Эгоист.

Постепенно внутри начинал расти цветок ненависти. Он впивался своими шипами изнутри в грудную клетку мальчика, поражая и прорастая через все его внутренности. Ненависть к брату разрасталась с каждым его появлением в бюро все больше и больше. Он ненавидел его за то, что тот вернул ему память. Сиэль был готов провести остаток жизни в этом бюро, помогая Гробовщику с работой или просто слушая его. При этом совершенно не помня своего прошлого. Гробовщик рассказывал биографию мальчика просто как историю, Сиэль не перекладывал эту историю на себя, он никогда бы не смог вжиться в эту роль, совершенно не помня своих чувств, не помня тех людей и тех событий. Рано или поздно Гробовщик оставил бы попытки вернуть мальчику память, а тот начал бы новую жизнь с Гробовщиком. Но голос брата заставил все вспомнить, он вернул все воспоминания, ответил почти на все вопросы Сиэля. Он ненавидел брата за то, что тот разрушил его счастливое будущее. Теперь же он был обязан вернуть себе титул и отомстить. Но кому ему мстить? Тем, кто разрушил его прошлое, или же тому, кто разрушил его будущее? Ночные кошмары стали ежедневными гостями похоронного бюро, они закутывали мальчика в сладкие детские воспоминания. Каждую ночь он давился своей же памятью, он оглох от собственных криков, которые ударялись об стены в том ритуальном зале. Он задыхался от запаха гари той ваты, в которую его закутывали всю жизнь, а потом подожгли в ту ночь. Несправедливость его жизни впивалась в его горло клыками и высасывала все соки из него. Почему он? Каждую ночь он спрашивал об этом Бога. В ответ он слышал лишь тишину, прямо как тогда. Он осознавал, что Господь покинул его, но в маленькой головке никак не мог найти ответ вопрос: «Чем создателю не угодил мальчишка?» Он переваривал в себе всю свою жизнь, пытался найти поступок, за который ему воздалось. Но ничего не было. Он все еще не помнил откуда он знал Гробовщика. Отрывками в его памяти всплывали руки, волосы, пальцы, слова, прикосновения Гробовщика, но он никак не мог сложить пазл воедино. Он также все еще не понимал, каким образом Гробовщику удалось спасти его и помочь «заново родиться». Было очень много вопросов, мало ответов, но ситуацию портило также то, что мальчик был лишен возможности общаться с кем-то кроме мужчины. Его это совершенно не тяготило, наоборот радовало. Сиэль часто слышал разговоры людей, приходивших выбрать гроб, он помнил разговоры взрослых людей, которые он слышал в детстве. Но все эти разговоры были пустышками, все слова этих взрослых людей, их рассуждения блекли на фоне монологов Гробовщика. Он был ужасно умен, начитан, а еще обладал умопомрачительным чувством юмора. Удивительно то, что Сиэль не умер еще раз от смеха. Он никогда так никем не восхищался, Гробовщик был первым, кто вызывал в нем такие чувства. Он не ставил его в ряд со своим отцом или кем-то еще, он возвел его в культ. Сиэлю не нужен был Бог, у него был Гробовщик.