давай навсегда...

      — Коля, нам надо поговорить, — Фёдор выглядит необычайно серьёзным, а по глазам ничего нельзя понять. Как и раньше. Гоголь думал, что научился "читать" Достоевского, но Фёдор удивлял его с каждым днём. Николай лишь улыбнулся и подвинулся на кровати, освобождая место Дос-куну, но тот сел напротив него, в кресле. — Я ухожу.       Что? Коле кажется, что он ослышался. Он рассмеялся, но Фёдору не было смешно. Достоевский встал, и направился к шкафу, взяв по пути из-под кровати сумку, и начал собирать свои вещи. Гоголь в почти что истерическом припадке смеётся.       Он совершенно не верит Фёдору. Не верит, что тот вот так просто может поставить точку в их отношениях. Но Дос-кун был полон решимости. Он устал, ему все надоело. Он хотел поскорее вырваться из этой клетки, в которой его держит Гоголь. Как? Чувствами, эмоциями. «Иногда мне кажется, что ты психопат», — Фёдор говорит это как-то тихо, но Коля, слыша это, снова смеётся. Ему смешно всегда и со всего. Со слов феди, со своих слов, со своего смеха. Он смеётся и плачет.       Как и сейчас. Смеётся и плачет. Хорошо ли ему или больно — никто не знает. И он сам.       Достоевский что-то тихо говорит ему на прощание, а затем Гоголь слышит лишь громкий хлопок входной двери. Это практически моментально его отрезвляет.       — Федя? — голос растерян, как и его обладатель, смотрящий на входную дверь. Гоголь надеется, что Федя пошутил, что вот сейчас он зайдёт в квартиру, улыбнётся и прижмёт любимого к себе, что он вышел покурить или пошёл в магазин. Или он прячется в шкафу. да, точно. Вот Гоголь слышит какой-то шорох в шкафу и начинает улыбаться. — Дос-кун, выходи!       Он ждёт минуту, две, пять, но никто не выходит. Тогда блондин сам подбегает к шкафу и, все так же улыбаясь, открывает его, ожидая увидеть Фёдора. Но никого нет... Только его собственные пальто, шляпа, шарфы. И ни одной вещицы Фёдора, кроме одного его шарфа, который очень любил Гоголь. Последний подарок любимого. И лишь тогда до Николая дошло все это.

Достоевский оставил его. Оставил его навсегда. Оставил наедине с его страхами.

      Но в этом нет чьей-то вины, некого обвинить в том, что единственный близкий человек его бросил.