Первый лот

В дверь колотили, судя по звуку — прикладом. Стив, размотав с кулаков окровавленные бинты, бросил их на пол около последнего слабо шевелящегося альфы отряда Салема и все-таки пошел открывать: Баки наверняка беспокоился. Наступать на левую ногу было тяжело: скорее всего, он повредил сухожилие, выворачиваясь из толкового захвата Ройса, не уступающего, похоже, самому Стиву ни габаритами, ни силой. — Стив! — в голосе Баки звучало столько возмущения, он был так зол, когда сумел-таки просочиться на полигон, что не сразу заметил: кроме самого Стива на ногах никто не стоит. — Вот это да, — кровоподтеки на лице Стива его впечатлили меньше, чем вид десятерых альф, пытающихся соскрести себя с пола. — Вижу, кличку “асфальтоукладчик” тебе дали не зря. Хотя я поначалу не верил. — У меня все в порядке, Бак. Команда, — обратился он к бойцам. — Полчаса на водные процедуры, и жду всех в пятой переговорной. Как поняли? — Да поняли, поняли, — проворчал Салем, но, видя, как нахмурился Стив, ехидно поправился: — Поняли, сэр. Разрешите приступать, сэр? — Разрешаю. Бойда и Ллойда в медблок. — Чего им сделается. — В медблок, — повторил Стив. — Я должен быть уверен, что каждому из моих людей оказана надлежащая медицинская помощь. — Побил-погладил и думаешь ухватил нас за яйца? — проворчал огромный альфа, до самых глаз заросший густой темной бородой. — Разговоры, — напомнил Стив. — Лучше их отложить до встречи в переговорной. Свободны. — Ебануться, — только и сказал Баки, глядя, как альфы выползают с полигона. — Без щита? И ошейники наверняка не задействовал, благородный ты мой? — Все более-менее честно, Бак. Ну, насколько честным можно считать победу модификанта над обычным человеком. — Омеги, — поправил его Баки, — над десятком альф. — Над десятком альф, толком не обученных. Плюс у многих из них в анамнезе наркотическая зависимость. А я — модификант экспериментальной партии. Не мне тебе говорить, что именно это означает. И как меня тренировали. — Ты камеры хоть отключил? — спросил Баки, и Стив кивнул. — Да. Но как ты понимаешь, теперь у нас имеется десять относительно живых свидетелей того, на что я по-настоящему способен. — Не думаю, что они будут трепаться, — прислушавшись к происходящему в коридоре, ведущему к душевым, заметил Баки. — Пойдем, отмоем тебя, задира. Как в старые добрые времена, ей-богу, — Баки подставил Стиву плечо и повел в их личную душевую, присоединенную к кабинету. — Хотя, должен признать, давно не видел тебя так качественно отделанным. — Их было десятеро, — устало усмехнулся Стив. — Сделай на это скидку. — Я подумаю. Брок ввалился в душевую весь мокрый от пота и будто извалявшийся в пыли. — Это правда? — прохрипел он, агрессивно наклонив голову вперед, а потом, видимо, рассмотрел на Стиве уже побледневшие синяки и, втянув воздух раздувшимися ноздрями, рыкнул: — Вижу, что да! — Что именно? — невинно поинтересовался Баки. — Если то, что Стив один навалял десятку альф, то да. А если врут, что он их еще и трахнул для закрепления результ… — Баки, — из организма, видимо, выходил адреналин, а потому усталость просто навалилась на Стива, как набитое песком одеяло. — Подай полотенце, пожалуйста. Брок, тебе, по-моему, тоже не помешает освежиться. — Тебя могли порвать в клочья, как стая волков — кошку. — Спасибо за мнение, — Стив вытерся большим полотенцем и, потрогав скулу, убедился, что синяк уже не болит. — Но, как видишь, это я их если не порвал, то основательно помял. И продолжу этим заниматься еще месяца два. При необходимости. — То есть… — То есть “Бета” теперь мой отряд. Или я и сломанные ноги, или билет в один конец в какую-нибудь хорошо укрепленную крепость где-нибудь в пустыне. — Они в курсе? — Вот об этом я и собираюсь им сказать уже через... — Стив взглянул на часы, — десять минут. Игры кончились. Сообразительные останутся, остальных в утиль. — То есть Хилл бесплатно получила десяток не самых плохих бойцов и, надавив тебе на человеколюбие или как там это извращение называется, вынудила стать им мамочкой? — Брок быстро сорвал с себя форму и, шагнув в кабинку, врубил ледяную воду. — Молодец, чего уж. Давай, обкатай ей солдатиков. Морду свою поподставляй. Они будут в клочья тебя драть, а она в сторонке постоит и возьмет готовых. — Мне с этой группой работать, — заметил Стив. — Так что мне проще сразу сделать их под себя, чем потом пререкаться с их альфой и слышать за спиной шепотки и дурацкие прозвища. — Могу укоротить языки самым болтливым, — предложил Брок, повысив температуру воды и принявшись намыливаться. — Думаю, они уже их пооткусывали, — насмешливо ввернул Баки. — У кого, конечно, осталось чем. — Дело ваше, — деланно-безразлично поставил точку в их беседе Брок. — Кому меня завещаете, решили уже? Баки, фыркнув “не дождешься”, влез к нему, легко выскользнув из одежды, а Стив пошел добить словами тех, кому оказалось мало кулаков. *** Ничего не предвещало неприятностей: “Бета”, периодически получая животворящую трепку, начала, наконец, работать почти как нормальная цивилизованная группа профессионалов, признавая, впрочем, только Стива в качестве командира; “Альфа” обживалась на базе, и некоторые ее бойцы имели неплохие шансы получить условно-досрочное за поощряемое их обществом желание создать семью с приличными законопослушными омегами (благо таких в ЩИТе хватало); Стив, Брок и Баки жили на базе, на выходные, впрочем, выбираясь в свой городской дом, чтобы отдохнуть от вечного наблюдения, неизбежного при проживании на настолько хорошо охраняемой территории. Жизнь входила в привычную, очень комфортную колею, включавшую в себя совместные завтраки, общий дом и ночи, проведенные в тесном и приятном общении. Брок влился в их пару так же просто и естественно, как они сами когда-то соединились друг с другом: стало забываться то время, когда было иначе. Брок, поначалу казавшийся требовательно-агрессивным, не терпящим давления и малейших попыток его к чему-либо принудить, на деле бессовестно потакал Баки, как и сам Стив, возился на кухне и с видимым удовольствием просто жил с ними. Просто жил, будто не было варварского аукциона, подвала и цепи, надежно пристегнутой к ошейнику. Тему брака и меток они больше не поднимали: Брок не хотел закреплять их связь до тех пор, пока не сможет это сделать на своих условиях, и даже Баки пришлось с этим согласиться. В субботу они мирно завтракали на кухне, Баки пытался откусить от бургера Брока, потому что от своего недальновидно отказался. Когда его спросили, делать ли и ему тоже, он предпочел панкейки и теперь, умяв гору пухлых блинов, залитых всем сладким и способным течь, найденным в холодильнике, возжелал и бургер тоже, но Брок был непреклонен. — Я тебя спрашивал, — в который раз повторил он, отодвигая ждущий своей очереди бутерброд подальше от Баки. — Я легко сварганил бы четыре вместо двух, и теперь я по-прежнему хочу два, а не один. — Ну кусочек, — пытаясь звучать жалобно, просил Баки. — Я же не знал, что ты приготовил тот соус. — Давай я тебе сделаю, — предложил Стив, хотя знал, что Баки важнее получить желаемое именно от Брока, а не просто его получить — приготовить он мог и сам. — Нет, ты пересушишь котлетку. И соус у тебя вечно вытекает. — Не помню, чтобы ты раньше жаловался, — справедливо заметил Стив. — Раньше я не знал, что бывают такие бургеры, — мечтательно заявил Баки, неотрывно наблюдая за жующим Броком. — Вкусные, сочные, в хрустящей, но не пересушенной булочке, с божественно острым соусом, — он проследил взглядом за бургером, от которого Брок снова откусил, и показательно-голодно сглотнул. — Не подавлюсь, не надейся, — заметил на это Брок. — В следующий раз… Едва слышно зазвенел датчик нарушения периметра, и с Баки моментально слетела кошачья расслабленность, он сунул руку под столешницу, проверяя, на месте ли его любимый Глок, и, нащупав привычную прохладу металла, успокоился. — Может, почтальон, — не слишком веря в то, что это так и есть, предположил он. — Мы вынесли ящик за периметр еще на прошлой неделе, — заметил Брок, продолжая завтракать. — Молоко не заказывали, доставку пиццы тоже. — Соседи знают, что лучше к нам не лезть, — продолжил перебирать варианты Баки. — Может, новый кто-то заселился и пришел знакомиться? — В восемь утра субботы? — вставил Стив, открывая дверь на веранду, чтобы убедиться, что гости прибыли не со стороны заднего двора. — Тут чисто. — У двери, — определил Баки, у которого слух был острее, чем у Стива. — Каблуки. — Что? — не поверил Стив, оглядывая их голые торсы и пижамные штаны. — Женщина? — Женщина при полном параде, — поправил его Баки. — Да, к нам, да, в восемь утра субботы. В дверь позвонили. — Я открою, — решил Стив. — Моя футболка была где-то в гостиной. Кажется. — За диваном посмотри, — посоветовал Баки, все-таки откусив от второго бургера Брока огромный кусок — сколько влезло. — Или под, — с набитым ртом продолжил он. — Кажется, мы его таки перевернули вчера. Натянув футболку, Стив открыл дверь, в которую еще раз позвонили, и довольно настойчиво, если не сказать нагло. На пороге обнаружилась одетая в строгий костюм дама, обутая в лаковые лодочки. С ее шляпки спускалась негустая вуаль, почти не прикрывавшая красивое, породистое лицо. — Мэм? — протянул Стив, как только дар речи вернулся к нему. — Чему обязаны? — Это сейчас так принято? — с мягким южным акцентом, едва уловимым, но придававшим ее речи плавность, осведомилась дама. — Держать визитеров на пороге? — Кто там? — заорал с кухни Баки, и Стив представил себе, как ведет эту леди через разгромленную вчерашней страстью гостиную на кухню, тоже далекую от образчика чистоты и уюта. — С кем имею честь? — спросил Стив, не спеша впускать странную посетительницу. — Бьянка Руалье, по первому мужу Рамлоу. Вам о чем-то говорит моя фамилия? — Так кто? — Баки вывалился из кухни, встрепанно-утренний, дожевывающий все-таки отвоеванный у Брока бургер. — О, — только и сказал он. — Брок, твоя мама приехала! На кухне что-то громыхнуло, а потом Брок спокойно появился в прихожей и молча закрыл перед гостьей дверь.