Пьянь

      — Проснулась? — спрашивает Сандор и, нарочно грохоча, ставит кувшин с водой на стол.       Арья отрывает голову от подушки и смотрит на него мутным взглядом:       — Блевать тянет.       Мужчина усмехается:       — Ясное дело. Так нажираться для юной леди…        — Не грузи, — просит она и отворачивается.       Сандор будто нарочно распахивает оконные створки, пропуская лучи взошедшего солнца. Косо посматривая на лежащую на кровати девчонку, он наполняет стакан, стараясь производить как можно больше шума.       — Пей, — суёт ей под нос воду. — Полегчает.       — Вчера ты говорил так же. И сегодня мне херово, — упрекает девчонка, но чуть приподнимается на локтях, чтобы забрать стакан.       — Смотри, заблюешь кровать, так придется платить. А нечем.       Арья хочет бросить на него злобный взгляд, но голова раскалывается, и на активную мимику нет сил. Решив, что молчать легче, она осторожно делает первый глоток.       — Говорят, что после пьянки ни черта не помнят, — издалека начинает Сандор, решив проверить её память о вчерашних событиях.       — Сучий бред, — перебивает она. — Всё я помню.       Сандор кивает и присаживается на стол, скрестив руки на груди: «Хорошее начало». Арья пока молчит, изредка делая мелкие глотки.       — Спасибо, — благодарит она и протягивает опустошенный стакан. Сандор подходит ближе, чтобы забрать его и ловит её пристальный взгляд.       — Чего опять не так?       Арья хмуро смотрит на засосы на его шее коже:       — Не знала, что шлюхи сосут что-то кроме члена. Сандор усмехается:       — С чего ты решила, что это была шлюха?       Арья вспыхивает, и никакое безразличное выражение лица не помогает скрыть алой краски стыда, залившей нежные щёки:       — А на что ты ещё мог потратить все деньги?       — Может быть, на выпивку для неугомонной леди Старк? Которая, как оказалось, совсем не умеет пить. И ведёт себя совсем не так, как подобает миледи её возраста.       — Врёшь.       — А говорила, что всё помнишь.       Странно, но Арья не бросается на него с кулаками. Наверное, дело в раскалывающейся после вчерашнего голове. Многое бы он отдал, чтобы продолжать свои ехидства, но не по этой теме.       — Успокойся, — гоготнул он. — Меня такие мелкие не заводят. Даже бесплатно. Даже старковские леди.       Что-то проносится в его памяти, но лишь на секунду. Всполохи огненных волос, куда красивее злата ланнистерской королевы. Робкий голос, поющий ему молитву. Нежный румянец — совсем не такой как у этой оборванки, которая не имеет со своей сестрой ничего общего, кроме фамилии.       — Не заводят, значит? — переспрашивает она с холодом в голосе. — А это тогда что?       Арья показывает красные пятна на запястьях, отличающиеся от отметин на шее Пса. Они оба хорошо знают, что завтра следы на её руках станут фиолетовыми, а ещё позже — желтовато-зелёными.       Следы напоминают ему о событиях прошедшей ночи, скрытой темнотой погашенной свечи. Они колыхались пламенем жарких воспоминаний: юная хрупкая девчонка, точнее же — костлявая, которая прижималась к нему со всей жертвенностью и открытостью.       Её поцелуи-укусы, которыми она неумело покрывала его шею.       Блуждающие руки, которые то ли ласкали, то ли искали заправленный за пояс кинжал.       Кислое дыхание перебродившего эля, дурманящее и без того пьяную голову.       И закрытые глаза, под которыми она могла представлять кого угодно. Но тихий шёпот: «Пёс», сорвавшийся с губ, давал понять, что в эту ночь её «принцем» был именно он.       Сандор поджимает губы и молчит. Он не будет ничего объяснять. Пусть догадается своим детским мозгом, что небольшие круглые синяки остались от его пальцев, когда он пытался отцепить её от себя. Чтобы не дать случиться тому… чему случиться не дóлжно.       Арья не ждёт ответа, бездумно потирая следы ночной пьянки.       — И всё же?.. — не понятно к чему произносит она.       — Вставай. Хвалит разлёживаться в постели. Пора выдвигаться.       Сандор стоит к ней спиной. Как всегда — большой, грузный. Похожий на медведя широкими плечами и отросшими волосами. Стоит одинокий и неприступный, хотя она хорошо помнит, как он отвечал на её ласки. С опаской — но отвечал.       Не нежно, но и не грубо. Со свойственной ему осторожностью целовал тонкие губы. Ненарочно царапал бородой обнажённые плечи. Проникал пальцами там, где было горячо и влажно.       И контролировал себя каждую секунду. И дело не только в её чести, на которую он не посягнул. Она была слишком мала для него, слишком юна. Он — монстр с поломанной судьбой, вечный слуга. Она — будущее Севера, последняя из Старков. Между ним стена куда выше северной преграды Дозора, отделяющей мир живых от мира Хладных. Между ними километры прожитой жизни и годы превратностей судьбы.       Но не в прошлую ночь. Тогда были лишь два тела, сплетённых в клубок чувств и эмоций. Двое, схлестнувшиеся как два клинка: слишком разные чтобы быть порознь. Слишком похожие, чтобы быть вместе. Двое потерянных, у которых не осталось никого в этом ужасном мире. Они стали частью друг друга.       Сандор оборачивается и видит в её глазах отражение прошлой ночи. Видит ту Арью, что ласкал вчера, и чьи прикосновения к нему были полны страсти и огня. Ту, которая не отворачивалась в страхе или презрении. Та, которая не отстранялась от него и принимала с готовностью всю ту малость, что он мог предложить.       — Сандор. Ты не довёл дело до конца.       Её лицо пылает. Несмотря на всю свою браваду, острую Иглу и манеры волчонка, она смущается, говоря с ним о том, что так и не произошло прошлой ночью.       — Мала слишком, — ворчливо отвечает он. — Хочешь, чтобы твоя тётка мне голову снесла за то, что обесчестил предпоследнею из рода Старков? Или — ещё хуже — жениться заставит.       Арья улыбается:       — Кто попробует тебя заставить — подохнет первым.       Он усмехается, напряжение пропадает, и между ними вновь воцаряется странное перемирие. Они оба понимают, что именно сейчас зарождается какая-то странная, со стороны ненормальная и совсем не логичная дружба. Возможно, с оттенком чего-то боле близкого, но ещё слишком рано. Она и в самом деле ещё юна для такого.       Он надеется, что она повзрослеет и одумается. Она надеется, что он одумается и престанет видеть в ней ребенка.       Впереди у них ещё много дней совместного путешествия, состоящих из дорог, кабаков и таких же вечеров, полных разговоров и тишины. И эля. Ведь Арья так и не научилась пить.