Комната Любви

Тем временем в здании Агентства       По всему офису, как обезумевший, носился Дазай с криками о том, что его любимые ученики пропали. Вся надежда была на Чую, которого тут же вызвали по случаю истерики суицидника, но как только голубоглазый услышал полную версию истории, по которой так горюет кареглазый, он засел в углу потолка и разрыдался, лишь иногда поправляя Дазая, что: — Любимые ученики не твои, а наши, — и после этого снова отворачивался и продолжал рыдать. День обещал быть весёлым. В Комнате Любви       Акутагава снова вскочил ни свет, ни заря. Всем бы так легко вставать, как он в такую рань. Но в этот раз мафиози решил повременить с подъёмом. В его голове созрел план оригинального дельца.

Оригинальнейший план мести и признания, что значительно ускорит их освобождение.

***

      Прошёл уже почти час с момента как Рюноске привёл в действие свой план. Ацуши ещё спал, а исполнитель преспокойно сидел на кухне и попивал кофе, иногда посматривая на две порции омлета, что он приготовил. Тут в гостиной раздался грохот, и Акутагава усмехнулся в кофе. Началось.       Грохот усиливался, и уже через секунду на кухню ворвался Ацуши, весь красный и с капельками слёз на глазах. Щас будет весело. Рюноске спрятал улыбку в чашке кофе и постарался принять максимально невозмутимый вид. — Доброе утро, — как можно спокойней и, стараясь не рассмеяться, поприветствовал детектива и продолжил с крайней невозмутимостью, которой можно позавидовать, попивать кофе маленькими глотками, при каждом прикрывая глаза. Накаджима вспыхнул ещё сильнее. Хотя, куда уже сильнее? И теперь было не очень понятно: это злость или всё же смущение. — Что. Ты. Делал. Пока. Я. Спал?! — чеканя каждое слово, едва не прокричал Ацуши и, схватившись за край футболки, оттянул её вниз, ещё больше оголяя шею и ключицы. Указал пальцем он очень не конкретное место. Конкретного, собственно, и не было. По всем оголённым участкам кожи, до которых позволяли дотянуться короткие шорты и футболка, были хаотично разбросаны бордово-фиолетовые засосы и укусы. — Отмечал, — всё с той же невозмутимостью ответил Рюноске и снова отпил остывший кофе. — Всё, что принадлежит мне, — едва-едва слышно продолжил он свой односложный ответ, и уголки губ брюнета едва заметно поползли вверх. Ацуши затрясло, то ли от злости, то ли от увеличивающегося смущения. Кажется, он услышал. — Рюноске! Ты дурак! — крикнул со всей мочи Ацуши и убежал, видимо, в спальню, даже не заметив, что назвал напарника по имени. А бедняга на такое обращение подавился кофе и ещё какое-то время пытался прокашляться. Его никто и никогда не называл по имени. Наконец, придя в себя, Акутагава залпом осушил чашку и направился за напарником. По пути он обнаружил, что все вещи на самом коротком пути на кухню либо разбиты, либо просто опрокинуты. Видимо, Ацуши очень торопился. Усмехнувшись уголками губ, мафиози продолжил свой путь в спальню. Тихо перешагнув порог красно-чёрной комнаты, в которой всё и началось, Акутагава обнаружил своего возлюбленного на кровати под пледом. Видимо, пытался спрятать все эти отметины. От кого только? От самого себя? В груди у Акутагавы что-то кольнуло. А если всё это ему кажется и его чувства не взаимны? Пересмотрение своих взглядов поубавило в нём уверенности в своих действиях, но грозного Пса Портовой Мафии ничем не остановить. Он старался как можно тише подойти и сесть рядом с напарником, но качнувшаяся кровать его выдала, и Ацуши вынырнул из под пледа, за секунду смутившись. — Эй, ну ты чего? Это всего лишь маленькая месть. Ну, перестарался с количеством, — попытался как-то завязать разговор Рюноске, когда в его открытую шею ткнули тонким, изящным пальцем. Прямо в место одного из многочисленных засосов. — Тигр… — Ацуши тут же исправился, — Я тоже отмечал всё, что принадлежит мне.       Всё это было произнесено с уверенным взглядом в глаза напротив. На бледных скулах мафиози поступил яркий румянец, а Накаджима отвёл глаза в пол, попутно высвобождаясь из мягкого плена пледа. Ацуши, кажется, понял фишку с оригинальным признанием. Очнувшись от таких греющих душу слов, Рюноске резким движением перехватил протянутую к его шее руку и с силой притянул Накаджиму к себе, впиваясь в его губы с поцелуем. Его губы такие, как он и предполагал. Мягкие, сладкие, податливые и такие желанные.       Не встретив на своём пути сопротивления, невинный и нежный поцелуй начал перерастать в страстный и требовательный. Ацуши от удивления приоткрыл рот. И этим же совершил роковую ошибку. Шаловливый язык Акутагавы тут же воспользовался открывшимися возможностями, углубляя поцелуй, проводя дорожки по нёбу, по ряду ровных белых зубов, задевая язык Ацуши. Немного отойдя от шока, Тигр начал отвечать, неуверенно, неопытно, но этого было достаточно, чтобы придать уверенности Рюноске и направить его к дальнейшему продолжению. Переплетя пальцы их рук, мафиози повалил светловолосого на кровать, разрывая поцелуй. Тонкая ниточка слюны продолжала их соединять и, насладившись паузой, которая была дана на передышку, эсперы снова слились в поцелуе, давая волю рукам. Снова ненадолго оторвавшись, на этот раз чтобы посмотреть друг другу в глаза, а после продолжили свои действия увереннее.       Затуманенные, возбуждённые взгляды серых и двухцветных глаз ничем не отличались. Их сердца ускоряли свой темп, бились в унисон, как единое целое. Руки Ацуши, получив свободу, зарылись в мягкие, непослушные волосы цвета густой смолы. Ноги были беспардонно заброшены на талию Акутагавы, прижимая того ближе к себе. Брюнет спустился ниже, покрывая кожу поцелуями поверх имеющихся засосов. Ацуши начал постанывать и извиваться под старшим, притираясь к его паху. Рюноске зарычал от возбуждения. От шеи он двинулся к уху, проводя мокрую дорожку из поцелуев. Тигр начал стонать громче. Видимо, ни у одного Рюноске ухо — чувствительное место. Придвигаясь ближе, Рюноске, как бы невзначай, задел стояк Ацуши коленом, и оборотень прогнулся, издав не то вскрик, не то стон. — Рю, пожалуйста… — едва смог выговорить сквозь стоны Ацуши. Акутагава опешил с настолько ласкового обращения к нему, но тут же опомнился и, кивнув, принялся исполнять просьбу любовника. Плавными, медленными движениями, задевая каждый участок кожи холодными руками, а затем горячими губами, мафиози стянул с Ацуши белую футболку. Такой контраст температур заставил Накаджиму выгнуться и застонать сильнее. Зацеловав всю кожу, находящуюся по линии пояса, Акутагава направил короткие чёрные шорты вслед за футболкой. Ацуши остался в одних серых боксёрах. Последнее препятствие. Тигр тоже старался не отставать, и вскоре Рюноске был того же вида, что и Ацуши. Настала финишная прямая.       Первым пересилил себя Рюноске и плавным движением стянул боксеры, не забывая покрывать каждый миллиметр кожи поцелуями. Та же участь ждала и его нижнее бельё. На секунду оторвавшись от столь желанного тела, Акутагава протянул два пальца к губам Ацуши, которые тот с готовностью облизал, пошло причмокивая. И когда этот милый мальчик успел настолько испортиться? Но Рюноске сейчас мало волновал этот вопрос, так даже лучше. Вернувшись к лицу светловолосого, брюнет снова страстно прильнул к его мягким губам, властно орудуя языком, и принялся растягивать любимого. Один палец прекрасно вошёл, и Ацуши прогнулся, поскуливая и постанывая от удовольствия. Следующий палец. Это уже было больно, и Накаджима заёрзал от неприятных ощущений. Третий палец сделал ещё больнее, и на уголках глаз парня появились капельки слёз, которые тут же были зацелованы сероглазым. — Потерпи, — обжёг Рюноске своим дыханием ухо Ацуши, и продолжил свои манипуляции. Теперь пальцы должно было сменить кое-что другое. И замена прошла вполне благополучно. Ацуши выгнулся и вскрикнул, одновременно от боли и наслаждения. Акутагава замер, давая напарнику привыкнуть к новым ощущениям. Через минуту Ацуши кивнул, дав добро. Рюноске сделал пару медленных толчков, внимательно наблюдая за реакцией любимого. Накаджима слегка морщится, но других признаков боли не подавал. Акутагава несколько ускорился, входя на всю длину и доставая до самого чувствительного места. Ацуши прогнулся и громко застонал. В тот момент мафиози будто слетел с катушек. Он резким движением перевернул скривившегося от эйфории Ацуши на живот и, заведя его руки за спину, скрепил их лентой Расёмона, задействовав неподалёку лежащую футболку. Надо же. Способность и тут пригодилась.       Уткнув стонущего Накаджиму носом в подушку, Рюноске стал нещадно вдалбливаться в хрупкое тельце. Ацуши стонал, рычал и кричал от удовольствия, срывая голос. Шёлковые простыни были безвозвратно смяты. Дойдя до довольно быстро темпа, Акутагава резким движением обхватил член любимого и сделал пару плавных движений рукой. Ацуши негромко зашипел, со свистом выдохнул и обильно излился на красные ткани. Судорогой сжатые мышцы вынудили Рюноске последовать за своим любовником. Через мгновение ленты Расёмона уже не было, а оба эспера обессилено ввалились на кровать в обнимку. Ацуши моментально заснул, а вот брюнет ещё с пару минут полюбовался мирно сопящим Накаджимой и провалился в сон, мимолётно не забыв укрыть их одеялом.

***

      Рюноске проспал недолго. Примерно через два часа он встал с кровати и первым делом пошёл в душ, не забыв собрать с пола валяющуюся одежду.       Они выполнили условия. Теперь осталось поймать этого озабоченного преступника. Двадцати минут ему хватило на все водные процедуры, и он неспешно вышел в гостиную, утирая последние капли воды с длинных прядей. У входа на кухню стоял заспанный Ацуши, укутанный в одеяло. Видимо, Рюноске его разбудил. Брюнет как можно тише подошёл сзади к детективу и обнял его за талию. Тот от неожиданности вздрогнул и прерывисто вздохнул. — Рю, не делай так больше, — осуждающе, но с улыбкой сказал Накаджима и, развернулись лицом к Акутагаве, мимолётно поцеловал его в щёку, затем удалившись в ванную. Бледные скулы Рюноске порозовели. Он тотчас же улыбнулся и присел на кресло в гостиной, положив любимый плащ, который он держал в руках, на подлокотник. Осталось ждать, когда же этот ублюдок их выпустит. Как только из ванной показался Ацуши, отовсюду донеся знакомый противный смех, а потом комната вдруг исчезла. Проснулся он только, что-ли? Перед ними предстал парень, которому на вид было лет девятнадцать. Он хохотал в голос, думая, что эти двое всё забыли. Но они не забыли. Они не смогут этого забыть. Тут же этой твари прилетело от Ацуши. — Подонок, — прошипел себе под нос Накаджима и пошёл к Акутагаве, таща за собой преступника за воротник. — А принцесска-то с характером, — усмехнулся Рюноске, рассматривая Ацуши с добычей. — Ты тоже понял, что на влюблённых его стирание памяти не действует? — в ответ лишь кивок Тигра. Этого достаточно. Счастливые с выполненной миссией они направились в Агентство, точно зная, что оба их наставника там.

***

      В Агентстве же продолжался весёлый денёк. Дазай уже от отчаяния пользовался практически всеми доступными способами суицида. Ему уже было не важно, насколько болезненны они были. За последние два случая не вытерпел и Накахара. Было интересно, как эти двое ещё не превратили штаб в руины. Все в офисе вымотались, пытаясь их остановить, и уже оставили надежду дожить до завтра.       Но тут внезапно открывается входная дверь офиса, и в помещение входят радостные Рюноске и Ацуши с преступником за шкирку. Всё внимание тут же было обращено к ним. Дазай, не веря, слез с окна, а Чуя спустился рядом с потолка. У обоих глаза расширились от удивления. Уже через секунду оба пришли в себя и с визгами набежали на пришедших: — Рюноске! Ацуши! Вы живы! — кинулись на новоприбывших с крепкими объятьями. Когда они всё-таки выпустили их, Ацуши чуть не задохнувшихся от приятных приветствий эспер и улыбнулся им. — Задание выполнено, — отрапортовал он, сажая перед собой преступника, до сих пор пребывавшего без сознания. Дазай смахнул слезу, а Чуя удовлетворённо кивнул. Оба были горды своими учениками.

***

      Все были рады окончательному формированию нового дуэта. Рады настолько, что закатили огромное празднование, но ото всех скрылась очень важная деталь.       Никто не видел Рюноске, сидящим в парке под огромным деревом сакуры с Ацуши, лежащим на его коленках. Они тепло улыбались друг другу, а брюнет ласково поглаживал любимого по мягким волосам, целуя в уголки губ. Вокруг них вихрем кружились белоснежные бабочки. Весь мир был рад за них.       Но никто не радовался за них так, как щёлкающие всё это на камеру из-за соседнего дерева Дазай и Чуя.