Эффект Дятлова

      - Что он тебе тогда сказал? Ну, Дятлов.       Боря стоит перед Сашиным рабочим столом и делает вид, что не пытается заглянуть в экран. Срочный заказ, оформляемый Сашей в данный момент, был для него.       - Когда? - бросает Акимов как бы равнодушно.       - Когда он тебя… Потрепал, - видно, что Столярчук выбирает слово, но так и не находит более удачного.       - Боря…       За прошедшие с момента инцидента две недели случиться успело многое. Важнее всего, пожалуй, было то, что Игоря выписали из медблока, и он вернулся к себе, под присмотр Борииса. Он выглядел неплохо и держался очень бодро, но случившееся наложило свой отпечаток — Игорь был бледнее обычного, двигался медленнее и осторожнее, а ещё в его присутствии иногда становилось очень-очень холодно.       Сейчас он не работал и активно «шел на поправку», но Саша не считал, что это просто инцидент, о котором они скоро забудут, словно ничего не было. Это начало конца. На станции это понимали практически все, и хотя слова Дятлова казались уж слишком пессимистичными, не многие сказали бы, что Игорь продержится теперь больше года.       Зато Леня вошёл в систему достаточно плавно. Им с Сашей теперь ставили смену через выходной, и они стабильно давали энергию зеленого уровня, что было, в общем-то, достаточно хорошо для новичка. Леня много времени проводил с Игорем, и, кажется, немного успокоился. Правда по-прежнему не отпускал Сашу от себя ночами.       Акимову же приходилось тяжело. После масштабной проверки на станции выявили ряд нарушений, плюс отстранение Игоря — они выбивались из плана, и найм новых единиц персонала был временно приостановлен. В связи с этим его вызвал к себе лично Брюханов, который настаивал на том, что в интересах Родины и любимой Станции Саша должен продолжить выполнение части своих прежних функций. За определенное стимулирование, конечно.       Честно сказать, деньги в этой ситуации его волновали мало. Операторы получали более чем достаточно, а учитывая что в ближайшее время ему некогда и не на что будет тратиться… Нет, деньгами его было не взять, по крайней мере, теми, которые ему могли посулить. Но ему пообещали «послабления режима», и это подкупало.       Саша отвык отдавать всего себя этой работе. Когда ты молод и приходишь после учебы, с горящими глазами, ты готов на подвиги. Но он видел слишком много всего, с него изрядно сбили спесь, и теперь хотелось чего-то для себя. Вот только от этого он был отрезан.       Нестабильный, молодой и довольно сильный Энергетик — от Лени нельзя было уходить далеко, а значит, на ближайшие месяцы, которые могут растянуться в года, Саша, как и его Энергетик, практически пленник этой станции. Да, формально у него были выходные, даже отпуск, вот только что это за отдых, если на тебе невидимый поводок, требующий не уходить от Леонида на расстояние, которое невозможно преодолеть за двадцать минут?       Саше нужно было немного свободы. Свободы, к которой он успел привыкнуть. Начерта ему все остальные блага, если некогда ими пользоваться? Ему нужен был свободный выход со Станции, по крайней мере, иногда. Настоящие выходные, или хотя бы перерывы в работе. Особенно сейчас, когда к нему каждую ночь пылко прижимался весьма привлекательный и чуть бьющийся током юноша.       Конечно, по сути Лёня был ещё ребенком. Наивным, очаровательным ребенком, почти ничего не знающим о взрослой, настоящей жизни. И Саша понимал это. Но понимать и чувствовать — разные вещи. Телу нельзя было объяснить, что вот эта вот нежная кожа, горячее дыхание, жадные руки и мягкие губы, то и дело касавшиеся Сашиного лица и шеи — принадлежат подростку, которого он должен опекать и защищать от внешнего мира. На Акимова просто свалилось слишком много стресса, который должен был найти выход. Где-то за пределами станции.       И Брюханов пообещал ему возможность свободно покидать территорию. «Вы же можете решить этот вопрос внутри коллектива» - сказал он, и всем было понятно, что имеется в виду. Игорь сейчас не работает, Борис присматривает за ним, но для начальства это не значимо. Боря вполне может несколько часов отслуживать состояние Топтунова, если Саша сам договорится об этом. И Саше просто нужно было найти возможность договориться.       Сегодня она, кажется, представилась. Сегодня уезжали их «высокие гости». Саша был только рад этому, разумеется, хотя в последнее время Легасов сбавил обороты и уже не пытался допросить ни Лёню, ни его самого, а Щербина вообще был крайне замкнут и, кажется, интересовался лишь тем, какие технические недочеты существуют на Станции. И все же без них будет спокойнее.       Вопрос Бориса был… Ожидаем. Саша понимал, что происходит. Легасов забрался Оператору под кожу. Воспользовался слабостью, отчаяньем. Саша заметил это, и давно начал советовать Боре просто послать этого профессора к черту. Он не поймет, а даже если поймет — не поможет. Но Боря, кажется, уцепился за соломинку, и Акимов не мог говорить с ним жестче. Только не сейчас.       - Ты понимаешь, что это тебе ничего не даст? - Саша отрывается от экрана. Список препаратов, который он вбивал, ему не слишком нравился, но делать было нечего.       - Слушай, если есть хоть один шанс хоть на что-то: на лишний год, месяц, да хоть на неделю — я обязан его использовать, - челюсть Бориса сжимается, а в глазах появляется блеск.       - Хорошо, но услуга за услугу, - Акимов ненавидел вести себя так. Для друга, а он считал Бориса своим другом, информации было не жалко, стоило сказать просто так, но… Но ему слишком нужна была эта уверенность в том, что когда он попросит — Боря не откажет.       - Разумеется, Саш. Когда я тебя подводил? - короткая усмешка словно на секунду возвращает их в те времена, когда этот кабинет служил для Акимова постоянным рабочим местом, и все что ему нужно было — отвечать за персонал, в том числе за Бориса, который приходил по поводу очередных отчетов и расходов. Впрочем, это ощущение быстро тает.       - Ладно, - Саша касается костяшками пальцев своего лба. - На самом деле ничего такого он не сказал. «Живи пока». И всё.       На самом деле в этой фразе было отражено многое. Слишком многое, если задуматься. Саша был жив до сих пор не потому, что появился в помещении позже, не потому, что ему повезло, или он оказался крепче, или стоял не на том месте, и удар задел его по касательной, как писали в официальных отчетах. Нет, он был жив потому, что тогда, несколько лет назад, Дятлов позволил ему жить.       Игорь кивает и разворачивается. Сейчас им больше нечего сказать друг другу. Есть много вещей, которые Операторы не обсуждают между собой. Даже в такие моменты. Такие — это когда у Бори чуть подрагивают руки, а у Саши глаза воспалены от недосыпа и постоянно мигающего света — Леня заставлял любые лампы сходить с ума при малейшей перемене его настроения. «Стабилизируйте!» бросал Акимову Фомин при каждой встрече. Ну конечно.       Ситников рассматривает себя в большом зеркале, когда дверь его комнаты открывается. Собственно, это место с натяжкой можно назвать его комнатой. С момента переезда на станцию он провел тут всего две ночи — когда Дятлов выгонял почти силой — а всё остальное время ночевал у своего Оператора.       Ничего интимного в этом, разумеется, не было. Они просто засыпали в одном помещении. Чаще — в одной кровати. Дятлов забрасывал на него руки, ноги, иногда клал голову. Если ночью ему снились кошмары, а снились они практически каждую ночь, его живые части тела становились тяжелыми и давящими, а на том месте, где они касались Ситникова, оставался большой яркий синяк. Сейчас практически весь его торс был разноцветным — где-то зеленовато-желтым, где-то фиолетовым с красноватым отливом, а где-то синим, доходящим до черноты.       - Пойдем поработаем, - кидает Дятлов с порога, и Оператор лишь поводит плечом прежде, чем натянуть на себя форменную футболку.       - Нас нет сегодня в графике, - сообщает он ровным тоном. Дятлов старается казаться равнодушным, настолько, что Ситников едва успевает заметить в зеркале его заинтересованный взгляд.       - Мне насрать. Пойдем поработаем, - есть что-то особенное в том, как Дятлов поводит плечом, к которому крепится протез. Что-то заставляющее Ситникова потянуться за защитной курткой.       - Хорошо. Я напишу сейчас, чтобы камеру подготовили, - соглашается он и тут же замечает, что Энергетик отошел в сторону и привалился к стене возле двери спиной. Это кажется странным ровно до тех пор, пока Ситникову не удается отчетливо различить шаги.       - Добрый день, - Легасов, сунувший за это время нос, кажется, во все углы Станции, словно намеренно игнорирует стоящего у стены Дятлова, и сразу заглядывает в комнату.       - Добрый, - Ситников опять возвращается взглядом к зеркалу, на этот раз рассматривая в нем свое лицо. Ему только кажется, или у него стали появляться седые волосы?       - Я хотел бы поговорить с Вами. Найдется несколько минут? - Легасов делает ещё один небольшой шаг в помещение, словно опасается, что Оператор сейчас захлопнет перед ним дверь.       - Прошу прощения, но мы собирались идти в основное здание, работать, и…       - Расслабься, они все равно полчаса будут все готовить, - неожиданно бросает Дятлов. - Я подожду тебя в холле.       Он действительно отлипает от стены и направляется к лестнице, и это настолько непохоже на Дятлова, насколько это вообще возможно. В какие игры он играет? Чего хочет добиться? Ситников понимает, что об этом придется подумать на досуге, но не сейчас. Сейчас он должен взвешивать каждое свое слово, потому что разговор с Чужаком априори не может быть простым.       - Ну раз так… Присаживайтесь, - Анатолий отправляет сообщение с запросом на подготовку вне графика и указывает Легасову на кресло. - Вы, кажется, уезжаете сегодня.       - Верно. И Вы единственный из персонала высшего уровня, с кем я ещё не поговорил. Это было бы упущением, - кивает профессор.       - Спасибо, что нашли время? - Ситников чуть вскидывает брови. Мебели тут почти нет, так что ему приходится сесть на кровать.       - На самом деле наш разговор имеет больше смысла сейчас, чем раньше, - ровным тоном отвечает Легасов. - Каково Вам работать с Энергетиком Дятловым?       - Это… Сложно. Работа с такими мощностями требует предельной внимательности и большого напряжения. Но это окупается нашими результатами, - спокойно, глядя четко перед собой отвечает Оператор. - Можно сказать, это честь.       - Вы знаете, сколько инцидентов с участием этого Энергетика произошло на Станции? - кажется, Валерий готов продемонстрировать перечень, но Ситников лишь мотает головой.       - Да, мне известно.       - С чем лично Вы это связываете?       - Как я сказал, работать с такими мощностями очень сложно. Малейшая ошибка ведет к ужасным последствиям. У товарища Дятлова высокий Энергетический потенциал, равных которому практически нет, а значит и цена ошибки растет, - Ситниковв смотрит на лицо собеседника, но не в его глаза.       - Значит, все дело в человеческих ошибках? - Валерий кажется расслабленным, но Оператор достаточно хорошо знает людей, чтобы понимать — это напускное.       - Разумеется, техника ещё недостаточно совершенна. Оборудование не выдерживает такие мощности, и защита не всегда помогает. Надеюсь, это вопрос времени. В конце концов, десять лет назад и этого не было, - Ситников чуть откидывается назад.       - И не страшно так работать?       - Страшно. Время от времени. Но мы к этому готовы. Когда ты выбираешь для себя профессию Оператора, ты понимаешь, что это большой риск.       - У Операторов, по крайней мере, есть выбор, - бросает Ллегасов как бы в воздух.       - Да. Есть, - Ситников поднимается со своего места одним движением. - А ещё есть понимание того, что мы делаем что-то очень важное. Это очень роднит нас с нашими Энергетиками. А сейчас извините, мне нужно идти работать, - он делает жест рукой, приглашающий Легасова к выходу, и тот спокойно поднимается.       - Даже слишком роднит иногда, правда?       - Не думаю, что человек, не испытывавший подобного на себе, сможет понять, - Анатолий выходит следом за профессором в коридор и запирает свою дверь. - Этим отношениям сложно подобрать аналог в мире за пределами Станции. Они глубже, сильнее.       - И похожи на супружеские? Иногда, по крайней мере, - Валерий смотрит с прищуром.       - Браки распадаются чаще, - Ситников специально выбирает другую лестницу, дальше от его комнаты, и профессор не следует за ним, поняв этот жест правильно. Благодаря этому у Ситникова есть несколько пролетов в тишине, чтобы привести в порядок мысли и быть готовым к встрече.       - Выглядишь хреново, кстати, - Дятлов действительно ждет его в холле, проявляя непривычное терпение.       - Ты тоже, - вдруг отвечает Оператор до того, как успевает хорошенько обдумать то, что вылетит из его рта.       - Скажи про свое, и скажу про мое, - тут же совершенно неожиданно предлагает мужчина, указывая на дверь. До блока они пройдутся пешком.       - Бумаги пришли, - в планы Ситникова совершенно не входит делиться подробностями своей личной жизни, но искушение узнать что-то о его Энергетике так велико, что приходится немного открыться. - Вызывают по поводу развода. Всё несколько… Серьёзнее, чем я думал.       Честно сказать, Ситников полагал, что Виолла больше пугает его, чем всерьёз собирается от него уходить. Они были вместе давно, ещё с тех пор, как он работал Оператором впервые. За это время они пережили многое, и Анатолий полагал, что они с женой привязаны друг к другу, и что в целом ей нравится тот образ жизни, который они ведут.       Когда жена выгнала его, Анатолий ожидал, что она «перебесится». Поймет, что у него нет возможности отказаться от этого назначения, а ещё — что без него одиноко и плохо, и позовет его обратно. Или, по крайней мере, захочет ещё раз всё обсудить. И вот теперь его вызывают в суд, чтобы «уладить формальности».       Может, он вел себя не так? Стоило звонить, даже если бы она не стала с ним разговаривать, уговаривать её на встречу? Но честно говоря, со всеми этими событиями, с постоянными саркастическими замечаниями и откровенными угрозами Дятлова он как-то позабыл об этом. Сейчас за это было стыдно — жена была единственной семьей, которая у него осталась, и, судя по всему, даже это ненадолго.       - Без работы колотить начинает, - признается Дятлов, приподнимая голову и глядя на купол Станции. Ситников едва не запинается при хотьбе.       Честно говоря, он ожидал какого-то укола. Ироничного замечания, издевки. Но Дятлов на удивление честно держал свое слово и, по-видимому, действительно поделился тем, что с ним происходило. Впрочем, прежде, чем Ситников успел придумать, что же ему ответить, Энергетик снова стал самим собой.       - А из-за развода ты не расстраивайся — всё равно скоро помирать, - он прищуривается, опуская голову. - Впрочем, если твоя супруга тебе так дорога, то можешь намекнуть ей, что она в ближайшее время может стать не разведенкой, а вдовой, а это как-то…       - Заткнись, - Оператор спрятал руки в карманы. Разговор этот был ему неприятен, и не столько из-за темы его возможной скорой смерти, сколько из-за всех этих мыслей о грядущем разводе. Тот казался более реальным, почти осязаемым в тот момент, а вот перспектива смерти туманной и размытой. Или, может, у Анатолия просто было больше времени, чтобы смириться с ней?       - Как разговор с Легасовым? - Дятлов не выглядит так, словно ему любопытно, но в то же время он не из тех, кто задает вопросы просто так.       - Ничего особенного. Что бы он ни хотел вынюхать, он не узнает это, если будет пытаться допрашивать Операторов, - пожимает плечами Ситников.       - В таком случае ты плохо знаешь своих коллег, - на лице Дятлова появляется усмешка, похожая на оскал. - Впрочем, ты вообще хреново разбираешься в людях.       - А тебе, конечно, плевать, что ему здесь нужно? - решает переключиться Ситников. То, что Легасов выясняет именно насчет Дятлова, понятно кому угодно. Как и то, что ничего из его изысканий не выйдет. Но вот как к этому относится сам Энергетик?       - Да, мне плевать, что ему нужно. Важнее, чего он добьется, - мужчина поводит плечами, и Ситников на мгновение замечает над его курткой маленькие искорки. - И что я могу с этого поиметь.       - Например? - в представлении Оператора, Дятлов и так мог получить все, что он хочет. Кроме, разве что, свободы, конечно.       - Ну, кого здесь надо пристукнуть, чтобы Операторов уже окончательно обязали удовлетворять своих Энергетиков по полной программе? - Дятлов снова скалится. - Нет, я-то тебя разложу, когда захочу, а вот за маленького тревожно…       - Наконец-то, - Щербина прищелкивает языком, стоит Легасову подняться на спецборт. За профессором тут же закрывается дверь, и транспорт приходит в движение почти мгновенно.       - Простите. Меня задержали перед самой отправкой, - Валерий поглубже прячет в карман информационную капсулу. Впрочем, он все равно не сомневается в том, что сможет в точности воспроизвести свой разговор с Оператором Столярчуком, если с капсулой вдруг что-то случится.       - Судя по Вашему лицу, Вам удалось найти очередной грязное пятно, - почти не глядя на собеседника произносит Борис, и пальцы его отбивают дробь на его же колене.       - Мне это нравится не больше Вашего, - устало отбивается Легасов, прикрывая глаза. С этим человеком сложно. Кошмарно сложно. Но без него никак.       - Думаю, все же побольше, - Борис вздыхает. Надо сказать, он проявил удивительную корректность и постоянно притормаживал Валерия, который коршуном вился над этой ситуацией с попавшим в больницу Энергетиком.       - Вы удовлетворены моими отчетами? - переключается Валерий, как только ему удается немного отдышаться и успокоиться.       - Вполне, - усмешка получается невеселой. Щербина, кажется, был настроен выполнить всю работу весьма формально, и штраф станции как единственная мера его устроил. Виновные вроде как были наказаны, и в то же время никаких серьёзных последствий не наступило.       - Мне было приятно работать с Вами, - врет профессор и протягивает на раскрытой ладони коробочку с уже знакомым Борису энергетическим устройством. - Возьмите на память о нашем сотрудничестве. Достать такие не просто…       - На память? - коробочка исчезает в кармане чиновника прежде, чем хоть кто-то из присутствующих успевает её разглядеть.       - Да. Хотя, честно говоря, у меня была к Вам одна просьба, - Валерий поправляет пиджак. - Небольшая.       - Озвучивайте, - Борис снова отводит глаза. Подарок, просьба. Все очень просто и очень ожидаемо. И Валерий ни за что не поверил бы, что это сработает, если бы у его «руководителя» не подрагивали руки.       - Я разрабатываю новый проект, улучшение защиты для камер Энергообмена. Мне нужны условия работы. На одной из Станций. И я хотел бы вернуться на эту. Разумеется, после того, как сдам все отчеты и полностью разделаюсь с делами на Земле, - произносит он ровно. - Мне в любом случае предоставят доступ, но комфортнее работать в уже знакомых условиях. Кроме того, не на каждой станции есть такие сильные Энергетики.       - Я узнаю, что можно сделать на этот счет, - Борис на мгновение дотрагивается до своего кармана. - Будьте на связи.       - Что это за помещение? - Леня осторожно подходит к накрытому специальным покрывалом столу и оборачивается на Сашу. - Я тут раньше не был.       - Это одна из комнат разгрузки, - объясняет Акимов, потягиваясь. Из-за влезшего в график Дятлова им перенесли сеанс аж на шесть вечера, и теперь за окном было уже темно. - У нас их тут много.       - И для чего она? - теперь он поворачивается к Саше всем телом и смотрит очень внимательно, пока Оператор приближается.       - Я сделаю тебе массаж, - объясняет мужчина ровным тоном. - Чтобы помочь с твоим мышечным перенапряжением.       Леня хорошо справлялся с процессом энергообмена, но после каждого сеанса его руки повисали, как плети, и он до получаса едва мог поднять их, а на то, чтобы окончательно «включилась» мелкая моторика могли уходить часы. Сашу это, разумеется, не устраивало, но изменения в схеме питания и добавление упражнений результатов не дали.       Массаж ему посоветовал Ситников, хотя Саша и сам давно крутил эту мысль в голове. Способ казался простым и эффективным, но Акимов не был уверен в том, как вечно тянущийся к нему мальчишка отреагирует на такую тактильность. По крайней мере, следовало попробовать.       - Давай-ка разберемся с этим, - почти беззвучно произносит Саша, потянув за края Лениной футболки. Так как руки юношу все ещё не слушаются, приходится помочь ему раздеться, а затем — осторожно устроиться на столе, лицом в специальную прорезь.       Саша медлит. Он знает, что нужно делать. Это просто один из протоколов, такой же, как правильно кормить Энергетика или менять энергетические сосуды. Такой же. Только Леня на столе выглядит хрупким и совсем белым. Множество родинок на спине образуют галактику, а торчащие косточки напоминают о том, какой он всё-таки уязвимый, несмотря на очевидную способность выбить лампочки на всем этаже или вывернуть из стены электронный замок.       Когда смазанные маслом руки Акимова опускаются на Ленины плечи, лампа над ними начинает мигать.       - Леонид, - Саша говорит ласково, но с нажимом, и касается так же. Он слышит, как Леня медленно, с подрагиванием выдыхает, и постоянные смены от темноты к почти ослепляющему свету сменяются легким потрескиванием. - Хороший мальчик.       Леня хороший мальчик. Чертовски хрупкий. Саша говорит себе, что просто делает свою работу, но эта работа включает слишком много прикосновений. Руки, от плеч до подушечек пальцев — в первую очередь, но помимо них ещё вся спина, от длинной и тонкой, как у птенца, шеи, до костей таза, с которых сползают рабочие брюки. Худой, даже тощий, белоснежно-бледный, красивый и чувствительный.       Леня охает, вздрагивает, втягивает воздух через зубы и иногда почти хнычет, пока Саша колдует над его непослушными мышцами. Леня реагирует на все, и Акимову невероятно тяжело дышать, и приходится прокручивать в голове последовательность действий, чтобы не сбиться ни на секунду. И не сойти с ума.       Его руки замирают, когда Саша понимает, что он какое-то время уже просто гладит теплую кожу, без какой-то конкретной цели. С трудом удержав себя от того, чтобы чертыхнуться, Акимов осторожно помогает Лене сесть. Мальчишка смотрит на него мутным взглядом, но послушно поднимает руки, чтобы Саша смог надеть на него футболку. А потом так же послушно спрыгивает со стола на пол. Впрочем, Саша при этом придерживает его за талию, для своего спокойствия.       - Всё хорошо? - спрашивает Акимов, хотя контролер в его кормане уже пищал бы, если бы что-то было не так.       - Да, все хорошо, - Леня слабо улыбается и неотрывно смотрит на Сашино лицо, даже когда они уже идут к двери. Акимов чувствует, что и сам не может оторвать глаз от Лениных губ, которые мальчишка успел искусать за время массажа.       - Сможешь дойти до комнаты сам? - спрашивает Саша, пытаясь не хрипеть. Тут всего один этаж и несколько метров по коридору. А ему критически нужно хотя бы несколько минут наедине с собой.       - Да, - Леня быстро кивает, а затем опускает глаза, и на скулах у него появляются красные пятна. - Вы же придете потом?       - Приду, конечно, - Саша останавливается. Смотрит в спину бредущего к лестнице Энергетика и пытается выровнять дыхание.       Всё в полном порядке. Он дойдет до операторской, обновит данные о том, что у них на сегодня 14 дней без происшествий, а потом пойдет к мальчишке. Чтобы укладывать его спать. Чтобы укладывать его спать. Спать. Просто спать.       «Научите меня целоваться» - стучит в голове, пока он идет. Мальчик хороший. Славный, красивый, послушный. И такой… Его? Ничей больше. Саша никогда не сможет доверить его никому, кроме себя, а значит… Значит, ему, может быть, не стоит сдерживаться? Просто забрать его себе. Раз и навсегда. Полностью. Парень ведь сам этого хочет. Он первый предложил, и Саша не навязывал ему себя. Он никогда не посмел бы домогаться до Топтунова, но если тот тянется сам, то…       - Эй, ты чего здесь? - Саша открывает дверь и идет к табло, окинув коротким взглядом Бориса. Игоря выписали из больницы, и Саша полагал, что Столярчук будет проводить максимум времени с ним. Но сейчас Боря просто сидел за столом с дымящейся сигаретой в руках и смотрел в пространство.       Не дойдя до табло, Саша остановился и внимательнее взглянул на коллегу. Теперь он мог разглядеть тонкую влажную полосу на чужой щеке.       - Боря?        - Я не знаю, как я буду жить без него, - Столярчук поворачивает голову и смотрит Саше в глаза. - Я не знаю, Саша.