Падут все вместе

Вся жизнь Галлагеров летит далеко в пизду, и об этом знает каждый. Их семья (или то, что осталось) медленно распадается на кусочки, больно впиваясь в самое сердце. Казалось бы, узы семьи — что может быть прочнее и счастливее, но спросите у Фионы, каково это, радоваться, когда тебе четырнадцать и ты тянешь всю семью, не давая упасть, сам захлебываясь водой. Но почему-то никто не думал, что маленькая девочка потратила всю жизнь на то, чтобы вырастить детей, выжимая последние, блять, силы из себя. Каждое утро у Галлагеров ссоры. Йен яростно шипит, когда старшая сестра напоминает о таблетках, мол «он нормальный, просто что-то немного не так». Дебби уже взрослая и «ее тело — ее дело», поэтому зачем прислушиваться к советам. Карл не обнимал старшую с тех пор, как вышел. Ему ведь не до сестры — бизнес, криминал, да телочки гораздо важнее. Фионе здесь не особо рады. И никому не приходит мысль о том, что Галлагер задыхается по ночам от боли, что захватывает организм, и не понимает, когда они успели все проебать. Опять. Ей лишь хочется знать, что Йену легчает и он не станет слишком похожим на мать, которая вскрыла вены, решив, что так лучше, а жизнь и семья — оно ей не надо. Что Дебби не будет бросать чертову школу из-за ребенка, которого так отчаянно хотела, не найдет себе левого парня, выскочив по дури замуж (прямо, как сестра). Что Карл не ввяжется в переделки, где его еще раз поймают, ведь это сломает, не пацана — он как кремень, а скорее разломит Фиону напополам, уже до конца. Хочется, чтобы Лип продолжал чертову учебу в колледже и стал хотя бы одним Галлагером, кто получит хорошее образование. Но семья продолжает думать, что мир крутится вокруг сестры и она думает лишь о себе, так же, как и тогда, в шестнадцать и ей приходилось херачить на трех работах, чтобы хватило хотя бы на еду. Поэтому дом начинает рушиться (хотя, куда дальше-то?), и дело даже не в оборваных обоях или поцарапанном столе. Здесь просто нет того настроя любви, что был постоянно, никогда не уходя. Фиона его никогда не забирала — когда жила с Джимми, уходила на пару дней, даже когда была под заключением, когда жила у Шона — она никогда не уносила с собой теплую атмосферу уюта и заботы. Но на кухне больше не пахло ее духами. В доме не было ее запаха. «Итак справимся, не маленькие», кидает Лип, сам еле доверяя своим словам. Он знает, что без нее они все же загнуться и не смогут нормально жить. «Все хорошо», шепчет Дебс, которой нужны девичьи советы, что гуглит в интернете, ведь спросить не у кого. «Просто собраться», проговаривает Карл, когда впервые хочет теплых объятий. «Я скучаю. Очень», озвучивает Йен то, что на уме висит у всех. Тут скучает каждый, но находит слабость в том, что желает сестру обратно. И черт знает почему, но на душе становится как-то по-непривычному тяжело и грустно, когда Фиона не отвечает на звонки, а на работе никто не знает где она. Волнение появляется тогда, когда в телефоне говорят, что Фи в больнице. Страх выходит наружу, когда им рассказывают, что это передозировка. А Галлагер просто устала бороться и жить просто не хочется. Она что, не имеет право на депрессию? Поныть о жизни, напившись в хлам, а потом понять, что таковой жизни то и нет, когда тебя практически выгоняют из блядского дома. Братья с сожалением и болью смотрят на Фиону, поглаживая ее руку. Она лишь шепчет, «вы у меня уже большие, и без опекуна обойдетесь». Девушка улыбается сквозь слезы, когда ее сдавливают пять пар рук в крепких объятиях. Жизнь Галлагеров все так же летит в никуда, но они все вместе, а значит — если они падут, падут все вместе, держась друг за друга.