в опасности. Я вот думаю, все ли с ним в порядке? Не был ли это вещий сон? — Дориан внимательно её слушал. Она смотрела куда-то вдаль и вспоминала отдельные моменты, проведенные с ним, наиболее значительные для неё. — Ты можешь послать ему письмо, — предложил Дориан. Ливия печально улыбнулась и повернулась в его сторону. — Я бы написала, но моя гордость мне не позволяет этого сделать. Он очень некрасиво поступил со мной, — она остановилась. — К тому же, я даже не знаю где он сейчас живет. Они переехали, этим летом, — Ливия громко вздохнула. Да, прежние чувства еще остались глубоко в сердце и иногда они давали о себе знать. Грусть и тоска посетили девушку. Дориан заметил это и ободряюще взял её руку в свою. Ливия благодарно улыбнулась ему. В этой тишине каждому было спокойно. Присутствие Дориана сказалось на её чувствах. Грусть и тоска отошли на второй план, а всё место заняла надежность. Удивительно, но с Дорианом она чувствовала себя как дома. Она не знала сколько они так просидели, наверное, вечность; снова завела беседу. — А как дела у тебя? — любезно спросила она. — Мать уже перестала присылать мне письма с упреками. По трансфигурации все налаживается. Кстати, спасибо за это, — она кивнула. Её действительно радовали успехи парня, и от части это была её заслуга. Так они просидели довольно долгое время, разговаривая о чём-то. ***             19 августа 1974 года.       Ливия шла в парк с такой небывалой решимостью и уверенностью, что было понятно: лишний взгляд в её сторону и она просто взорвется. Идя в тот парк, где они с Филлом в первый раз познакомились, Норз желала с этим быстрее разобраться. Она не замечала, как от её шагов разлетались голуби и шуршали листья под ногами. Она не могла поверить в то, что увидела вчера вечером, но это было так. К сожалению, это было так.       В парке Ливия застала его на том же месте, где и всегда. Филл сидел на самой отдаленной скамейки, под деревом и смотрел куда-то в даль. Увидев её, он сначала обрадовался, но потом, посмотрев на выражение лица, чуть напрягся и встал. — Помнишь Клару Кэй с которой вы просто друзья? — между прочем спросила Лив. Филл неуверенно кивнул. — Я вчера видела, как ты с ней целовался.       На несколько секунд в воздухе повисло молчание, и Филл просто стоял, не зная, что сказать, но уже через мгновение он начал оправдываться. — Ливия, поверь, это вышло случайно. Она сама на меня накинулась. Я ничего не понял, как она поцеловала меня. Я… — он все еще продолжал что-то объяснять девушке, попутно подходя ближе. Нервы Ливии не выдержали. — Хватит мне врать! — прокричала она во весь голос и оттолкнула его. — Я вчера всё видела! Вы уже около двух недель ходите за ручку и мило флиртуете друг с другом! А вчера ты сам её поцеловал! — тяжело дыша, Ливия была похожа на разъяренного дракона, который готовит еще одну порцию огня. Филл был ошарашен такими словами, но ничего не мог сделать — это была правда. Он снова хотел что-то сказать, но Ливия не дала. — Я-то думала, что ты любишь меня, наивная дура, — на её лице отразилось разочарование. — Лив, я действительно тебя люблю, — Филл сделал еще одну попытку, но Ливия прервала его. — Не ври себе, Филл, — и через пару секунд сказала ледяным голосом: — Мы расстаемся, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, она зашагала прочь от сюда. Филл пытался что-то сказать и кричал ей в след, но перестал, когда понял, что это бесполезно. Ливию было не переубедить в своём решение и парень это знал. Это был печальный конец их прекрасной истории.