Invisible Wall
20 августа 2019 г., 02:34
Томас всю свою жизнь любил Минхо так, как не любил никого и никогда, он был ему лучшим, лучшим, другом. Он выручал его везде, где только можно, спасал его зад из таких отчаянных ситуаций, в которые Томас впутывался с удивительной частотой, помогая найти выход. Был рядом в любое время дня и ночи, если Томасу это было необходимо.
Томас даже помнит, как они смешно познакомились. История двух лучших друзей началась с банальной драки, когда в младшей школе, учась ещё в разных классах, они не поделили последнюю оставшуюся пиццу в столовой. Разнимать их пришлось учителям, а пицца ушла к какому-то пухлому пареньку, успевшему купить ее во время потасовки.
С тех пор они были все время вместе, вступаясь один за другого, если придётся. И несмотря на все тупые выходки Томаса, которые он когда-либо выкидывал, Минхо неизменно оставался рядом.
Томасу он был почти как брат.
Но сейчас, ровно в два пятнадцать по полудню, в обычный, ничем не отличающийся от таких же других знойных воскресных дней, опаздывая на встречу, которую сам и назначил, Минхо был редкостным мудаком. Нет, за встречу, конечно, спасибо и все такое, это почти традиция для них выходить по выходным, если бы не пара «но».
Но первое:
— Минхо до сих пор не явился, кинув смс о том, что задержится на пять — это неправда — минут.
Пять минут, которые уже прошли.
Прошли двадцать минут назад.
Но второе:
— Рядом с Томасом сидит не Минхо.
На расстоянии вытянутой руки сидит неимоверно раздражающий одним только своим присутствием блондинистый утырок, которого, опять же, спасибо Минхо, позвали гулять вместе с ними.
Они сидели в парке уже так долго, что Томас успел дочитать скачанную на телефон книгу, на которую забил еще в прошлом месяце, ответить бабушке, которая очень мило на старости лет решила начать использовать твиттер, и получить приглашение на крутую вечеринку, намечающуюся через три недели в доме какого-то парня из их школы. Томас с ним особо не знаком, но поддерживать имидж нужно, так что он отсылает утвердительный ответ на вопрос, попутно с тем спрашивая адрес дома.
Сейчас ему настолько скучно, что он играет в какую-то тупую игрушку, к которой не притрагивался с самого ее скачивания, но сейчас он даже рад, потому что это всяко лучше, чем просто сидеть и пялиться вперед. Ну или говорить с кем-то.
Он не знает, специально Минхо подстроил своё опоздание или нет, но сам факт того, что они находились сейчас с Ньютом вдвоём в шаге от того, чтобы снова начать перекидываться оскорблениями, не желал покидать мысли ни на одну гребаную секунду.
Было это от того, что они сидели совсем рядом, так что Томас чувствовал чужой одеколон, или от того, что блондин порой непрерывно на него смотрел, сверля его где-то в районе усыпанных родинками щёк, но Томас испытывал огромное чувство неловкости из-за этого.
Подождите-ка. Неловкости? Рядом с Ньютом? Да с чего бы ему…
— Господи, тебе что, двенадцать? — хриплый голос впервые за долгое время выдрал из мыслей, и Томас, повернув голову, поднял глаза, отрываясь от игрушки в телефоне и встречаясь ими с холодным взглядом напротив.
Ньют приподнял одну бровь, скрещивая руки на груди и пялясь на телефон в руках брюнета. Видимо, ему надоело молчать, ведь сидят они тут и правда долго.
— Эм… — Томас замялся, убирая в карман телефон, — нет?
Томас ответил вопросом на вопрос, а затем вновь отвернулся, все еще чувствуя на своем лице вперившийся взгляд. Подождав пару минут и поняв, что брюнет не будет ему дальше отвечать, Ньют продолжил:
— Ну и?
— Ну и? — Томас, не понимая вопроса, задал абсолютно такой же, поворачивая голову обратно и наблюдая после этого за тем, как собеседник по-детски закатывает глаза.
Милое лицо, большие глаза и слишком худое тело. Все-таки, если бы Томас не был с ним знаком, на вид он бы точно не дал ему больше пятнадцати.
— Мой мобильник, — Ньют показательно повертел им в руках, приблизив чуть ли не к носу брюнета, — он сел. Когда придёт Минхо?
На самом деле, это не единичный случай их вылазки втроём с тех пор, как они с Ньютом начали ненавидеть друг друга. Томас даже не вспомнил бы каждую из их прогулок и попыток Минхо подружить этих двоих — настолько их было много. Но до того, чтобы спокойно — хорошо, почти спокойно— говорить друг с другом, они никогда не доходили.
— Эм, я… я не знаю, — Томас перевёл взгляд, разглядывая проходящих мимо людей.
В воскресные дни в парке собирается довольно много народу. Кто-то гуляет, кто-то бегает, стараясь поддерживать себя в форме, кто-то выгуливает собак, а кто-то просто сидит и думает о своём. Удивительно то, что никому до тебя нет никакого дела. Но ещё более странно то, что из всех находящихся здесь людей, Томас отвечает именно своему главному врагу.
— Он обещал прийти ещё пятнадцать минут назад, когда писал мне в последний раз.
Думая всего пару секунд и смотря на Томаса нечитаемым взглядом, Ньют отвечает:
— Мне пишет чаще, — с довольной ухмылкой откидывается на спинку лавки, радуясь своей маленькой победе, — я лучше тебя, Томми, знаешь?
— Слушай, если ты не…
— О! А вот и он! — Ньют не даёт договорить, вскакивая со своего места, чтобы начать размахивать руками во все стороны, — мы здесь!
Минхо, завидев их, резко направляется в сторону друзей, попутно придумывая самые лучшие и искренние за всю его жизнь извинения, чтобы его хотя бы не убили.
— Я все объясню, — вскидывает руки в примирительном жесте, смотря на Томаса, взгляд которого направлен прямиком исподлобья.
Ньют вешается ему на шею, чтобы похлопать затем по спине, приветствуя друга. Он, кажется, совсем ничем не расстроен. Томас же, якобы недовольный тем, что время придётся опять проводить втроём, показушно нехотя поднимается с лавки, также обнимая друга и все ещё злясь на него.
— Ну и где тебя носило? — одного вопроса достаточно, чтобы у опоздавшего развязался язык на ближайшие пятнадцать минут погрузить друзей в удивительную историю.
— Вы не поверите, парни, я вам сейчас такое расскажу! Я встретил такую девушку, когда переходил дорогу…— перекидывая руки через плечи каждого, Минхо уводит их вглубь парка, таща за собой вперёд, даже не думая умолкать или сбросить свои тяжелые ручищи.
Атмосфера крайне быстро разряжается, стирая все видимые и невидимые остатки былой неловкости и дискомфорта, а Томас и сам не понял, когда начал улыбаться на максимально смехотворный по своей сути рассказ, уже жалея ту девушку, которой не посчастливилось пересечься с его лучшим другом.
Слушая параллельно ещё один голос заливающегося в приступе смеха блондина, пальцы которого едва касались томасового плеча, который тоже так мило решил перекинуть руку через плечо Минхо, брюнет решает, что здесь и сейчас ему максимально комфортно.
В солнечном парке, полном людей. С таким вот косячным Минхо, с такими вот его извечно нелепыми историями, которые тот почему-то принимал за героические подвиги, и с таким вот открытым сейчас для всего мира Ньютом, которого раньше Томас никогда не видел.
Хорошо подумав и подобно друзьям перекинув руку через плечо Минхо, чтобы также касаться пальцами хрупкого предплечья блондина, Томас решает, что начать рушить ту стену, которую они с ним непрерывно строили весь этот год, раз уж на то пошло, он вовсе не против.
Именно тогда в нем загорается что-то такое приятное и тёплое, дающее новый шанс всему происходящему, заставляя понемногу отпускать прошлое, чтобы наконец посмотреть в будущее. Кажется, это что-то люди называют надеждой.
***
— Ребята, у нас серьезные проблемы. Минхо, который был мрачнее тучи, не мог перестать ходить по раздевалке туда сюда, меряя шагами расстояние между шкафчиками. Взгляд его был не то усталый, не то взволнованный, но ни одному из присутствующих такой взгляд не внушал доверия. Перед ним сидела вся команда по бегу, выжидающе смотря на капитана, пока тот объяснит ситуацию. Признать честно, только часть из них походила на тех, кто любит, чем занимается, а не проводит тут своё время просто так, чтобы получить какие-то привилегии. Впереди у них был турнир среди школ, благодаря которому можно было пройти на междугородние соревнования. Для Минхо это было очень важно, что он заставлял всю команду тренироваться вдвое больше, чем обычно. Часть из них, проводившая здесь время без всяких серьезных намерений, уже давно изнывала от усталости. Приближался лишь отборочный этап, в котором необходимо было участвовать всем, так что капитан не жалел никого. Дело было в одной маленькой, но очень важной детали: если они не пройдут здесь, то дальше путь закрыт. Томас, сидевший в центре, понимал, что случилось что-то действительно серьезное, ведь заставить Минхо нервничать было за гранью возможного. Он всегда был уверен в себе, чёток и решителен, являясь прекрасным лидером. Он правда этого заслужил. В углу раздевалки Томас заметил Ньюта, одетого в обычную повседневную одежду. Взгляд его был таким же взволнованным, когда он смотрел на Минхо, что означало, что блондин тоже не был в курсе происходящего, хотя ждал здесь вероятнее всего именно его. Тренировок баскетбольной команды сегодня не было, поэтому было не до конца понятно, что он тут вообще делает в такое время. Об этом Томас решил много не думать, так как капитан продолжил говорить. — Две недели назад, когда Зарт подвернул ногу, — Минхо окинул всех сидящих взглядом, останавливаясь, — он сказал, что сможет участвовать на турнире. Сейчас же оказалось, что ему нужно больше времени для восстановления, а турнир уже на следующей неделе, если вы помните. Итого нам не хватает одного человека для объединенной парной эстафеты. Томас никогда не понимал значения этого вида состязания. Бежать должны пять пар, друг за другом, но если кто-то и отстанет от напарника, то команда лишь потеряет очки, которые можно заработать и в других раундах. Кажется, это должно было показывать сплочённость и синхронность бегунов, но Томас считал это полной бессмыслицей, которая ничего не доказывает. Он предпочитал бегать один, всегда рассчитывая только на себя и на свои силы. Ведь главное скорость и упорство для достижения цели, а дружеские пробежки можно устроить и в ближайшем парке. Это не имело смысла. — И что ты предлагаешь? — кто-то из команды подал голос. Томас не видел, кто это был, но по интонации почувствовал, что спрашивающему было не так важно знать ответ. Минхо же, сейчас отчего-то абсолютно спокойный и собранный, перевёл взгляд в угол комнаты, прямо за спины остальных приятелей по команде, чтобы сказать то, что никто не ожидал услышать: — Я хорошо подумал и решил, что единственным верным решением сейчас будет взять кого-то другого. Это должен быть кто-то из нашей школы, кто-то выносливый и стойкий, с опытом, так что… — Минхо на пару секунд замолчал, уже сверля друга взглядом, — Ньют, это будешь ты. Забавно было то, что азиат даже не подумал спросить об этом самого Ньюта. Он уже все решил. — Что? — Ньют, кажется, был шокирован намного больше остальных, он никак не мог этого ожидать, — нет-нет-нет, — поднимая руки вверх, блондин вышел из свого угла, где сидел прежде, — я не бегун, забыл? Я играю в баскетбол, Минхо. И вообще… — И вообще, ты был в нашей команде месяц, — командир не дал ему закончить, перебив, — это достаточно много, чтобы осилить хотя бы азы, что ты и сделал тогда. Тебе осталось лишь освежить все немного в памяти и потренироваться. Томас вспомнил, что Ньют и вправду был в их команде. Минхо позвал его к ним еще в первый день знакомства, когда британец только приехал из дождливого Лондона, пойдя в их школу. Побегав с ними почти четыре недели, Ньют покинул команду, перейдя к Бену к баскетболистам. И дело было не в том, что он не любил бегать или у него не получалось. Дело в том, что он любил и получалось. Просто находиться рядом с Томасом становилось невыносимо. Их извечные пререкания сводили с ума не только друг друга, но и остальных членов команды. Рано или поздно это все равно бы случилось. Томас в полной мере осознал, что именно он стал причиной, по которой блондин покинул команду тогда. Брюнет поежился от этого. — Это было год назад, — блондин буквально прошипел это. Складывалось впечатление, что Ньюту был неприятен этот разговор, хотя он всегда был максимально добр с Минхо. — Времена изменились. — Но если ты сейчас не согласишься, то команда нашей школы не пройдёт даже гребаные отборочные! Остальные сидели в тишине, ожидая, что произойдёт дальше. Минхо не умел кричать, но сейчас по нему было видно, что он в отчаянии. Ему очень нужно было попасть на междугородние. Он говорил о них постоянно, уже мечтая победить там и быть замеченным кем-то из представителей высшей лиги. Ньют понимал это. — Ладно, — помолчав минуту, блондин устало выдохнул, откинув свою чёлку назад и отвечая, — но я ни черта не помню, что и как делать, Минхо, поэтому ты сам будешь мне все объяснять с самого начала! И только попробуй… Договорить ему не дали. Азиат накинулся на него с объятиями, элементарно даже не давая дышать. Под вопли Ньюта его отпустить кто-то начал вставать и уходить, решив, что собрание окончено, кто-то также радовался, что блондин согласился поддержать их, подходя к нему и похлопывая по спине. Все здесь знали Ньюта и были только рады ему. Люди видели в нем хорошее. Блондин наконец окончательно вырвался из объятий, случайно натыкаясь на чужую пару ореховых глаз, смотрящих на него со скамьи. Томас знал, что хоть Ньют и не хотел, он поступил так ради друга, что выдавало в нем всю его преданность и заботу о Минхо. Это было очень мило с его стороны. Не ожидая сам от себя, Томас улыбнулся, почему-то не разрывая зрительный контакт с тем, кто продолжал смотреть на него в упор. Но если это принесет пользу всей команде, а тем более Минхо, то Томас был уверен, что это верное решение. — С кем он побежит? Это их первая тренировка, когда бывший новичок вновь был с ними. Недалёко, в центре поля, шла игра баскетбольной команды, и Ньют то и дело бросал туда печальные взгляды. Он даже не заметил, что кто-то что-то сказал. Поскольку многие были задействованы в остальных видах состязаний, то Ньют был нужен именно здесь, на месте так не вовремя покалечившегося Зарта. И неудивительно, что мало кому хотелось бежать с новичком в паре. Они не хотели переформирования своих пар, так как все бежали в основном со своими лучшими друзьями, страхуя друг друга. Так что, скорее всего, Минхо решил поставить его с не особо быстрым Кенни, на место отсутствующего Зарта, но в этом было бы слишком мало смысла, раз уж Ньют давно не занимался, и вряд ли сможет бежать быстро, что в этой эстафете так важно. — Мы с тренером уже говорили на этот счет, — Минхо, с присущей ему невозмутимостью в голосе, спокойно начал говорить, — он сказал, что с Ньютом должен бежать кто-то очень быстрый. Кто-то, кто подстрахует, если что. Осталось шесть дней, так что на подготовку времени практически нет. Томас, — он обратился к другу, — с Ньютом бежишь ты. Ньют, в шоке, открыл рот, намереваясь что-то сказать, но его опередили. Обескураженный, брюнет подскочил со своего места, до этого момента мирно сидевший на лавке возле дорожки и играя в приставучую игрушку на телефоне: — Что?! — Томас смотрел на Минхо с искренним негодованием, когда тот отпустил остальных на разминку, оставаясь с лучшими друзьями наедине. — Но почему я? Минхо, какого черта я должен бежать с ним? — он пальцем указал на виновника происходящего, стоящего от него в паре шагов. Томас готов поклясться, что видел, как сильно Ньют сжимал сейчас свои кулаки после его слов. Будто Ньют ему был настолько противен, что тот не готов дышать с ним даже одним воздухом. Хотя отчасти это и была правда, но дело было в другом. — Мы же должны были бежать вместе! — Томас, казалось, был в отчаянии. Он не ожидал, нет ну он правда не мог даже предположить, что ему придётся бежать с кем-то, чьё общество на дух не переносит. И не то чтобы это было невзаимно. Больше всего в этой ситуации бесило то, что Ньют даже ни слова до сих пор не сказал, будто его все устраивало. Но Томас знал, что это не так. — Зарт бегал с Кенни, и ему нужна будет помощь, так что его подстрахую я, — Минхо ткнул пальцем себе в грудь, стоя все так же невозмутимо, когда Томас во всю размахивал руками от переполнявших эмоций, — а ты подстрахуешь Ньюта. Томас мог лишь хлопать ртом от возмущения. — Я и Кенни побежим первые, а ты так же, как и планировалось, будешь завершать дистанцию, — Минхо осекся, переводя взгляд на блондина, — в смысле вы будете. Пятой парой. Томаса передернуло от того, как это звучало. Ньют лишь устало потёр лицо руками, садясь на корточки, когда Томас не прекращал попытки крикнуть Минхо как можно больше колкостей в его адрес, когда друг убежал уже достаточно далеко, начиная разминаться. Тренировка началась, но они вдвоём все так же находились в самом начале дистанции, не двигаясь с места. Никто из них не знал, что нужно сказать, так что они вдвоём упорно продолжали молчать, стремясь даже не встретиться взглядами. Отчего-то сейчас было крайне неловко что-то говорить. Было немыслимо то, что двух парней, не переносивших общество друг друга, поставили в парный забег, где важно было рассчитывать друг на друга. Как Томас мог рассчитывать на кого-то, кто регулярно использует его голову вместо баскетбольного кольца? Не выдерживая, первым тишину нарушил блондин: — Ну и? Что мы должны делать? Это же ты у нас здесь все знаешь, Томми. Томас перевёл на него взгляд, Ньют все так же сидел на корточках, даже не думая встать. — Поднять твой зад, — Томас фыркнул, — а потом пробежать три километра для разминки. Томасу не особо нравилась идея — о, нет, он был на пике срыва, — что Минхо, никому ничего не сказав, скинул обязанности тренера на Томаса, так что теперь это он должен был большую часть времени проводить с блондином и все ему объяснять. Хотя еще вчера, когда упрашивал Ньюта присоединиться к ним, Минхо готов был работать и днем и ночью за троих, только бы Ньют остался. Еще раз посмотрев на вставшего в полный рост блондина, Томас устало выдохнул, пытаясь принять ситуацию. Так и началась их бесконечно долгая неделя. Томас давал наставления Ньюту в самом начале, указывал на ошибки и подгонял, когда тот выдыхался. Пару раз доходило до того, что их ругань, должно быть, слышала половина района, из-за чего Минхо обоим отвесил хорошие подзатыльники, снова говоря о том, что в этом деле главное не ссориться. Но даже эти споры и оскорбления одним другого не стоили того, что удалось увидеть Минхо в пятницу вечером. Это был последний день их тренировок, соревнования должны были быть сразу после выходных, в понедельник. На поле уже никого не было, все давно разошлись по домам, ссылаясь на накопившуюся за прошедшие будни в мышцах усталость, но двое парней, вечно ругающиеся и спорящие друг с другом, сравнивающие, кто кого лучше, всячески пытаясь доказать это окружающим и самим себе, бежали плечом к плечу. Измотанные, уставшие, еле переставляющие ноги. Бежавшие навстречу сумеркам, плавно опускающимся на их небольшой городок. Даже несмотря на упадок сил, Томас все равно позволял себе кинуть какой-то комментарий в сторону непрезентабельности в этом деле Ньюта. Это было скорее по привычке, чем из реального желания. Блондин же не обращал внимания, еле волоча ноги и уже думая о том, что он сделает потом с Минхо за свои страдания, когда все это закончится. Но прямо сейчас, наблюдая за ними из-за дверей раздевалки, Минхо бы солгал, если бы сказал, что не заметил, как что-то между ними за эти дни все-таки изменилось.***
''Милый, прошу, поторопись. Они будут у нас в шесть, я не хочу откладывать приготовление десерта на последний момент.'' Судорожно набивая пакеты едой, Томас спешил поскорее добраться до дома, так как его мать ждала его с продуктами, необходимыми для готовки. Сегодня они ждали в гости коллегу отца с его семьёй, что было не такой уж редкостью для них. Это было воскресенье, то самое гребаное воскресенье перед чертовым турниром. Томас мог смело сказать, что буквально не чувствует своих ног после прошедшей недели, а тут его ещё послали за продуктами, обязательно наказав присутствовать на скучном ужине. Ему больше всего хотелось сейчас лечь спать и проснуться только завтра перед самым стартом, а не общество, в котором ему предстоит провести весь вечер. И Томаса вновь осенило. Боже, там ведь опять будет Мелани, которая всеми силами пытается понравиться ему, а родители только так её нахваливают, якобы не намекая сыну о такой хорошей кандидатуре. Блеск, Томас, что может ещё пойти не так? Назвав сумму чуть более, чем в пятьдесят долларов, кассир в ожидании смотрела на заторможенного от усталости Томаса. Сообразив наконец, что налички у него вряд ли будет достаточно, брюнет потянулся к карточке, намереваясь оплатить покупку ею. — Оплата не проходит. А, вот, что может пойти не так. Кассирша в возрасте мерзко чавкала жвачкой, теряя своё терпение и ясно давая понять Томасу, что тот слишком долго здесь стоит. — В смысле? — Томас искренне не понимал, каким образом гребаная оплата решила не пройти именно в этот момент. — Почему? Кассирша ведёт плечами, осматривая образовавшуюся очередь, которую ей ещё предстоит обслужить. Рыская по карманам, Томас достаёт и выкладывает на кассу всевозможные фантики от жвачек и смятые десятки, надеясь наскрести нужную сумму, когда женщина за кассой ощутимо начинает выходить из себя. Потому что этого все равно не хватает, чтобы оплатить покупку. — Сэр, если вы не собираетесь сейчас платить, то я вызову администратора или… — Сколько нужно? Томас вскидывает голову, выдирая палец из порванного кармана шорт, видя перед глазами удивительную картину. Его враг (враг?) достаёт из бумажника купюры, чтобы их хватило на оплату всей покупки, заодно прося пробить и его газировку. Он одет во все черное, а его волосы растрепаны, будто он только что катался на каруселях. Под недовольный взгляд женщины Ньют забирает свою сдачу и спокойно проходит мимо Томаса, направляясь к выходу. Брюнет, расправившись со злосчастными продуктами, которые в спешке распихал по пакетам, догоняет его уже на парковке, когда тот неспешно вышагивает по направлению к своему любимому чёрному байку, как успел понять Томас, ставшему причиной столь нестандартной укладки. — Ты не обязан был за меня платить, — волочит тяжелые пакеты, опуская их на землю, — я верну все завтра. Ньют оборачивается, не успев всего сесть на своего железного монстра, чтобы угнать отсюда поскорее и желательно как можно дальше. Он не знает, зачем сделал только что то, что он сделал, но в момент, когда Томас был в искреннем замешательстве, ему очень захотелось помочь. Он смотрит на тяжелые пакеты, придумывая оправдание скорее для себя, чем для парня напротив. — Я просто хотел доказать, что не такой уж бесполезный. Томас, ошарашенный услышанным, может только хлопать ртом. На самом деле он не понимает, когда их отношения успели развиться до такой степени, что Ньют платит за него немалую сумму, а теперь ещё и говорит непонятными фразами, а не тупыми подколами. Но затем он вспоминает, как пару дней назад говорил о том, что Ньют слишком слаб и беспомощен для такого рода соревнований, которые их ждут в понедельник. Но почему он говорил это? — Я не думаю, что ты бесполезный. Это правда. Ньют смотрит на него в упор, сильно хмурясь, из-за чего на его лбу пролегает глубокая морщинка. По нему видно, что он Томасу не доверяет, хотя всеми силами сейчас пытается сделать обратное. Глубоко вдохнув, он прикрывает глаза и кивает, именно в этот момент помогая Томасу разбивать бетонные блоки их собственной стены, долгое время ограждающей друг от друга. — И я думаю, что мы, блин, будем завтра жарче всех на этом хреновом поле, даже жарче, чем солнце палит сейчас. Такого они точно не забудут! И если ты, идиот, все еще не понял, то я искренне благодарен тебе, что не позволил той тетке вызвать только что копов, и это мой способ сказать спасибо, так что могу я наконец замолчать? От пламенной речи Томас глубоко дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, отчего его ноздри раздувались. Он выпалил все на одном дыхании, даже не задумываясь. Но то, что он не думал, еще не означает, что он сказал неправду. Блондин же от его чересчур серьезного заявления заливается смехом, от того нелепо брюнет выглядит сейчас в шортах с порванным карманом наизнанку и в растянутой футболке, стоя перед ним и говоря вдохновляющие речи. А Томасу кажется, что это тот самый Ньют, которого он видел в парке, когда они гуляли втроём с Минхо. Такой же настоящий и открытый, несмотря на свою темную одежду и устрашающий байк, на который тот облокотился от смеха. — Тогда… — поборов приступ смеха, Ньют поднимается, закусывая губу, и мнётся, кажется, не решаясь что-то сказать. Но говорить что-то, смотря собеседнику прямо в глаза, оказывается намного проще, чем он думал — тогда не хочешь провести сегодня последнюю перед турниром тренировку, Томми? На этот раз семейный ужин Томас впервые за все время пропускает.
