Пьянь

      — Пей.       Арья смотрит на него таким затравленным взглядом, что Псу и самому становится паршиво. Но он не подаёт вида и вновь тычет ей под нос деревянной кружкой:       — Пей.       — Убери, — вяло отмахивается Арья.       — Давай. Легче станет.       — Воняет, — бурчит Арья и снова утыкается взглядом в пол, не обращая внимания ни на гвалт кабака, ни на его злачность.       — Значит, на вонь этой таверны тебе насрать, а эль ты пить не хочешь? Что за лордовские замашки? Ведёшь себя как леди.       Арья не реагирует на подначивания. Да она ни на что не реагирует. Псу становится не по себе. Такая Арья ему не нравится. Уж лучше бы ругалась или угрожала как раньше. Но старковская девчонка угрюмо молчала с тех пор, как он увез её из Близнецов. Они ехали всю ночь без остановки и к следующему вечеру удалились на достаточно расстояние от этого грёбанного места.       Пёс поскрёб подбородок под бородой. И что ему делать?       «Утешать? Хрена с два. Нашла няньку. Но пожрать ей надо бы. И так выглядит как облезлый цыплёнок».       Пожрать и выпить. Сандору хорошо известно, что вкус увиденной крови смывает лишь огромная кружка самого мутового пойла.       — Слушая сюда, малявка, — нарочито грубо начинает Сандор. — Я сто раз убивал и сто раз пытались убить меня. И единственное, что спасало меня каждый хреновый раз — это кружка эля. Так что пей или мне придётся вливать его тебе в глотку насильно.       Арья поднимает голову и смотрит на него потухшим взглядом.       — Плевать, — слетает с её губ еда слышно. — Пле-вать, — произносит она по слогам и снова утыкается в сложенные на столе руки.       — Надо полагать, что жрать ты тоже не будешь? Хоть что-то хорошее. Меньше тратить денег придётся. Может и на шлюху останется.       Он говорит как бы сам с собой, но время от времени посматривает на девчонку. Та по-прежнему сидит сгорбившись и не обращает ни на что внимания.       — Ну, подох и подох. Все дохнут. Нехуй так убиваться.       Сандор понимает, что утешает он коряво, но как делать по-другому не представляет. Да и зачем он этим занимается? Ему должно быть без разницы, в каком эмоциональном состоянии он доставит малявку тётке в Орлиное гнездо.       Только выглядит она далеко не как бравый Старк и совсем не похожа на того волчонка, что отравлял ему поход.       — А я был бы рад, если бы сдох мой брат, — между делом рассказывает Пёс, с громким чавканьем поедая курицу. — Точно не хочешь кусочек?       Арья отрицательно качает головой, и Пёс продолжает:       — Мразью он был, мразью и остался. И никто бы по нему не скорбел. А по твоему брату будут убиваться хорошенькие леди. И твоя сестра-красавица тоже будет рыдать. Может тебе тоже поплакать, маленькая овечка?       Проходящий рядом попрошайка суётся было к ним, но от одного взгляда Сандора боязливо пятится, что-то бормоча. Арья провожает его невидящим взглядом.       — Ну, надели ему на бошку зарубленного лютоволка, что с того? А вообще, шутка-то хороша.       Сандор продолжает насмехаться, силясь понять, где же проходит та граница, после которой девчонка схватиться за свою Иголочку и кинется на него. Пусть так грубо, но выйдет из этого ужасного оцепенения.       — А твой лютоволк где? Говорят, у каждой северянской бабы подвое родятся: один нормальный ребенок, второй — волк. Твой, наверное, был такой тщедушный как ты. Вот и подох.       Вот оно.       Арья поднимает голову и мерит его таким взглядом, от которого ему должно было стать не по себе. Ошиблась, девочка. На Пса смотрели и с бóльшей неприязнью.       Он ждёт, гадая, что она может сделать, что сказать, как ответить. Но вместо этого девочка просит:       — Налей.       Спрятав усмешку в бороде, Сандор жестом просит поставить вторую кружку.       Исподтишка наблюдая за ней, он отрывает у курицы подгоревшую ножку и съедает в один присест с громким хрустом.       Арья берет кружку двумя руками и, поднеся к лицу, морщится от едкого спиртового запаха. Но горечь внутри куда сильнее этой дряни. И она залпом делает глоток.       Внутри всё переворачивается от желания выплюнуть всё обратно. Рот горит огнем. Горло разрывается, желудок трещит, готовый извергнуть обратно, но в голове проясняется. Становится кристально чисто и — не смотря на абсурдность — трезво.       — Я хочу его убить.       Арья с громким стуком ставит кружку на стол, но потом вновь хватается за неё и делает ещё глоток. В этот раз большой. Сандор смотрит на неё с одобрением.       — Хорошее дело. Все хотят. Только некому. Твои братья мертвы, из мужей Старков не осталось никого. А мстить — не бабье дело.       — Я не баба, — парирует Арья, вытирая с губ остатки пены и искоса посматривая на его недоеденную курицу.       — Даже не думай, — проследив за её взглядом, предостерегает Сандор. — Отказалась — сиди голодной.       — Жмот, — бросает Арья и допивает эль, долбанув кружкой по столу. Она оглядывается в поисках трактирщика, но он опасается к ним подходить.       Сандор зубами отрывает ломоть хлеба и бросает на стол оставшуюся корку. Арья следит за ним со злобным прищуром, который только смешит Сандора. Решив не проверять выдержку голодной девчонки, он жестом подзывает трактирщика:       — Принеси нам ещё хлеба, печеной картошки и курицу.       — Две, — влезает Арья, но Сандор качает головой:       — Я сказал одну.       Арья откидывается на спинку стула и, скрестив руки на груди, сверлит его недовольным взглядом. Заметив, что на него это не оказывает никакого воздействия, она начинает раскачиваться на стуле от безделья. Когда же Арья опасно повисла на двух ножках, Сандор недовольно хмурится:       — Размозжишь себе голову — не сможешь отомстить.       Арья даже не поворачивается к нему, безучастно следя за посетителями таверны. Какие-то пьяные мужики громко спорили, кто-то играл в карты, кто-то беспрестанно рыгал. Сандор сквозь прикрытые веки следил за Арьей, но бывшая леди безразлично смотрела по сторонам. Заглянув в кружку и убедившись, что та пуста, она обратилась к нему:       — Сандор.       «Надо же. По имени. Эль в голову ударил?» — хочет спросить он. Но мрачный тон не способствует такой шутке. Решив не усугублять устаканившийся — спасибо элю — мир, Пёс открывает глаза:       — Да?       — Научи меня убивать, — просит Арья. Просит серьёзно, пристально глядя в глаза.       Сандор выдерживает её взгляд и медленно кивает:       — Научу.       Арья улыбается в ответ детской чистой улыбкой, и в груди Сандора что-то ёкает. Совесть, наверное.

***

      — А однажды Санса подбросила овечьего дерьма мне в постель. Та ещё дура, — смеётся Арья, вытирая со рта вылетевшую слюну. — Ой! После этого я начала зашивать ей говяжки в одеяло. Вся комната воняла. А она не понимала, в чём дело.       Сандор косо смотрит на неё. От скорбящей девчонки не осталось и следа: Арья громко хохотала, давила варёные горошины коротким кинжалом и, казалось, совсем забыла о несчастии, что постигло её семью.       Вторая бутылка эля опустела, и Сандор нет-нет да ловил косые взгляды, которые бросали в их сторону столь же нетрезвые посетители.       Его терпение окончательно лопнуло, когда он увидел, как переговариваются молодые парни, указывая на них пальцем.       — Пошли, — дёрнув её за руку, приказывает Сандор и поднимается.       Арья привычно артачится:       — Мне и тут хорошо. Слушай, давай ещё выпьем, а?       Пёс мрачно думает, что пить с ней накладно: «Придётся запросить с тётки в два раза больше».       — Нет, мы уходим.       Арья смотрит на него мутным глазами:       — Куда?       — Спать, — терпеливо, как маленькой поясняет он.       Трактирщик лишь сально усмехается, протягивая им ключ от комнаты. Сандор мог бы разрубить ему лицо аккурат по линии губ, чтобы оставить вечную улыбку.       Должно быть, что-то отражается на его лице или же скользит в глазах, потому что трактирщик торопливо указывает им на второй этаж и больше не позволяет себе никаких лишних взглядов.       — Козья срань, — выругивается Сандор, осматривая маленькую комнату с большой кроватью.       Одной, разумеется.       Арья тут же направляется к ней, стаскивая по пути обувь. За это недолгое время её приподнятое настроение выветрилось и теперь девчонку мутило.       — Ты вообще пила раньше?       Взгляд Арьи плавает, хаотично перемещаясь с лица Сандора то на стену, то на умывальник в углу.       — Отец с матерью считали, что леди не пьют, а братья — что мне слишком рано, — не смотря на выпитый эль, голос Арьи звучит ровно.       — Угу, — Сандор поджимает губы. — Значит, это твой первый раз.       Кончики ушей у Арьи чуть розовеют, но Пёс не понимает причины. Списав всё на алкоголь, он снова смотрит на двухспальную кровать и, тяжело вздохнув, отправляется вниз.       Трактирщик лишь разводит руками на вопрос о другой комнате. Потом предлагает дополнительную, но Сандор, ощупав мешочек с деньгами, отказывается. Выпив кружку эля, Сандор возвращается наверх в надежде, что алкоголь сделал своё дело и девчонка уснула.       Толкнув дверь, он видит, что Арья сидит на кровати скрестив ноги и чего-то ждёт.       — Ложись спать, малявка, — бросает ей Сандор, осматривая комнату: «Куда бы самому завалиться?..»       — Для чего ты это делаешь? — внезапно спрашивает она.       — Ты это про что?       — Про тебя. Ты… помогаешь.       Арья смотрит своими глубокими серыми глазами, куда более выразительными, чем у сестры и не отступает:       — Ты не такой мерзавец, каким хочешь казаться. В чём-то ты даже похож на рыцаря…       — На рыцаря?! — перебивает её Сандор, хохотнув: — Нашла дурака. Или ты, как твоя сестричка-птичка, начиталась сказочек о прекрасных принцах и теперь думаешь что я один из них?       — Ничего я не думаю, — огрызается Арья и отворачивается к стене. Но даже оттуда до него долетают её слова:       — Просто для наемника у тебя чересчур много принципов.       — Я хотел быть рыцарем, — негромко признаётся Сандор, кряхтя усевшись в кресло. «Можно и тут поспать», — в рассеянности думает он, потрогав жёсткие подлокотники.       Арья поворачивается, готовая слушать. Он знает эту стадию опьянения, когда хочется почесать языком. Но он слишком долго медлит, и Арья говорит первой:       — Они убили моего Робба, моего старшего брата, — голос у Арьи прерывистый, губы дрожат. — Он был настоящим рыцарем… Убили маму...       Боясь, как бы она не разревелась прямо сейчас, Сандор торопливо перебивает:       — А моя мать умерла до всего этого, — Сандор тычет пальцем в свой шрам. — Умерла спустя два года, как родилась моя сестра.       — У тебя есть сестра? — удивляется Арья. — Какая?       Сандор смотрит на неё долгим тяжелым взглядом:       — Была сестра.       Арья отводит взгляд в сторону.       — Она была такой же как мать: тихой, слабой. Болела какой-то странной внутренней болезнью. Не любила солнца, не могла долго ходить. Они часто проводили время в нашем саду, где была тень и пионы. Сраные уродские цветы! — Сандор встаёт с места и начинает мерить шагами их крохотную комнатку.       Арья провожает взглядом каждый его шаг и, дождавшись, когда он на миг остановится, негромко произносит:       — Мне жаль. Но думаю, что они любили тебя.       Сандор замирает, а потом порывисто шагнув к ней, хватает за плечи и встряхивает так, что голова у неё дёргается. Арья, не удержавшись, клацает зубами.       Он приближает своё лицо к её и шумно дышит, обнажив жёлтые зубы. Он чувствует, как напрягаются худые плечи, как она стискивает покрывало своими тонкими пальцами и понимает: она боится его. Его сестрёнка никогда его не боялась. Сандор опускает Арью и отходит в сторону, качая головой:       — Может ты права. Любили.       Арья тоже кивает и осторожно тянется к нему. Дотронувшись, она несмело поглаживает его запястье. Сандор, хмуро проследив за этими движениями, смахивает её руку:       — Всё, угомонись. Теперь ты ляжешь спать?       — А ты?       Сандор не отвечает, и Арья просит:       — Давай ещё выпьем.       Немного помедлив, Сандор соглашается: воспоминания слишком неприятны, да и у девчонки глаза по-прежнему на мокром месте. Он спускается вниз, мрачно пересчитывая медяки. Трактирщики с безразличным видом передаёт ему бутылку эля. Немного помедлив, Сандор берёт и вторую.       Вернувшись, он застаёт Арью, мирно дремлющую на кровати. Надо отметить, что она заняла лишь половину, видимо, любезно разрешив ему лечь рядом.       Сандор с сомнением смотрит на этот жест доброй воли или же пьяного сочувствия. В походе несмотря на холод они никогда не спали столь близко — пересиливала взаимная неприязнь. Но выбирать не приходится: места на полу нет, а от кресла всё тело будет ломить так, что от меча не уклонишься.       Он садится на кровать и смотрит на Арью, чьи самостриженные волосы неровно растрепались на подушке. В нём просыпается странное чувство нежности, которое трансформируется в желание погладить её по голове, но — слава Семерым — она просыпается. И смотрит на него мутными глазами.       — А, это ты, — она кивает. — Принёс эль?       Сандор удивляется тому, насколько она привыкла к нему. Он не смог бы дать название тем отношениями, что сложились между ними. То ли дело было в долгих днях пути или в том, что Старки ему нравились.       А может потому, что девчонка чем-то напоминала ему самого себя в то далёкое время, когда его руки не омочились кровью, а сердце не почернело.       — Держи, — суёт он ей открытую бутылку.       Девчонка делает пару больших глотков и морщится:       — С каждым разом вкус все более дерьмовый.       — У меня такое ощущение с каждым днём жизни. Что она становится всё дерьмовее и дерьмовее.       Арья смотрит на него серьёзным глазами. Слишком серьёзными для её… сколько же ей?       — Сколько тебе лет? — спрашивает он.       Арья выпрямляется, будто он бросил ей вызов:       — Четырнадцать.       — Херово, — выносит вердикт Сандор и, видя непонимание в её глазах, поясняет: — Ещё вся жизнь впереди.       Арья фыркает и давится пеной, отчего та идёт у неё через нос. Сандора это смешит, но он прячет усмешку в густой бороде. Арья оттирает с лица эль и садится рядом на край кровати, свесив ноги вниз.       — Не могу, — признаётся она.       — Чего?       — Не могу спать в кровати. Эти подушки... слишком мягкие и одеяло… тоже.       — Маленькая леди отвыкла от пуховых перин и гусиных подушек? — гоготнул Сандор, за что получил ощутимый толчок острым локтём.        — Эй! — шипит Арья. — Эль разольёшь.       Сандор с ворчанием: «Сама начала» отодвигается и забирает у неё наполовину осушенную бутылку.       — Давай прекращай пить, а то завтра херово будет.       Арья следит за тем, как он допивает остатки алкоголя:       — А сам-то?       Он оставляет её замечание без ответа и встаёт с места.       — Эй, куда ты?       — Пойду помочусь. — Сандор прищурившись смотрит на неё: — Мне тебе за всё отчитываться, что ли? Забыла, кто у кого в плену?       Они улыбаются друг другу, а потом столь же синхронно хмурятся, недовольные и озадаченные этим кратким мигом взаимопонимания, промелькнувшим между ними.       — Да-нет, — расплывчато говорит Арья. — Я думала: вдруг ты к шлюхам пойдёшь. Ты же хотел.       — Хотел, — соглашается Сандор. — Пока не истратил все кровные тебе на эль. Мелкая алкоголичка, заливающая тоску по матери и брату.       Арья не реагирует на укол.       — Хочешь, я их заменю? — предлагает она каким-то неестественным голосом.       — Кого? — не понимает Сандор, пытаясь сосчитать, сколько бутылок они выпили и сколько он за них заплатил. — А?       — Шлюх, — поясняет Арья.       — Чего?       Сандор хмурится. Ему кажется, что трактирщик их обсчитал: «За курицу пятёрку отдали, потом ещё столько же…». Потом до него доходят слова мелкой Старк.       — Повтори-ка, что ты сейчас сказала?       Арья молчит. Только смотрит. И Сандору от такого серьёзного взгляда становится не по себе.       «Да, — вспоминает он. — Ещё одна из стадий опьянения. Возбуждение. Знаю, проходили».       — Мелкая слишком, — бросает он по дороге к двери.       Взгляд серых глаз неотступно следит за ним.       — Не мала, — спорит Арья и, чуть замешкавшись, произносит с вызовом: — У меня даже кровь шла.       Сандор рад, что стоит к ней спиной: так старковской девчонке не видно, что слова о «идущей крови» напомнили ему про Пташку. О её испуганных глазах и заломанных в ужасе руках, когда она увидела его в своей комнате. И эта Шейла… Шала?.. которая хотела всё скрыть. Две наивные дурочки. В Королевской гавани всё давно куплено Ланнистерами, и одна смерть какой-то служанки не поможет сохранить тайну.       А ведь Пташка тогда даже не попросила удержать всё в секрете. Знала ведь, что он верный пёс короля. Короля — этого светловолосого ублюдка — озлобленного дитя кровосмешения…       Арья дотрагивается до его плеча, и Сандор вздрагивает. Больше от неожиданности, чем от испуга. Его пальцы уже лежат на рукоятке кинжала. Хвала богам — не перерезал ей глотку по привычке.       — Нет, — он перехватывает её ладошку одной рукой, а второй прячет оружие в голенище сапога. Он старается не думать, что редко кто прикасался к нему без боязни или не потому, что за это было заплачено.       — Почему нет?       Арья ему по пояс, а красоты в ней, что в деревенском оборванце. Но дело ведь не в этом.       — Меня такие леди не интересуют.       Он берёт с кровати подушку и бросает на пол.       — Ложись и спи, — приказывает он и сам следует своему совету.       Пол давно не мыт, но и его одежда столь же грязна, так что на этот момент даже нечего обращать внимания.       Лёжа он чувствует взгляд Арьи, а через несколько минут — движение воздуха, дающее понять, что девчонка легла рядом. Она накидывает на них одеяло и, угрюмо сопя, поворачивается на бок, так что теперь они лежат спиной к спине.       Пёс в задумчивости рассматривает пыль на полу и думает, насколько серьёзно Арья предлагала свою идиотскую идею. Да — она была пьяна, но это же как надо залиться, чтобы предлагать потрахаться? И кому? Ему?!       «Да, после стольких бутылок эля нутро просто жаждет почувствовать человеческое тепло. Да и Арья, потерявшая сейчас всех близких, от одиночества готова лезть в койку к первому встречному» — Сандор выдохнул: мысли о хорошем трахе всё настойчивее и настойчивее роились в голове, не давая уснуть.       Мелкое плечо, ощущающееся рядом, тоже не способствовало спокойному сну. Оставалось надеяться, что озабоченной леди не придёт в голову приставать к нему ночью. Ведь в противном случае он за себя не ручается.       Эль — действительно дерьмовый — делал своё дело, заставляя кровь бежать по венам всё быстрее и быстрее.       — Не передумал?       Девчачья ладошка ложится на предплечье и начинает плавные движения вверх-вниз. Радует одно: за недели путешествия рубаха настолько очерствела от соленого пота, что эти прикосновения не приносят задуманного эффекта.       — Ты хоть знаешь, как это делается? — ворчливо спрашивает Сандор, которому вся эту ситуация с каждой секундой кажется всё более и более абсурдной.       Четырнадцатилетняя Арья Старк предлагает разделить с ним ложе — то бишь потрахаться по пьяни?       — Не мала для таких глупостей? — спрашивает он и сам же отвечает себе: «Не мала. В борделях можно найти и моложе и опытнее».       А Арья будто только этого и ждала:       — Не мала, — отзывается она и садится на пол, поджав под себя ноги. — Научи!       — Научи-научи, — передразнивает её Сандор. — У вас что, хреного септона не было? Или у сестры бы поспрашивала…       Арья отмахивается:       — Что Санса может знать? В её книжках всё скучно-розовое и нежное.       — А по-настоящему не так, что ли? — подначивает Сандор и ложится на спину, закинув руки за голову.       На лице Арьи появляется уже знакомая ему гримаса:       — Конечно нет! Вот посмотри на себя: разве ты и нежность совместимы?       Сандор колеблется: эль говорит ему навалиться сверху и заткнуть слишком болтливый рот чем-то более полезным, а разум — показать, что ему знакомо понятие «нежность».       Пока он раздумывает, северный волчонок решается взять дело в свои руки. Она перелезает через него и размещается лицом к лицу с ним.       Сандор видит, как пляшет пламя в её зрачках. Ненормальное, жаждущее и пьяное.       Её глаза так близко, а приоткрыты губы — ещё ближе. Они сухие несмотря на то, что она часто их облизывает…       — Спи, давай, — приказывает он и погашает свечу. Комната погружается в темноту, в которой теперь звучит только их дыхание.