Последние слова.

Ветер. Город. Закат. Мы выбрали отличное время, чтобы покончить со всем. Я оборачиваюсь к тебе — в твоих рыжих волосах застряли лучики солнца. Мне всегда нравилось это зрелище — в такие моменты ты казался особенно ярким, живым. Невероятным. Ты поворачиваешься и смотришь мне в глаза, в мои чёрные не такие как твои — зелёные. Твоя правая рука тянется ко мне, потому что левой ты держишь мою руку, дотрагиваешься до волос цвета, как ты когда-то сказал, ночи. Зарываешься в непослушные локоны и тянешь, мне даже немного больно, но это ничего — это не страшно. Я смотрю вниз и сжимаю твою руку сильнее, ты следишь за моим взглядом и закусывает нижнюю губу, видя с высоты пятиэтажного здания стремительно приближающегося человека. Пора. Как и всегда ты тянешь меня за собой, помогая встать и мы, не расцепляя руки, смотрим вниз. Там собралось много людей, они что-то кричат, кто-то снимает. Мне кажется или там стоят твои одноклассники? А ведь если не вы до этого, возможно, мы бы не дошли. Я снова вспоминаю: порезанная форма, тёртый чеснок в кармане моей куртки, записки вроде "сдохни, гомик", разбитый нос моего рыжего чуда, ваши нападки в тёмном переулке, а директору, кажется, всё равно как бы часто мы к нему не приходили пожаловаться. Он смотрел на нас так брезгливо. Из всех учителей в школе на нашей стороне была молоденькая новая учительница, все остальные же либо мужчины, либо женщины почтенного возраста. Они не одобряли наши отношения. Ты пальцами гладишь мою руку, похоже, что я сжал её слишком сильно и улыбаешься. За это я могу благодарить тебя вечно, за то что ты появился в моей жизни. Я смотрю вниз и дыхание перехватывает, так и стою с приоткрытым ртом как рыба на суше. Ты снова сжимаешь мою руку, обращая внимание к себе. Не как обычно. Обычно ты всегда сквозь смех говоришь: "Великий Я требует...". Ты тоже серьёзен. Глубокий вдох и выдох. Готов, киваю тебе и ты понимаешь меня без слов, наклоняясь вперёд первым я за тобой. Последним что я почувствовал был ветер, полёт и тебя не было рядом. Вспышка. Боль. Всё. И я снова на крыше, смотрю на тебя будто в замедленной съемке: ты кричишь, вырываешься, пытаешься прыгнуть вслед за мной, а держит тебя...твой старший брат. Как-то мы не ожидали, что он появиться так быстро и не подпёрли дверь, зря. Он сильнее всех не одобрял наши отношения и был причиной отсутствия одного из твоих зубов как и большинства сигнала и кровоподтёков. Ты всё так же вырываешься, кричишь, ругаешься благим матом, потом резко замираешь и теряешь сознание, а у твоего брата в руке электрошокер. Он подготовился заранее, вот уже полгода как купил его — я видел. Он оттаскивает тебя с крыши, но я так и завис в воздухе и не могу решится посмотреть вниз — я знаю, что там увижу. Поэтому следую за вами. Дальше суд. Ты сидишь бледнее мела, как будто тебя здесь и нет — ты в загробном мире, куда не смог попасть я, но то как ты вздрагиваешь, пока твой брат обвиняет меня, доказывает, что ты жив. Он кричит, надрывая горло, что я соблазнил тебя хотя всё было с точностью да наоборот, ведь очаровал меня ты. Но со стороны всё выглядит по другому — я ведь старше тебя на три года, поэтому несу ответственность. Защищать меня некому — кроме тебя для меня никого не существовало. Я сирота. И это даже хорошо, ведь моим родителям не пришлось бы мучаться с таким как я. Судья выносит приговор виде штрафа за нарушение общественного порядка, а мне они не могут сделать ровным счётом ничего. Брат силком тащит тебя домой, грубо толкает в спину и ты валишься на пол своей комнаты, дверь захлопывается и единственным источником света становится луна за окном. С моей смерти прошло больше месяца, а ты, кажется, так и не смирился, но я даже рад. Вопреки всему я счастлив. Ты сидишь на полу прислонившись спиной к кровати и обхватив ноги руками, а ведь я просил тебя не сидеть на полу. Твои глаза красные от бессонных ночей — я знаю, я не покидал тебя. Не знаю как долго ты сидишь: час или два? Но наконец поднимаешься и включаешь настольную лампу, оборачивается...и в твоих глазах вспыхивает удивление, ты смотришь прямо на меня и я даже оглядываюсь: что могло так тебя удивить? Но потом, когда я снова смотрю на тебя, твои губы растягиваются в широкой улыбке и ты бросаешься ко мне. Только вот ты жив, а я, увы, уже покойник. Твоё тело проходит сквозь меня и в этот момент ты становишься таким растерянным, что кажется ты вновь заплачешь. И я привычным жестом хочу дотронуться до твоей щёки хоть и понимаю, что ничего из этого не выйдет. Кажется, ты перестал дышать, в ожидании пока я дотронусь до тебя, но, прости, не могу. Как мне хочется прикоснуться к тебе, поцеловать знаю только я. Но не могу. Как бы не хотел — не могу! И, похоже, всё эти эмоции закрепились на моём лице ведь ты стал таким печальным и сам попытался дотронуться до меня. Твои руки, ожидаемо, прошли сквозь меня и теперь расплакаться был готов уже я. Твои губы, такие желанные, тихо шепчут "подожди меня" и ты выходишь из комнаты, я следую за тобой. Слышу шум воды из ванной, нам повезло, что твой брат не видит тебя. На вашей кухне есть балкон. Ты выходишь, вдыхая ночной воздух полной грудью, как будто в последний раз, а ведь так и есть. Твои глаза горят решительностью, мягко улыбаешься мне и прыгаешь вниз. Четвёртый этаж. Насмерть. В городе стало на одного самоубийцу больше. Я оглядываюсь в последний раз, мысль о том что я так и останусь бродить по свету бестелесным призраком и не приходит мне в голову. Я отправлюсь следом за тобой, но перед этим хочу увидеть твоего брата. А вот и он, вырывается из ванной, на его лице читается ужас и смотрит прямо на меня. Видит или нет? Уже не важно, я всё равно скажу, ведь слышал это где-то, ведь так не сложилось бы если хотя бы он был на нашей стороне: — Уничтожил. Ранил. Убил.