Будешь моим грехом?

Алекс Гребаная мисс «Я Всех Спасу»! Идиотка! Не надо было даже особо гадать, чтобы понять, что одна своевольная особа, с распростертыми объятиями прыгнула в Маливор! Дура! Раз её теперь нет, то может прикончить её дружка Лэндона, наверняка из-за которого она прыгнула в это измерение? А что? Хоть развеселюсь, тем более эту «птычку» можно убивать множество раз. Тысячами способами. Каждый мучительней предыдущего. А профессию экзекутора можно осваивать тысячелетиями, на которые я сам добровольно подписался. Но вместо этого я гнал на чёрном «Феррари» и с яростью сжимал руль. Запредельная скорость пьянила… Но этого было мало, чёрт побери! Я хотел большего. Мне нужно было попасть под неприятности, мне нужно было почувствовать то как ломаются чьи-то позвонки, мне нужно было стать тем, кем я всегда являлся. Мне нужно почувствовать хоть что-то, что заставит биться моё сердце в разы быстрее, словно чокнутое. Я желаю прочувствовать все моменты, когда сойду с ума. На всю громкость оглушающе играла песня Slipknot — Devil In I. Стоявший полицейский не решился взмахнуть полосатой палкой, чтобы остановить нарушителя, ну то есть меня. Такие никогда не хотят вмешиваться с теми, кто ездят на крутых тачках. До Джефферсона я добрался за несколько часов, но даже быстрая езда не успокоила меня. Наоборот она словно раззадорила и взбудоражила. Мне хотелось начать играть... Игры, в которые не то что дети, даже взрослые никогда не решатся. Подъехав к моему клубу «Ночь Дьявола», я сразу понял, что это именно то место, которое мне нужно. Атмосфера клуба всегда была пропитана кровавым развратом и жестоким величием. Раньше мне этот клуб не нравился, так как в нём любил тусоваться низший сброд Ius Fortis. Но не сегодня… Сегодня я пришёл стать королём этого грязного места. Крепкий охранник-вампир сначала не признал во мне хозяина. Ему же хуже. — Проваливай, — рявкнул вампирёныш, как только я подошёл к нему наплевав на очередь. Тьма даже не спрашивая разрешения резко сорвалась с пальцев. Вампир заорал от страшной боли. Ну конечно… Даже в самых чистых есть Тьма, не говоря уже о вампире, которого она начала живьем сжирать внутри, развиваясь стремительно как дикая болезнь. — Данко, с твоей стороны весьма глупо общаться со своим хозяином в таком тоне, — протянул я, безразлично глядя на мучения вампира. Я знал имена всех, кто служил мне. Когда ты знаешь имя твоего верного пса, то им легче и манипулировать. Все почему-то думают раз их имена запоминают, то они чего-то «типа» стоят. Святая простота. Наконец в черных глазах мелькнуло узнавание моей персоны. — Господин Майклсон? — прошептал в ужасе Данко. — Простите, я вас не узнал… — Ты же понимаешь, что подобное отношение меня оскорбляет? — издевался я. Ничего я ему не сделаю. Но люблю смотреть на то как меня бояться самые злобные и опасные монстры. Я способен быть тем, кем они никогда не станут. Я любил олицетворять зло. — Я…я… — Ты прощён, но постарайся больше не совершать подобных казусов, — брезгливо поморщился я, от чуть ли не целовавшей мои ботинки вампирской морды. Ботинки просто было жаль. Зайдя в клуб, я тут же попал в залитый мертвенно-зеленым светом помещение. Люди танцевали незамысловатыми темными тенями под песню Depeche Mode — Personal Jesus. Символично, конечно. Но сегодня никого здесь не спасёт даже Личный Иисус. В недалеке сидела страстно целующуюся парочка. Но в зеленом отсвете я заметил как блеснули клыки у девушки и с какой жаждой она впилась в шею парня. Но человек наслаждаясь ролью бургера всё-равно задрал платье девушки до бедер, обнажая гладкую кожу. Однако, ловкач. Данная картина завораживала. Она хотела - жрать, а он - секс. Мерзко, отвратно... но до безумия возбуждает. Когда человек не скрывает своих пороков, то хочется им поддаться. — Алекс? — Здравствуй, Карл, — улыбнулся я, хлопая его по плечу. Вампир потрясенно смотрел на меня. — Что ты тут делаешь? Ты же говорил, что не сунешься, как ты выразился «отрыжку Дьявола»? — расхохотался друг. — Планы поменялись, — ухмыльнулся я, идя к бару, в котором обслуживала обнаженная брюнетка. Но похоже девушка даже не стеснялась своей наготы, а наоборот как только мы подошли села на колени Карлу и припала к его губам. — Тебя как обычно отвезти в зал для монахов, где только бухло и девушки, или попробуешь что-то новенькое? — Ещё не решил, — протянул я, отпивая крепкий скотч. Алкоголь приятно обжег горло, запуская в бешеный танец моё чертово сердце. — Моника, иди покажи Алексу, что он теряет, пока насается со своей маленькой ведьмой, — шепнул Карл брюнетке. Девушка, покачивая бедрами села на колени мне. Я с интересом посмотрел, ожидая дальнейших действий. — Ого, а ты красивый, — потрясенно прошептала Моника, проводя нежной рукой по моим волосам. А затем осторожно припала к моим губам. Невинный поцелуй углубился, я почувствовал как острый язычок девушки пробежал по моим губам, очерчивая контур. Я ссадил девушку со своих коленей. Та в недоумение посмотрела на меня. — Прости, киска, но ты в мои планы не входишь, — усмехнулся я. Девушка разочарованно посмотрела на меня из полуприкрытых ресниц. Расширенные зрачки Моники, показывали, что она под наркотой. — Жа-аль, может хочешь крови? — улыбнулась заигрывающе Моника, оголяя шею. Я рассмеялся грубым смехом, а потом быстро притянул девушку к себе. — Здесь всё моё, мне не нужно ничьё позволение,  в особенности от той, кто ниже меня, — прошипел я, вонзая клыки в шею. Горячая кровь наркоманки хлынула в меня, заставляя с каждым разом глотать всё жаднее и жаднее, утоляя тот невыносимый голод, что терзал меня. Моника вскрикнула от боли, но попытки вырваться не сделала. Вместо этого она обнимая меня за плечи, крепко прижимала себе. Гребаная наркоманка. Когда я отбросил от себя уже мертвое тело девушки, то чувствовал как выпитая вместе с кровью наркота туманила разум. — Ну как? — улыбнулся Карл. — Хочу ещё, — заявил я, спускаясь к танцующим… Они сами сюда пришли, а значит гипотетически были готовы к тому, что здесь будет твориться. Это не моя уже вина. Нет. Это человеческая тупость. Прости, душенька, но я не тот, кем ты меня привыкла считать. И никогда им не был. Смирись.

***

Буан Слегка потянувшись на кровати, я тут же улыбнулась. — Боже, до сих пор не верю, что это всё был не сон, а ты со мной, — прошептала я, открывая глаза и глядя в любимое лицо. Шершавые слегка пальцы гладили меня по обнаженной спине, и иногда перебирали длинные волосы. — Я не мог найти тебя пятнадцать лет. Как тебе удавалось столько скрываться от меня, Бу? — мягко спросил Элайджа крепко прижимая меня к себе. — Сеть шпионов и я не последний человек в мире сверхъестественного, — усмехнулась я. — Тем более я обещала, что вернусь. Мы находились сейчас в том самом доме, который он подарил мне, и именно в этом доме я убежала от него… Боже, неужели это было так давно? — Но всё же не стоило делать из моего племянника исчадие ада, — заметил Элайджа. Я психанув, завернувшись в простыню, зло прошипела: — А не надо было умирать вместе с Клаусом. Я его не заставляла, и он сам этого захотел! Громко шлепая по полу босыми ногами, я спустилась вниз на кухню, где налила себе воды. — Ты обижаешься на меня за то, что умер? — холодно спросил Элайджа, уже полностью одетый в темный деловой костюм. — Да! — рявкнула я, оборачиваясь. — Мне не пришлось бы ждать целых три года, чтобы воскресить тебя, чёрт побери! Да, и вообще это бы даже не понадобилось. Темные глаза похолодели от бешенства. — Ты могла раньше объявиться и не делать из моего племянника — чудовище, которого теперь уже не спасти, — холодно заявил Элайджа. Слезы выступили на глазах. — Да! Но я считала, что всё делаю правильно. Но не смотря на это ты не имеешь права меня в чем-то обвинять! — заявила я, ставя стакан в раковину. А потом подошла к хмурому первородному. — Я восемнадцать лет назад вырвала своё сердце и теперь заново учусь с ним жить. Я обещала, что достану тебя из мира мертвых — и я это сделала. А что ты сделал, чтобы доказать мне такую же верность, Элайджа? — прошептала я, проводя рукой по его лицу. — Ты сбежала, когда я предложил тебе всё, Бу. Даже, когда сказал, что буду ставить тебя выше семьи, — жестко проговорил Элайджа. — Но теперь я здесь, и я говорю тебе «да», — тихо сказала я. — Что ты на это скажешь теперь, Элайджа?