Вернон Дурсль

      Встречать похудевшего и задерганного племянника становится уже традицией.  — Че хмурый такой? — спросил Дадли, когда Поттер залез в машину.  — Отвали! — огрызнулся Поттер.  — А ты не дерзи! — ответил Дад. — Что за компания тебя провожала?  — Не твое дело.  — Так, умолкли оба! — сказал я. — Потом наговоритесь.       Вот только Поттер по приезде разговаривать отказался и заперся у себя в комнате. Ужинать подросток тоже не стал и утром выходить отказался. При вскрытии двери и осмотре комнаты обнаружился племянник, лежащий на кровати и смотрящий в потолок. Ну, что опять случилось, а?!  — Кто на этот раз умер? Дамблдор? — спросил я.  — Нет, — хрипло ответил Гарри. — Сириус.  — Крестный?  — Да, он.  — Дадли! — крикнул я, — сходи на кухню, принеси Джека, два стакана и сыр из холодильника.       Судя по топоту, сын отправился выполнять поручение.  — Я не хочу, — безжизненно отозвался Поттер.       Минуты через две в комнату вошел Дадли с бутылкой Джека Дэниэлса, тарелкой сыра и двумя бокалами.  — С утра пьют или аристократы, или дегенераты, — весело сказал сын. — Мама сказала, что завтрак на плите, она поехала на работу.  — Окей, — отозвался я, открывая бутылку виски.  — Я ушел к Мелани, — крикнул сын, сбегая по лестнице. Дад стал встречаться с девушкой.       Главное, чтобы он меня дедом раньше времени не сделал.  — Пей, — сказал я, протягивая племяннику стакан.  — Я не…  — Пей или силой волью. Ты меня знаешь, раз сказал — сделаю.  — Вот так и пить?  — Да.       Парень зажмурился, задержал дыхание, залпом выпил вискарь и закашлялся.  — Дыши через нос, возьми сыр и съешь, молодец, теперь еще пей.  — Мне…  — Пей!       После третьего стакана парень стал рассказывать о жизни в школе, после четвертого, обливаясь слезами, о крестном, после пятого про Министерство и гибель Сириуса. Шестой стакан он осилил лишь наполовину и уснул.       Ну что могу сказать — пиздец продолжается. Мало того, что парня подставили и подставили красиво, так еще и чувство вины навязали. Вот какого хуя за спиной пацана творили дела, если он центральная фигура? Почему не сказали?       Мне это напомнило рассказ «Косточка» Льва Толстого. В моем школьном детстве нам вбивали в голову, какой Ваня плохой, а мама с папой хорошие. И только став взрослым мужиком, отцом, я понял, как были неправы учителя, да и сам Толстой. Ребенка поманили сладким, обманули и выставили идиотом. Так и с Гарри — поманили пророчеством, обманули и выставили виноватым. Так, парню нужно развеяться и срочно!       Утрясти дела получилось только на третьи сутки после приезда племянника, а потом я, взяв детей и Петунию в охапку, отбыл на солнечный Кипр.       «Ребятишки» отдыхали на всю катушку — презервативы из нашего с Петуньей номера исчезали просто с катастрофической скоростью. Поттер после приезда на Кипр и серьезного разговора со мной, где я ему, как маленькому ребенку, разложил, кто, где и в какой позе его поимел, как с цепи сорвался — сначала хотел справедливого возмездия, потом приуныл, потом торговался со мной насчет возвращения в Англию, а затем плюнул на все и стал трахаться как кролик. Дадли от него не отставал. Между братьями пошло соревнование — кто больше девочек заарканит к концу поездки, проститутки не считаются. Победил, как ни странно, Гарри. На его счету было семнадцать красоток, Дад «поимел» двенадцать девушек. По итогам соревнований, проигравший исполняет одно желание победителя. Было забавно смотреть, как здоровяк Дадли танцует ламбаду, а к нему присоединяются посетители ресторана. Отдых прошел весело и запомнился всем, а уже в начале августа мы с Петуньей и Гарри отправились в Калининград. Я — работать на благо Граннингс, Поттер — переводить со змеиного на человеческий, Петунья — смотреть Россию. Дадли уехал в Уэльс на сборы.       Девяностые и братки в малиновых пиджаках, то есть новые русские, никуда не делись. Они продолжали сотрудничать со мной, показывая цеха, магазины и документы. Гарри фактически жил в зоопарке, а Петунья все же подписала контракт с французами и уехала в Париж до конца октября.