Юнги идёт на свадьбу бывшего

      Отовсюду слышались вздохи и ахи: «Прошла только первая лекция». Энтузиазма у многих поубавилось, не говоря о тех у кого это энтузиазма вообще не было. Особенно сейчас, когда на носу аттестация, профессора не жалели своих учеников, никак не облегчая им задачу, они будто проснулись от спячки, стали задавать как не в себя. Причём все разом. Ладно бы в месяц, по очереди зверствовали один-два преподавателя, так нет в одно и тоже время все разом. Добивала всех так не вовремя пришедшая жара, а на уроках физической культуры так вообще хотелось повеситься на так любезно предоставленных им канатах. Всё негодование на учителей, на предмет, на жару, на жизнь накапливалось и накапливалось, напрягая и без того пострадавшие за год мышцы спины. Всё это росло в геометрической прогрессии и студентам нужен был способ расслабиться, повеселиться, снять повисшее в воздухе напряжение.       И что же делать? Уповать на алкоголь они не могли — это бы только усугубило ситуацию. Ходить в боулинг/бильярд/кинотеатр многим не позволял бюджет. Да и что для одного приносило облегчение, второму было непонятно или вообще противно. В общем каждый пытался найти свой уникальный способ выпустить пар. Юнги ещё в средней школе нашёл свой способ абстрагироваться от проблем внешнего мира, конечно, проблем это не решало, но давало такую нужную передышку.       Ким читал. И нет не классику, детективы или что-то познавательное, он читал фанфики. Творчество таких похожих на друг друга, но одновременно таких разных по мировоззрению людей. Он не любил читать то, что признано всеми. Те произведение которые заранее тебе «нравиться» потому что они нравится окружающим. Может этот писака и не закладывал столько смысла сколько видят в этом произведение окружающие?       Юнги нравится местами отсебятина, местами попытки подражать кому-то из классиков, но по большей части собственные мысли авторов, неприкрытые за множественными метафорами и эпитетами. Сейчас не те времена, когда нужно было танцевать менуэты, открывая и показывая оппоненту, что твои руки пусты, что в них нет оружия, не нужно быть лицемером и цеплять на себя улыбчивые маски. Меняются времена, нравы. Гораздо полезней будут произведения поднимающие остросоциальные проблемы этого времени, которые заставят подумать, а не все эта мишура с джентльменами и леди. Так считал омега.       Он бросался из крайности в крайность: сегодня он мог прочитать чистый флафф, наполненный юмором, а завтра флафф вперемешку с ангстом, а допустим неделю назад, он не заметил в списке жанров такое название как даркфик. Эти произведения вызывали у него радость, смех, грусть. Он отвлекался от заданий, порой не желая возвращаться в реальность. Иногда у него даже начиналась ломка, будто у наркомана, когда он резко переставал читать, не заменяя это ничем толковым.       Сплетни всегда были одной из самых интересующих сторон общества. И так уж вышло, что под горячую руку попал Юнги.       Сидя на лавочке во внутреннем дворе университета, он и не подозревал чем это для него обернётся.       Обычно все насмешки и прикольчики обсуждались за его спиной, но были и особо бесцеремонные, такие как самая популярная троица учебного учреждения. Три омеги, одного возраста, с одного и того же факультета, они были одними из самых желанных омег: тут вам и «Мистер осень этого года», и «Самая аппетитная попка универа» и его величество «Богиня», нет — «Богыня» — как он сам себя зовёт.       И вот сейчас эта богиня ничуть не стесняясь посмеивалась над омегой, находящейся в десяти метрах от него, то есть слышно было хорошо.       — А я всегда знал, что такого как он полюбить нельзя.       — Ты это о ком? — с наигранным интересом спросил «мистер», хотя и ежу понятно что весь этот цирк только для него и устроили, а если быть точнее, он оказался уродцем запертым в вольере и все смотрели на него: некоторые с жалостью — это были особо чувствительные или те, кто знает вкус предательства, но уже пережил это, на него смотрят свысока — кто вообще в жизни бед не знал и те, которые стараются спрятать точно таких же израненных внутри себя, это просто их защитная реакция, панцирь в который они прячутся.       — Да о ком же ещё, как не о нашем «короле-омеге университета», — фыркнул на вопрос «попка универа». Юнги не понимает: у них, что извилин не хватает чтобы запомнить его имя вместо этого богомерзкого звания.       Омега с грустью смотрит на свой обед, который он решил принять на свежем воздухе и с разочарованием понимает, что кусок в горло не полезет. Ему испортили аппетит. Но обидно ему не из-за тех слов. Ему обидно потому что он больше не съест ни крошки за сегодня, следовательно его папа начнёт волноваться, следовательно Сокджин опять начнёт свои допросы, расспросы, выяснение отношений, следовательно за него обязательно заступиться Чимин, следовательно его отец будет до конца настаивать на своём, уперевшись как баран на новые ворота, следовательно это будет раздражать папу, потом идёт ещё парочка следовательно и в конце они поссорятся, следовательно будут чувствовать вину за размолвку, но никто из них первым не пойдёт извиняться, следовательно всё это будет давить и на него. Его будет пожирать вина за содеянное, пусть это произошло и не специально. А так как чувство ответственности у него на занебесном уровне, он пойдёт их мирить. А эти двое окончательно помириться могут только в постели.       Юнги придётся уйти на некоторое время из дома и засесть где-нибудь в кафе, пока его родители занимаются… Бррр, от одной только мысли Кима передёрнуло. Умом он понимает, что без этого не появился бы на свет, но всё равно это ему кажется.....противоестественным, что ли. Он не может представить папу с отцом голыми и в различных позах…от одного только словосочетания тошнить начинает. Возможно и родители не могут спокойно относится к половым связям своих детей и.....так, закрыли тему.       Ким с обречённостью смотрит на кусок мяса и пересилив себя начинает его пережёвывать. Кусок в горло не идёт. Спасает ситуацию вовремя пришедшее СМС.       Абонент: Чон Чон Чон       «Я уже подъезжаю»       От смысла сообщения Юнги весь воодушевляется и лёгкая улыбка затрагивает его лицо, чем вводит в ступор троицу, продолжающую его обсуждать, чьи разговоры после третьей фразы он и не слушал. Дожевывая еду, он собирает свой обед и подумав секунду направляется прямиком к омегам. Те настораживаются, но шарахаться не спешат — всё-таки не солидно это, бояться брошенку.       — Возьмите, — говорит он, протягивая поднос ребятам — может поможет вашей атрофии головного мозга. Кто знает может вас ещё можно спасти, — беззлобно бросает он и спешит удалиться от охреневших от его выходки троицы.       У него ещё два занятия и оба это физическая культура и он не собирается на них идти. Делать ему что ли нечего. Сегодня есть дела и поважнее. Сегодня они с Чонгуком забирают Холли, его нового питомца, которого ему посчастливилось спасти. А также альфа пообещал научить Кима танцевать. У омеги стойкое предчувствие, что сегодняшний день будет полон радости, улыбок, отдавленных носков, смеха и пота. Потому что танцевать он совершенно не умеет. Ни его бывший лучший друг, ни бывший альфа этого не смогли научить его танцевать. И от потуг Чонгук это сделать он будет хохотать во всё горло.       Жизнь продолжается.

To be continued…