Экстремальные фантазии

      Уже минул час от второго нашего свидания, а я все никак не мог на нее насмотреться. Этот вздернутый носик, серо-голубые глаза, в которых не чувствовался лед — одно лишь бесконечно чистое и глубокое небо; от работающего в кафе кондиционера ее пышные, немного сухие волосы, чуть отливающие рыжиной, развевались, подрагивал легкий светлый платок, повязанный на длинную бледную шею. Сегодня, проводив ее до дома, я поцелую ее — вопьюсь в эти пухлые губы, обхвачу рукой тонкую талию, смяв летнее платье! А следом обязательно уткнусь лицом в ее шею, прочувствую полнее аромат цветочных духов…       — А у тебя… — смущенно улыбнулась она чашке кофе. — У тебя есть… экстремальные фантазии?       — В смысле?       — Ну, мы с тобой взрослые люди, должны понимать, что постепенно эти встречи приведут нас к постели…       — Отличная новость! — воодушевленно вставил я, и она рассмеялась.       — …И когда мы с тобой там окажемся, лучше бы мне заранее знать, о чем ты можешь попросить — или к чему даже можешь принудить, — потухше добавила она, пожав плечами. — К сожалению, бывало и такое…       — Ужасно…       — Да… Не секрет, что ты мне очень сильно нравишься. — Ее глаза сверкнули подобно звездочке, промелькнувшей на небосклоне, но лучезарная улыбка ослепила меня куда больше. — Так что я бы хотела знать, подходим ли мы друг другу в постели — до того, как вместе до нее доберемся.       — Понимаю. Это разумный подход. Экстремальные фантазии, говоришь… — призадумался я, оторвал свою чашку от блюдца и прихлюпнул крепким кофе. — Надо подумать…       …Вроде бы меня не тянет ни к каким жестокостям или мерзостям в постели… Благодаря Интернету, я осведомлен о существовании самых разномастных извращений, и ни к чему подобному даже малейшего интереса я не испытываю…       …О чем я фантазирую, мастурбируя?.. Но это же несерьезно, просто красочный фильм в голове для приятного времяпрепровождения, главным героем которого всегда являюсь я — на коленях. Чужая рука повелительно держит за волосы на затылке, не дает лишний раз двинуться, пока незнакомцы с похотливыми взглядами, прожигающими мою кожу насквозь, срывают и срезают с меня всю одежду. Кричать, звать на помощь бессмысленно: в этой пустой темной комнате нет никого, кому выгодно было бы прекратить «экзекуцию», а за ее пределами ни одна живая душа мои мольбы не услышит; да и хочу ли я на самом деле остановить всех этих безликих, уже возбужденных мужчин?.. Нет, я прошу о милосердии для остроты эмоций и яркости ощущений, требую мысленно грубости вновь для того же…       Первый член трется о гладко выбритую щеку — первый из десяти, которые мне придется сегодня как следует обслужить… Я отчаянно мотаю головой, жмурюсь, точно ребенок, напуганный ночной грозой. Им не удается разжать мои челюсти, посему мне зажимают нос: секунды без кислорода капают медленно, барабанящее под ребрами сердце слишком быстро гонит кровь, а с ее движением иссякают и запасы воздуха. Чтоб не потерять сознание от асфиксии, я приоткрыл рот самую малость, надеясь глотнуть кислорода и снова сомкнуть плотно губы, но окружившие меня этого только и ждали, не позволили второй раз ответить отказом. Необрезанный член протолкнулся глубоко в рот, я закашлялся, на ресницах соленые крохи собрались-таки в слезы, но мои хрипы вызвали вокруг сухой смех, ни толики жалости. Слюна клокотала — меня трахали в горло: не доходя до оргазма, резво меняли члены, вкусы которых смешивались на языке. «Скоро шлюха втянется!» — просмеялся тот, что по-прежнему держал мою голову сзади, и от похабного оскорбления мой давно стоящий член потек. Я знал: к нему не прикоснутся до самого конца, как и мне не позволят сделать это, насильно сжимая пальцы вокруг уже смазанных моей слюной членов.       Грубые ладони мяли ягодицы, порой раздвигая их. Искрами по нервам мгновенно разошелся шлепок. От унижения и терпимой боли я обронил жалкое «Пожалуйста…», чем заслужил серию таких же ударов не только по заднице, но и по дрожащим от напряжения, чувствительным бедрам.       «Пожалуйста — что?»       «Пожалуйста, не надо!..»       «Сука сама не понимает, что несет!»       С испуганным вскриком я прижался щекой к ледяному полу, упасть плашмя на который мне помешали чужие руки, держащие бедра приподнятыми и разведенными как можно шире. «Какая симпатичная дырка — так и просит вставить!» Я не мог оторвать голову от пола, и член усевшегося передо мной насильника вошел в рот легко. Используемый как секс-игрушка, вещь и не более того, я сперто мычал, пока сфинктер покрывали глумливые плевки и в тело по очереди вторгались пальцы. О заломанные за спиной руки терлась пара членов, по стопам и пальцам ног скользили языки. Анус растягивали намеренно грубо, показывая стоящим позади меня трепещущие розовые стенки ректума…       В горло выплеснулась первая порция спермы. Ненадолго мой рот оставили в покое, и я смог прокашляться в пол, оросив его белыми брызгами. Об анус потерлась головка. Я дернулся вперед, но уползти не сумел: плечи, запястья, бедра и щиколотки по-прежнему крепко держали. С болезненным давлением член раздвигал тугие стенки кишки, продвигался по влажной внутренней выстилке до предела. Я кричал сквозь сжатые зубы, грохотали торжествующий смех и злорадное улюлюканье; на полу под моим покачивающимся членом копились капли предэякулята. Тело двинулось рывком — я вскрикнул громче и звонче. Толчки не прекращались, ускорялись — я терял дар речи, закатывались глаза, на повторе губы беззвучно высекали одни и те же слова: «По…жа…луй…ста…» и «Хва…тит…» Я не мог скрыться от обжигающего стыда и сладких унижений! За плечи мой торс оторвали от пола и так, навесу, вновь принудили сосать. Члены толкались в меня в едином упоительном темпе, шлепки по бедрам и ягодицам усиливали развязные стоны!..       «Шлюха хочет больше?» — рыкнули на ухо, когда задницу и язык с разницей в несколько секунд замарало семя.       «Да…» — тихо выдохнул я.       «Я не слышу!» — отвесили мне пощечину, и я слезно выкрикнул:       «Пожалуйста, да!»       Далее мой разум заполняла темнота… С глубокими стонами блаженства я поочередно скакал на каждом члене, дрочил и брал в рот. Я получал похвалу за похвалой, вел себя как хороший мальчик — и наградой мне стал долгожданный минет. Во время него, пока горло мне не заткнули так же, как и задницу, я неистово повторял: «Спасибо!..»       «Хочешь, чтобы твою дырку растянули вдвоем?»       «Да! Пожалуйста! Да!»       «Попроси как следует!»       «Умоляю! — выпалил я, в паузах между словами лаская губами и языком нависшую над моим лицом мошонку. — Трахните меня… в два члена!.. Пожалуйста! Очень хочу…»       Меня повалили грудью на лежащего мужчину, член которого ранее я по самые яйца заглатывал дважды. Без намека на боль он вошел в мою растраханную дырку, сзади пристроился еще один человек, и я зашептал проклятия, как только он начал проникать внутрь. В натянутой до предела заднице два члена терлись друг о друга, трахали меня словно два рассинхронизированных поршня, доводя до экстаза. Стоны превратились в мычание и редкие взвизгивания — меня заткнули и спереди тоже. В пылкой хватке моих пальцев также двигались члены, в кольцо губ ныряли уже две головки; слюна стекала по подбородку. Внутри, между задницей и влажным членом, будто бы разгоралась звезда, заливающая мерцающим сиянием всего меня целиком, распирающая голову нескончаемым наслаждением!..       На этот раз я испытал оргазм чисто от стимуляции простаты. Сперма заполняла мой зад под завязку, мне кончали в рот, на лицо, грудь, спину и поясницу, руки были липкими от семени, как и стопы. «Я — ваша шлюха!» — счастливо рассмеялся я, еще толком не придя в сознание после умопомрачительного оргазма…       — Нет, — невинно улыбнулся я девушке, сложив руки поверх вставшего в джинсах члена. — Никаких экстремальных фантазий. Я — романтик!