Первый лот

Контракты оформили в течение следующих суток. Мария рвала и метала, но сделать толком ничего не могла: к тому моменту, как ее пустили в Башню, у Тони на руках была вполне официальная купчая на всех свободных альф группы Брока. Кроме, разумеется, Мэй. Та не числилась «дикой», имела легальную работу, «белое» имя и вполне определенную репутацию в узких кругах. Как Броку удалось заполучить ее себе, Стив не знал и, откровенно говоря, не горел желанием копаться в чужом грязном белье. Вообще, в последовавшие за «арендой» несколько дней, пока группа Брока сдавала входное тестирование, у Стива будто упала с глаз повязка. Наверное, он с ней родился, раз, имея довольно специфичную работу, умудрялся не замечать творившегося вокруг. Ребята Брока были отлично подготовлены. Кое-что они делали не так, как привык Стив, как их с Баки учили, но в целом они не были неорганизованной толпой вооруженных головорезов, берущих силой и нахрапом. Они умели работать в команде, имели понятие о тактике, владели международной системой жестов и сигналов спецназа. Подрывник разбирался в современной взрывчатке, а «взломщики», как называл их Брок, успешно «хакнули» одну из систем ЩИТа просто ради развлечения. И таких групп наверняка было много. ЩИТ не занимался ими напрямую, если те не проходили по статье «международный терроризм», о них вообще старались не говорить. Будто информация о том, что в обществе победившей гуманности и порядка параллельно существуют сотни альф-отщепенцев, предоставленных самим себе, потому что им не нашлось места в сытой и спокойной жизни, сразу засекречивалась. — Это просто офигенно, — сказал рядом Баки. — Никогда такого не видел, а я, если помнишь, насмотрелся в свое время. Группа Брока заканчивала прохождение полосы препятствий, не просто укладываясь в отведенное время, а еще и не потеряв никого убитыми и ранеными. Никого, даже проморгавшего светошумовую Таузига вынесли, немного потеряв во времени, но все равно справившись безупречно. — Да, — согласился Стив. — Подготовка налицо. — Я вот думаю, — чиркнув зажигалкой-глушилкой, продолжил Баки. — Если вдруг все такие отряды объединятся… ну, как-то смогут не перегрызть друг другу горло, выбрать общего командира и попробовать накостылять нашим силовикам? — У нас серьезное превосходство в численности и лучшая техническая оснащенность. Партизанская война? Она, наверное, и так идет. Только называется иначе и цели у нее далеко не революционные. — И все-таки. — Мне больше интересно, где они такому научились? Наверняка существуют подпольные обучающие лагеря. Инструкторы которых получают зарплату. Рядом растет государство, о существовании которого мы не имеем понятия. — Говори за себя. Пирс, например, точно в курсе. Отчего-то я уверен, что таких, как Мэй, больше. Внедренных в наше охуенное общество. Вот погоди, Тони как решит жениться со своим Роллинзом… Стив улыбнулся, вспоминая, как застал однажды рано утром сонного Тони, который явно еще не ложился, и Джека. Джек варил кофе и слушал, слушал поток гениальной белиберды, которую Тони нес, изредка вставляя пару слов, а потом подошел и поцеловал его. Тони сразу как-то обмяк, расслабился и, глотнув кофе, моментально отключился у Джека на руках. Так же, как Баки мог уснуть во время просмотра какого-нибудь старого фильма, зная, что со Стивом безопасно. Что Стив все равно перенесет его в спальню. Это было доверием в том самом его проявлении, о котором все слышали, но которое на практике мало у кого выходило. Тони не боялся огромного мрачного на вид Джека. Как и они с Баки ощущали, что Брок не причинит им вреда. На тренировки группы Брока сбегались посмотреть со всей базы, превращая рутинный, в общем-то, процесс в выставку достижений. И просто в выставку. — Мне командир их нравится, — услышал однажды Стив разговор двух агентов у панорамного стекла в тренировочный зал. — Такой, вроде, мельче остальных, а от одного взгляда на его руки и спину у меня колени слабеют. Баки рядом со Стивом напрягся, как тетива туго натянутого лука, готовый, похоже, укорачивать слишком длинные языки почитателей Брока. — А мне вон тот здоровый, — ответил второй. — Ты что, не видишь на нем ошейник с золотыми инициалами? Это Роллинз, альфа Старка. Оглянуться не успеешь, как тебя так далеко переведут, что оттуда… — А ты, — вкрадчиво пообещал Баки, заставая сплетников врасплох, — оглянуться не успеешь, как тебя так глубоко закопают… — Бак, — попытался Стив. — Что? Мне на Броке тоже написать крупными буквами, что он мой? — Наш, — поправил Стив. Омеги-сплетники выглядели по-настоящему испуганными. По-видимому, они были из какого-нибудь аналитического отдела или головастиками из отдела инноваций, раз про Роллинза знали, но точно не бойцами: ни грана модификаций, обычные стройные представители их общего пола. — Н-нет, — ответил кудрявый, как ангел, блондин с голубыми глазами. Судя по всему, это ему нравился Брок. — Мы не знали, мистер Роджерс-Барнс. — Теперь знаете. И до всех остальных капающих слюной донесите. Омеги испарились, а Баки саданул кулаком по простенку между стеклянными панелями. Тот с честью выдержал испытание, только штукатурка трещинами пошла. — Успокойся, — попросил Стив. — Не могу, — рявкнул Баки. — Как на базу перебрались, так его дома не нарисовать. — Он отказался от нас уходить, — напомнил Стив. — Ребята обживутся, и Брок вернется. Баки, хмыкнув, досмотрел прохождение полосы препятствий группой и ушел к себе. Отчеты по стрельбам новичков уже должны были лежать у него на столе. *** Дом, выделенный им на базе, был меньше, чем их собственный, по-другому спланированный, чужой и неудобный. Баки, привыкший добираться утром до туалета и до кухни, толком не проснувшись, в первые же сутки чуть не грохнулся с лестницы, завернув такую многоэтажную матерную конструкцию, что Стив пришел в себя уже около него. Убедившись, что ничего страшнее ушибленной голени с Баки не случилось, Стив первым спустился на кухню и поставил чайник на плиту. Кофемашина осталась дома. Как и кровать с удобным матрасом. Как и набор любимых кружек. Как и большая часть одежды, инструментов, посуды. В том, чтобы жить на работе, по сути, не было ничего особенно хорошего, но Брок вдруг оказался важнее всех этих мелочей, и Стив с Баки пытались обустроиться на новом месте. Они уже собирались ложиться спать. Матрас и кое-какие вещи должны были привезти завтра, а потому Баки преувеличенно недовольно причитал, устраиваясь на чуть скрипучей кровати, когда внизу открылась дверь. Они тут же насторожились, прислушиваясь, Баки дурашливо примял подушку и раскинулся, в его понимании, покрасивее, узнав шаги Брока. — Я принес пиццу, — крикнул тот снизу. — Пиво в этом доме есть? Баки, моментально впрыгнув в домашние штаны и забыв о красоте поз, понесся вниз. Стив, натягивая футболку, надеялся, что коробки с пиццей переживут страстное ликование Баки по поводу возвращения Брока в семью. К тому времени, как Стив спустился вниз, они уже целовались, обтирая друг другом стены. Стиву иногда казалось, что Баки стоило родиться альфой — настолько напористо он иногда себя вел. Впрочем, такое его поведение никого не удивляло, в том числе Стива, наверное, потому, что о «настоящих» альфах они только слышали. А убедились в том, что слухи не врали, совсем недавно. — Остынет, — позвал с кухни Стив, успев разложить принесенные Броком пиццы на столе, достать тарелки и пиво. — Бак, Брок голодный, наверное. — Я тоже голодный, — пожаловался Баки, задыхаясь. — Брок, идти к тебе на помощь? — Если еще ты станешь помогать, пицца не просто остыть, она плесенью покрыться успеет, — ответил тот, но через полминуты оба они ввалились на кухню. Брок был не по-уставному растрепан, футболка выправлена из штанов, ремень расстегнут, ботинок на нем задержался один, и тот расшнурованный. Взгляд Баки был совершенно безумным, как у ополоумевшего от вечернего бесоебия кота. — Так. Я хотел разуться. Баки, за стол. Если ты еще раз схватишь меня за жопу, я трахну тебя прямо на этих коробках, клянусь своими яйцами. Баки, облизнувшись, какое-то время раздумывал, стоит ли рискнуть, но остатки благоразумия в нем победили. Он медленно, будто чуть заторможенно, сел, открыл три бутылки пива и оглядел их позднее пиршество. Стив всем собой чувствовал его нетерпеливое возбуждение, будто подарок ему разрешили открыть только после праздничного стола, он смотрит на большую коробку с пышным бантом и изо всех сил давит в себе нетерпение. Вернувшись, Брок помыл руки и, поймав Стива, коротко, жадно его поцеловал. Баки едва не заскулил, но остался на месте, они все расселись по местам, и Брок, прежде чем отпить пива, вдруг сказал: — Пусть все сложится, парни. Впервые в жизни я действительно чего-то хочу так же сильно, как когда-то хотел свободы. — Что не сложится, то сложим, — пообещал Баки, ухмыльнувшись. Брок положил себе на тарелку несколько кусков пиццы и вдруг с усмешкой заметил: — А про пиздец ты не преувеличил, да? — Я вообще редко преувеличиваю, дет… Брок. Что тебе уже про меня наврали? — Много чего. — Умножай на три, а то и на четыре. На самом деле я еще хуже, страшнее и смертоноснее. Брок рассмеялся и, подперев щеку рукой, принялся его разглядывать, будто видел впервые. — Знаешь, по тому, как ты себя дома ведешь, я бы в жизни не заподозрил ничего даже отдаленно похожего на то, что мне рассказали. И ладно бы чужие, но ты и на Таузига с Ларсоном произвел впечатление. Вы оба на самом деле, но ты больше. А они парни бывалые, на ровном месте уссыкаться от восторга не станут. Так что, котик, ты у нас прямо терминатор? — И непрямо тоже, — серьезно кивнул Баки. — Нам обязательно весь этот пиздец домой тащить? — Нет, — улыбнулся Брок и вдруг взял его за металлическую руку, перевернул ее ладонью вверх, наблюдая, как рекалибруются пластины. — Но контраст получился интересным. — Никому не говори, — сделав большие глаза, попросил Баки. — А то сам понимаешь — репутацию будет не спасти. — Я — могила, — пообещал Брок, и оба они рассмеялись. Стиву вдруг стало удивительно тепло. Внутри будто разжались тиски около сердца, и стало понятно: все будет хорошо. Рано или поздно, но будет обязательно. Они включили спортивный канал, поели, выпили пива, говоря обо всякой ерунде вроде реакции не привыкшей к диким альфам общественности на такое количество огромных мужиков со зверскими рожами, свободно разгуливающих по базе. Ну как свободно. Все они были в ошейниках и с датчиками, ограничивающими перемещение, но по большому счету здесь им было гораздо привольнее, чем, например, Броку в подвале. Или всем им скопом в тюрьме. — Тебе хорошо? — спросил вдруг Баки без обычных своих защитных механизмов в виде дурашливости и намеренного игнорирования всех не укладывающихся в его картину мира фактов. — Все так, как ты хотел? Брок взглянул сначала на Стива, а потом намотал на пальцы блестящие волосы Баки, вынуждая его придвинуться к нему вплотную, и поцеловал. — Все чуть лучше, чем я мог себе представить. Даже когда лежал и думал о том, как хотел бы, чтобы все сложилось, будь наше общество устроено чуть иначе. — И это тебя не бесит? — Баки потрогал ошейник, все еще надетый на него, и снова потянулся за поцелуем. — Меньше, чем я ожидал. Видимо, стоило посидеть в подвале на привязи, чтобы оценить возможность убиваться на полигоне и в качалке. Просто выходить на улицу, видеть деревья и других людей. — Мы не собирались держать тебя там вечно, — ответил Стив. — Знаю. Мне, в общем-то, хватило и этого. — Мы наконец можем уже пойти в спальню, раздеться и заняться сексом? — спросил Баки обычным своим домашним тоном. — И надеяться, что в окно не влезет, например, Таузиг, требуя спасти его невинность от обезумевших от недотраха омег. Брок рассмеялся, запрокинув голову и открывая шею, и Баки тут же жадно к ней присосался, продолжив, впрочем, развивать мысль: — Спасите, помогите, хулиганы девственности лишают. — Таузиг потерял свою в четырнадцать, да и потом был любителем подкатить яйца, так что, думаю, он справится без нашей помощи. — Почему же он не… э… вышел замуж? — Потому что из той породы блядей, которые предпочитают разнообразие качеству. Зря Хилл не запретила ему порчу омег, чувствую, ЩИТ скоро настигнет волна декретов. — Система работает, — неожиданно резко заметил Баки. — Осеменители осеменяют. Омеги рожают и восстанавливают генофонд. За что боролись. — Пойдем, философ, — Брок поднялся и потянул Баки на себя. — Генофонд сам себя не восстановит. Они обнялись втроем, и Стив подумал, что обществу придется измениться. В конце концов, прогресс — это и есть изменения. Поиск золотой середины между двумя крайностями.