Хочу пять

Кухня левого крыла на шестом этаже студенческого общежития — место интересное: просторная комната, особенно тёплая, в отличие от жилых помещений, почему-то всегда пустое и, что самое интересное, без камер. Лиза, переставив ноутбук с колен на подоконник, спрыгнула с окна и, подойдя к плите, сняла с неё сотейник с кипящим молоком. Девушка, не уронив ни капли, аккуратно разливает жидкость по кружкам; хмыкает, нащупав за ухом сигарету и убирая мешающийся локон. — Привет. Оказавшийся в дверном проёме друг улыбается — он действительно рад видеть подругу. Студентка кивает и выдыхает, когда Марк заключает её в объятия — медвежьи и отчего-то нелепые, неловкие: парень будто боится сломать девушку и её шаткий мир. Лиза протягивает ему кружку с горячим напитком и, переставив ноутбук на стол, возвращается на подоконник. — Ты как? Парень делает глоток какао и расплывается в улыбке: он упустил момент, когда этот напиток из детства стал символом их дружбы. Сагадиев, взяв со стула плед, накидывает его на девичьи плечи и выдыхает, запрыгнув к ней на окно. Рыжая, прикусив губу, наполнила лёгкие воздухом. — Если честно, — начал шептать Марк, — я так за тебя волновался: куда-то уехала, никому ничего не сказав, отключила телефон и не проверяла соцсети… — он положил голову на плечо подруги. — Да, я всё понимаю: хотела побыть одна, но, пожалуйста, — парень поднял голову и заглянул девушке в глаза, — больше так не пугай меня. Наверное, я бы бросился тебя искать, если бы ты не приехала сегодня. Девушка поджала губы, кивая; Марк вернул голову на её плечо. В нос ударил невесомый аромат — маска для волос с корицей и медом и кофейная сигарета. Рыжая, достав никотиновую подругу, заправила за ухо ещё влажную медную прядь и, покрутив табак в коричневой бумаге, вздохнула. — Уже тошнит от сигарет, а накуриться не могу. Она сжимает сигарету в руках, чувствуя, как та крошится, и кухня наполняется насыщенным ароматом кофе. Стряхивает с ладоней и ног остатки табака и выдыхает, будто победив то, что никто до неё победить не смог. Улыбается. Опускает плечи и упирается затылком в окно. Марк её не торопит, но уверен: девушка созрела для разговора, и начнёт его тогда, когда посчитает нужным. И она заводит свой монолог, выдержав небольшую паузу. — Я не спала всю ночь, много думала, чуть меньше пила. Надумала, кстати, не так уж и много, как хотелось бы, и единственное, в чём я уверена на данный момент, так это в том, что пора бросать курить и пить — здоровье ни к чёрту. — Давно пора, — перебивает друг и тут же замолкает. — Думаю отчисляться, — продолжает Лиза, пропустив его фразу мимо ушей. — Марципан этот треклятый, сраная мастика, слоенка — это всё не моё вообще, — девушка грустно усмехается и, подогнув ногу в колене, упирается в него локтем. — Всем этим меня можно пытать. Уже тошнит от всей этой непонятной зубрежки, от которой нет толка, только время теряю. И знаешь, самое страшное, наверное, для меня сейчас то, что за ненужным, бесполезным для меня делом я могу проебать всю жизнь… — Ты ведь получаешь удовольствие от учебы, — Марк хмурится, отстраняясь, — ты достаточно успешна здесь, у тебя неплохо получается, и я уверен, что это действительно твоё будущее, призвание. Думаю, у тебя просто непростой период, который просто нужно пережить… — Я каждый вечер убеждаю себя в том, что это временно; что это просто нужно пережить; что после каждой черной полосы наступает белая… Только вот она затянулась. Кажется, ещё чуть-чуть, и я сойду с ума окончательно, сломаюсь настолько, что никто не сможет собрать в прежнее состояние. М-да, — протягивает рыжая, шмыгнув носом, — слишком затянулась… — Чёрная полоса? — Жопа, — Лиза усмехается. — Полная, беспросветная жопа сейчас, не просто чёрная полоса. Виснет тишина, и девушка ловит себя на мысли, что ночь эта выдалась не свойственно для зимней Сибири теплой: несмотря на открытое окно и сползающий с плеч плед, кожа остается гладкой, а не превращается в гусиную, и ветер мягко перебирает волосы, приятно щекочет шею. Кухня выветрилась от запаха табака и кофе, а какао, разлитый по кружкам, давно остыл. Парень делает глоток напитка и поджимает губы, наполнив легкие воздухом. Речь подруги звучит очень убедительно, и пугает парня то, что настроена девушка серьёзно. — Я бы не сказал, что у тебя здесь не получается, — Сагадиев мотает головой и, спрыгнув с подоконника, присаживается на край стола. — Я правда считаю тебя успешнее и опытнее, что ли, многих наших одногруппников. — Это всё только потому, что я ещё не бросила. Чуть пухлые губы гнутся под тяжестью усталой усмешки. Девушка садится по-турецки и выдыхает. Когда рядом оказывается друг, она лбом упирается в его плечо и берет его под руку — будто просит поделиться душевным спокойствием и уверенностью. Марк допивает залпом остатки напитка и, отправив кружку на стол, облокачивается на оконную раму. — В глубине души я не хочу отчисляться, — возвращается Лиза к мысли и чуть сводит брови, — не хочу бросать тебя и нашу компанию, но всё чаще меня посещает мысль, что здесь уже совершенно нечего ловить. — Где ты будешь, если не здесь? Вопрос парня кажется глупым, неуместным, даже оскорбительным. Девушка хмурится и чуть отстраняется от друга; машинально бросает руку в сторону и задевает свою кружку, стоящую на краю. — Да где угодно! Мокрые пижамные штаны и лужа на полу, громкий смех девушки и маты друга — всё как всегда и ничего нового. Рыжая накрывает ладонями лицо и улыбается — открыто, искренне, во все тридцать два: так, как не улыбалась последние несколько дней. — Всегда хорошо там, где нас нет, — успокоившись, шепчет Марк. Его губы кривятся от заразительной улыбки Лизы. Он обвивает её плечи и зарывается носом в медные локоны — почему-то так и не собранные в пучок или хвост, как обычно. Девушка складывает губы в тонкую линию и кивает: он прав, и она это знает. Бежать можно, порой просто жизненно необходимо… Но ведь от себя не убежишь.

***

*** Она бьёт по ногам, отбивая ритм и погружаясь в мысленный транс. Идея того, что нужно что-то менять, не даёт покоя днём и ночью: потому что стабильность надоедает, и развитие, движение просто необходимо для счастливой жизни. Лиза кусает нижнюю губу, когда непослушный локон падает на лицо, закрывая обзор. Сейчас или никогда. Ну же. Решайся! Девушка морщится, чувствуя металлический вкус крови, громко переводит воздух и, откинув волосы за спину, с силой ударяет себя по ноге. Встаёт из-за стола и, наполнив лёгкие воздухом, задерживает дыхание. — Лиз, ты куда? Но она не отвечает. Пулей вылетает из аудитории и, пролетев лестничный пролёт, останавливается у кабинета экологии в полном одиночестве: её моментально покинули уверенность, решимость, сила. Смотрит через щель вглубь кабинета и, встретившись взглядом с преподавателем, нервно сглатывает. Дороги назад нет. Дверь со скрипом открывается, и рыжая замедляет шаг, когда ловит на себе удивленный взгляд преподавателя. Трофимчук выпускает из плена компьютерную мышь и откидывается на спинку стула. Поправляет очки и загадочно улыбается каждой мысли в голове с участием первокурсницы. — Здравствуйте, — нерешительно произносит Лиза и присаживается за ближайшую парту к преподавательскому столу. — Привет, — тихо произносит Светлана, чуть кивнув, — какими судьбами? Студентка облокачивается на локти, упёртые в столешницу, и скрепляет пальцы в замок; языком слизывает алую дорожку с губы и глухо выдыхает, вспомнив о потребности в кислороде. — Я по поводу конференции… Женщина кладет оправу на стол, складывает пальцы домиком и опирается локтями о ручки кресла, как заинтересованный собеседник. Она видит подавленность и вселенскую усталость в глазах студентки, но не спрашивает напрямую об этом: это её не касается. Вместо расспросов Светлана молчит и снова кивает — не давит, терпеливо ожидая, когда девушка будет готова продолжить. — Короче, — ладони Лизы ударяют по столешнице, и несколько студенток, находящихся в аудитории, вздрагивают, — я посмотрела темы предлагаемых проектов, и мне понравилась одна… — девушка хмурится, опустив голову, — не помню, как она… — Которая – третья? — женщина бросает взгляд на монитор, и студентка кивает. — Первые две ни о чём. — Что это вы тут обсуждаете? Бэт вздрагивает и, обернувшись, хмурится больше. Анастасия Михайловна, широко улыбаясь, останавливается напротив и, присев на край компьютерного стола, скрестила руки на груди. Лиза хмыкает и закатывает глаза. — Вот, — Светлана Эдуардовна переплетает пальцы рук, не оторвав локти от ручек кресла, уголки губ женщины дрогнули в намёке на улыбку, — нашла тебе подопытную мышь, — преподаватель прикусывает губу и сразу же выпускает её из плена, — готова участвовать в конференции. Повисает молчание. Глаза Лизы широко распахиваются, и девушка, открыв рот, пытается подобрать слова, продолжая наблюдать за реакцией преподавателей. Воронцова выглядит радостной, несмотря на удивление. — Правда? — куратор загорается, словно пятилетняя девочка в предвкушении подарка. И только сейчас Лиза замечает это пламя в глазах собеседницы: неукротимый огонь, точно в нём угнездился сам дьявол; такой, что ни один пожарный мира не справится с силой стихии. Светлана медленно кивает, не в силах оторваться от немого диалога с рыжей, и Бэт проигрывает первая: отводит взгляд не в силах выдержать продолжение этой битвы. Пути назад нет. Лиза, хоть и не хочет, но всё же признает: ей действительно это интересно. Кроме этой конференции, здесь её ничего не удержит. Она кивает на вопрос куратора, и женщина буквально пищит от восторга, не совсем понимая, кого благодарить. Воронцова прижимает Лизу к груди, не оставив ей возможности дышать, гладит её по голове, радостно делясь задумками и идеями по поводу ближайшего выступления: щебечет о том, что обязательно нужно выбрать тему — такую, чтобы было действительно интересно и увлекательно, рассмотреть её с разных сторон, провести несколько экспериментов и обязательно рассмотреть перспективы… — Ты же моё спасение, солнышко! — добавляет Анастасия Михайловна и целует рыжую в макушку. Лиза снова кивает и поджимает губы. Встречается взглядом с преподавателем экологии и заливается краской. Светлана Эдуардовна, откинувшись на спинку кресла, победно улыбается — так, будто была уверена в исходе событий; но чувствует не только победу, но и осколок ревности — вот он, здесь, где-то у сердца. Блондинка откидывает прядь волос за спину и поправляет оправу. Звонок на пару возвращает Воронцову в реальность, и куратор, не забыв попрощаться, быстро ретируется, оставляя девушек наедине друг с другом. — Я думала… — начинает шептать Лиза, но замолкает, не сумев подобрать слов. — Твоим научным руководителем будет Анастасия Михайловна, — женщина кивает, отвечая на немой вопрос студентки, — но смело можешь обращаться ко мне, если будут вопросы. Улыбка — такая, что, кажется, в мире нет и быть не может ничего светлее и теплее, чем этот жест. Студентка заправляет за ухо медную прядь и выдыхает. Заразительная улыбка, и Бэт мысленно отмечает, какая же преподавательница стерва… — Ну вот как Вам отказать? — тихо произносит Лиза на выдохе, и Светлана, убрав за ухо мелированный локон, усмехается. Студентка облокачивается на закрытую дверь спиной и расплывается в улыбке, поймав себя на мысли, что теперь есть не только повод возвращаться на учёбу, но и желание — искреннее и невероятно сильное.

***

Переминаясь с ноги на ногу, Лиза завязывает волосы в высокий неаккуратный хвост и гулко вздыхает, облокачиваясь на стену у двери в аудиторию. Одногруппники судорожно листают конспекты и записывают на руки, как им кажется, всю самую необходимую информацию — то, что может помочь на очередной контрольной точке по микробиологии. Рыжая упирается затылком в опору и прикусывает губу, наслаждаясь спором друзей, и усмехается, когда тот же вопрос переадресовывается ей: — Бэт, вот какие продукты могут вызвать ботулизм? — А что это? — спрашивает кто-то из толпы. — Консервы, — Лиза пожимает плечами, — соленая рыба, ветчина, сосиски… — хмурится, наблюдая знакомый силуэт, что движется навстречу, — больше не помню. — Вот, а я говорил! — кричит Сагадиев, не скрывая улыбки. — Кстати, особый риск — домашние соленья… Рыжая нервно сглатывает, когда сквозь темноту коридора замечает блеск серо-голубых глаз и улыбку-оскал своей Музы. Проводит ладонью по собранным волосам и прикусывает губу, отпугивая смущение и страх; отходит от стены и, встав по центру коридора, выдыхает. Холодная рука касается плеча девушки, и студентка тут же покрывается мурашками. — Здравствуйте, Светлана Эдуардовна, — кричит кто-то из толпы, и женщина, нахмурившись, кивает в ответ, так и не различив, чей голос поприветствовал её. Преподаватель, бегло осмотрела студентов и задержалась на рядом стоящей рыжеволосой. Часть одногруппников поддерживают друга, надеясь завязать диалог с только что подошедшей женщиной — как всегда ни о чём, лишь бы скоротать время нудного перерыва. — Как Ваши дела? — спрашивает Даша, жуя покупной бутерброд. — У меня отлично, — редкая улыбка во все тридцать два будоражит рецепторы, и Лиза машинально мнется. — Как у вас? — Ожидаем казнь, — Лина фыркает, жестом указывая на закрытую аудиторию. — Но перед смертью не надышишься… Трофимчук кивает, усмехнувшись: она наслышана о методах проведения пар микробиологии: сложно, почти невозможно списать, зато каждый, кто всё же закрывает данную дисциплину, знает ровно на ту отметку, которую получает по итогу. Поэтому нет в колледже человека, который не знал бы и не уважал опытную и мудрую Людмилу Яковлевну. — Вы ведь повара, — на выдохе произносит преподаватель экологии и, не отрывая взгляда от жующей Даши, недовольно складывает губы в тонкую линию, — как можете есть эту гадость? Даша лишь пожала плечами и откусила от бутерброда очередной кусок. Лиза прикусила губу и наполнила лёгкие воздухом: ожидание расспросов кажется бесконечным долгим, волнительным и невероятно страшным. Девушка машинально сгибает пальцы, образуя кулаки, и растирает между фаланг большим в попытках согреть отчего-то ледяные конечности. — Дёшево, относительно вкусно и экономично в плане энергии, — студентка пожимает плечами. — Как успехи с конференцией? — спрашивает преподаватель почти шепотом, и Лиза пожимает плечами. — Куча черновиков и совершенное незнание химии. Женщина деловито цокает языком и одаривает собеседницу взглядом — недоумевающим, сверлящим, испытывающим. И Лиза тут же заливается краской и отворачивается, старается скрыть смущение и искусанные в кровь губы. Ладонь собеседницы сползает ниже и задерживается на талии. — Когда тебя ждать? — С понедельника начинается практика. Рыжая возвращается к изучению лица женщины и замолкает: снова погружается в этот ледяной прорубь и тонет, не в силах найти помощи извне; она не хочет искать спасения и просто мечтает о гибели — здесь и сейчас, рядом со Снежной Королевой, что способна заморозить одним лишь взглядом. — Тогда жду завтра, — ладонь соскальзывает с талии и отправляется в карман. — Со всеми черновиками и идеями, — женщина опускает подбородок и сверлит взглядом студентку. — А в субботу жду первый черновой вариант статьи. Лиза кивает и сглатывает. Светлана расплывается в улыбке и проводит рукой по плечу студентки, после чего прижимает покоившийся в руке чайник ближе; игнорирует реплики и вопросы студентов, направленные в её адрес — хватит этого бестолкового общения, которое ни к чему не приведет. Она молча разворачивается и направляется к лестнице. Она получила всё, ради чего искала студентку: мониторила расписание и выясняла, где находится та самая группа. И всё не зря. Теперь она зайдет. И не раз. — Уже ждём Ваших пар, Светлана Эдуардовна, — бросает Марк и машет рукой, улыбаясь. Женщина, обернувшись через плечо, улыбается в ответ и кивает. Скрывается на лестнице и вовсе пропадает из поля зрения студентов. Светлана Эдуардовна тоже ждёт пар у этой группы. Звонок. Дверь аудитории открывается изнутри, и вялый поток студентов попадает в кабинет.