Первый день лета

      Прошла уже неделя, с того момента как у Баша и Мэри начался медовый месяц, который они проводили в домике на берегу океана. Гилберт остался в одиночестве и всю эту неделю он спал отвратительно: сначала долго не мог уснуть, часто просыпался, ему снились странные сны.       Сегодня, в первый летний день ему надоело ворочаться, он быстро оделся и побрел в лес. Брюнет не был удивлен, своим проблемам со сном: когда умер отец, и он остался совсем один, ночь была самым ненавистным временем парня, ведь именно ночью одиночество душит и напоминает о себе особенно остро.       Он вдыхал прохладный утренний воздух и бродил между деревьев, роса холодила босые ноги, сон отступал прочь, настроение у парня улучшилось, он брел и обдумывал планы на день, да и вообще на лето. Хоть он и отсрочил время поступления в медицинский колледж, расслабляться было нельзя: нужно было читать и читать, многое нужно было заучить. Затерявшись в мыслях, Гилберт даже не сразу заметил, что сегодня в лесу в этот ранний час он не один. Он часто заморгал, решив, что ему привиделась эта маленькая фигурка, с распущенными рыжими волосами, но образ не исчез. Энн Ширли-Катберт действительно стояла в нескольких метрах от него на залитой солнцем полянке. Он тихонько подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть ее. Глаза девочки были закрыты, она стояла совершенно неподвижно, лишь тихий ветер шевелил ее волосы. Гилберту захотелось самому стать ветром, прикоснуться к ее волосам, ощутить какими они были на ощупь.       Брюнет не хотел тревожить Энн, но любопытство взяло вверх: ему отчаянно хотелось узнать, почему в этот ранний час она здесь.       -Энн? — девочка резко повернулась на его отклик, глаза были широко открыты, она была очень грустна, и совсем на себя не похожа: сейчас она была похожа на загнанную в клетку птичку, которая никак не может выбраться.       -Что ты здесь делаешь? — слово в слово, они проговорили этот вопрос, который волновал их обоих: Гилберт обожал такие моменты, когда они думали или говорили, как одно целое.       Он решил ответить первым, даже не зная почему, слова складывались в голове, ему хотелось поделиться с ней чем-то сокровенным, чем-то, что будет знать только она: «Ненавижу одиночество, даже спать нормально не могу, и что-то тянуло меня в лес этим утром, а теперь увидел тебя и понял, что меня сюда привело», ответ был готов, но эти слова так и остались невысказанными, и он просто сказал:       -Мне не спалось, вот решил немного пройтись, в школу ведь все равно не надо.       «Почему я сказал этот бред, почему я такой идиот, рядом с ней?» — парень корил и проклинал себя, пока подходил поближе к Энн. Он посмотрел ей прямо в глаза, призывая ее ответить на их общий вопрос, но рыжеволосая девочка не торопилась с ответом: «Ты опять все испортил, все же только наладилось на свадьбе Баша и Мэри, болван, оставь ее одну». Но он не мог оставить ее: такую испуганную, маленькую: это была другая сторона Энн, которую раньше он не видел.       И вдруг она заговорила. Быстро-быстро, но он понял каждое слово, он видел, как трудно даются ей эти слова. Он смотрел на нее, и тщательно подбирал слова, но опять ничего не получалось, ведь рядом с мисс Ширли-Катберт, все слова вылетали из его головы, в голове, как и в сердце была только она, ее грусть, поэтому единственное, что он смог выдавить из себя — один единственный вопрос:       -Что тебе приснилось, Энн?       -Приют… — Энн прерывается, а Гилберт осознает, что ничего не знает, что было с девочкой до Эйвонли: иногда ему даже кажется, что она всегда была здесь, но это не так: до этой тихой гавани, которую ей дали Марилла и Мэттью, Энн дрейфовала в открытом океане жизни совсем одна.       Она продолжает, и его сердце выпрыгивает из груди, когда очень тихо говорит «тебя», он не может поверить, что занимает настолько большое место в ее жизни.       Только последние слова срываются с ее губ, и она решительно смотрит ему прямо в глаза, он стискивает эту тонкую, хрупкую девочку в объятиях, ведь слова ей сейчас не нужны. Его сердце замирает, когда она обнимает его в ответ. Гилберт не знает, сколько времени проходит, прежде чем они размыкают объятья: секунды, минуты, часы, годы, века. Но время опять продолжает свой бег, мальчик берет девочку за руку и ведет ее в поместье «Зеленые крыши». Он ведет ее домой.