Экстренная помощь

      — Гермиона, хватит сидеть за пыльными книгами! — вихрем ворвался Гарри в библиотеку.       У него сегодня было наизамечательнейшее настроение, и он просто жаждал поделиться им со всем окружающим миром. В частности, с самым лучшим человеком в этом замке — с Гермионой Грейнджер, которая усиленно готовилась к завтрашнему СОВ по зельям. Сам же Гарри даже и не пытался заниматься, прекрасно понимая, что перед смертью не надышишься.       — Гарри, отстань! — рявкнула она.       Гарри аж попятился от такого ответа — Гермиона была сильно взвинчена. Вообще, по-хорошему, её следовало бы оставить в покое, но у него было слишком хорошее настроение для такого подлого поступка.       Лето наступает! Учебный год скоро закончится! На улице такая шикарная погода! Несмотря на все тяготы, свалившиеся на их головы в этом году, жизнь — всё-таки классная штука!       Поэтому Гарри тихо прошёл к ней за спину и положил руки на плечи, принявшись легонько их массировать. Спустя минуту несильного сопротивления и отнекиваний он, наконец, почувствовал, как Гермиона постепенно расслабилась, а вскоре и вовсе откинулась на спинку стула.       — Спасибо, Гарри, — её улыбка предназначалась специально для него, вызывая вполне определённый трепет во всем теле. — Прости, но этот экзамен… Члены комиссии будут очень строги, а у меня тут таблицы ингредиентов между собой не стыкуются.       Гарри почувствовал, что она снова начинает заводиться, и быстро наложил вокруг несколько звукопоглощающих заклинаний. Затем он резко наклонил стул на себя, вынудив Гермиону громко взвизгнуть, и развернул его в сторону, подальше от заваленного книгами и пергаментом стола.       — Что ты делаешь? — возмущённо пискнула она и настороженно глянула в сторону библиотечной стойки, хотя прекрасно понимала, что ни одно её слово не долетит до чутких ушей мадам Пинс.       — Я хочу помочь тебе расслабиться, — улыбнулся он.       — В смысле? — подозрительно сощурила глаза Гермиона.       Гарри же присел перед ней на корточки и положил руки на её выглядывающие из-под юбки голые, острые коленки.       — Я тут недавно нашёл одну очень интересную книгу, советы из которой, я уверен, помогут тебе как следует расслабиться, очистить разум и привести мысли в порядок.       — И что это за книга? — навострила ушки Гермиона, от любопытства позабыв даже о его руках на своих коленях.       Гарри же ещё раз хитро улыбнулся, и, плавно наклонившись, медленно провёл кончиком языка по её ноге, носом задирая юбку повыше.       — Гарри! — взвизгнула Гермиона, хватая его за голову и стараясь удерживать на расстоянии. — Что ты себе позволяешь?!       — Я просто хочу помочь тебе расслабиться и подарить немного удовольствия и хороших эмоций, — ответил он, будучи абсолютно красным от смущения.       — Это каким таким образом?! — цвет лица Гермионы мало отличался от цвета лица её визави.       — Немножко тепла и ласки, — несмотря на всё своё смущение, Гарри был настроен самым решительным образом. — Гермиона, мы же с тобой на самом деле очень близки! Мы столько пережили вместе: тролля, василиска, дементоров и не раз помогали друг другу. Так почему я не могу сделать тебе хорошо?       Гермиона выпустила его голову из рук. Сложила их на груди и поплотнее сдвинула ноги, приняв самый невозмутимый и неприступный вид.       — Нет, Гарри, это попросту неприлично!       — Да почему неприлично-то?! — возмутился он. — Ты часто меня обнимаешь и иногда даже целуешь в щёку. Так почему я не могу ответить тебе тем же самым?!       Гарри задрал её юбку ещё выше и принялся покрывать поцелуями её ноги.       — Гарри, такие вещи нельзя сравнивать! — завопила Гермиона, пытаясь вновь оттолкнуть его голову.       Вот только Гарри сразу заметил, что её отпор слабел. Сейчас она пыталась оторвать его с гораздо меньшим энтузиазмом, чем в первый раз. И это понимание придало ему сил. Он принялся поглаживать её под коленями, тогда как его губы продолжали ласкать атласную кожу её бёдер.       — Гарри, ну что же ты со мной делаешь?! — всхлипнула Гермиона, задыхаясь от новых ощущений, которые были бы куда уместнее в спальне, нежели в библиотеке.       — Гермиона, я хочу сделать тебе приятно, — проникновенно шепнул Гарри.       Его голос наполнился некими новыми обертонами, лишающими Гермиону сил и отдающими странным тянущим чувством внизу живота. Пронзительный взгляд его зелёных глаз, казалось, проникал в самую душу, а поцелуи были столь нежны, что…       Гермиона не выдержала и закрыла ладошками лицо. Она вся пылала от смущения и нарастающего возбуждения, импульсами отдающегося во всём теле. Она должна была сказать твёрдое: «Нет!» — всё просто, но ведь это был Гарри — человек, который никогда не обижал её, не причинял боли, и никогда не сделает этого впредь. Человек, которому она доверяла беззаветно и абсолютно. И вот, ещё немного поспорив с собой, Гермиона сдалась. Она расслабила ноги, и те сразу же немного раздвинулись в стороны.       — Ты не пожалеешь! — шепнул Гарри.       Он придвинулся поближе, и вот уже его губы начали ласкать внутренние стороны её бёдер. Её юбка задиралась всё выше и выше, пока, наконец, Гарри не взял дело в свои руки, и Гермиона послушно приподнялась, чтобы он беспрепятственно мог задрать её до самого пояса.       Гермиона, всё так же не отнимая рук от лица, шумно дышала, чувствуя, как стремительно намокает у неё между ног. И чем ближе губы Гарри подбирались к её сокровенному местечку, тем сильнее разгорался этот пожар.       Она сдавленно застонала, когда губы Гарри наконец-то прижались к её трусикам, опаляя её самое интимное место горячим дыханием. Гарри медленно, мучительно медленно лизал её сквозь насквозь промокший клочок ткани, и Гермиона совсем потерялась в том пожаре, который охватил низ её живота.       Внезапно Гарри прервался, вызвав этим тонкий протестующий всхлип, и поднял голову.       — Позволь мне снять их, — тем же самым чарующим шёпотом попросил он.       Гермиона мало осознавала окружающую действительность. Ей неимоверно сильно хотелось вернуть ощущения этого сладкого, тянущего наслаждения. Но ещё больше ей хотелось прочувствовать вживую его губы и язык, без тоненькой, но, тем не менее, весьма существенной преграды в виде её белья. Гермиона без колебаний вновь приподняла свою попку со стула и позволила рукам Гарри стянуть с себя трусики.       И уже спустя пару секунд Гарри вновь наклонился вперёд, вдохнул пряный аромат и прижался губами к её ничем не прикрытому бутону. Гермиона застонала, замирая от удовольствия с каждым плавным движением его языка. Когда его язык осторожно коснулся самого чувствительного местечка, вызвав этим бурный всплеск наслаждения, она не выдержала — её руки открыли лицо и зарылись в его волосы.       Гарри же воодушевился ещё больше, и вскоре Гермиона заметалась под его губами и языком, и ему приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы удержать её на месте, взяв в плен своих пальцев её белые бедра. Запах, исходивший от неё, кружил ему голову, и Гарри раз за разом нападал на её набухший холмик, нежно облизывая лепестки и лаская клитор.       Гермиона же то сжимала его голову меж своих бархатных бёдер, то разводила их шире, не в силах выдержать того удовольствия, что заставляло пальцы на её ногах сжиматься и разжиматься, а её саму — со всхлипами выстанывать его имя. Водоворот ощущений, даруемых его губами и языком, с головой захватил её, принося самые невероятные, самые сильные в её жизни сексуальные переживания.       Гермиона почувствовала, что приближается нечто мощное и грандиозное. Она обхватила голову Гарри обеими руками и крепко прижала к себе. Его движения тут же ускорились, давления языка усилилось, поднимая её всё выше и выше среди облаков удовольствия и лучей наслаждения.       Мгновение, другое — и девушка замерла, запрокинув голову и глядя широко открытыми, но невидящими глазами куда-то в потолок, а потом с громким полустоном-полувскриком выдохнула. Её тело охватили мелкие судороги, бёдра крепко сжали голову друга, а ладошки — глубоко зарылись в его шевелюру, почти причиняя боль. Она глубоко и остро переживала первый в своей жизни оргазм, подаренный другим человеком.       Наконец, Гермиона затихла, опустив голову и прикрыв глаза. Лишь высоко вздымающаяся грудь и шумное дыхание указывали на то, что она жива. Гарри в последний раз лизнул её между ног, собирая сладостную влагу, поцеловал, выпрямился, посмотрел наверх и замер, завороженный открывшимся ему зрелищем.       Лицо Гермионы было… Оно было прекрасно. Оно словно светилось изнутри, а мелкие бисеринки пота яркими звёздочками сияли в отражённом свете свечей. Её манящие губы были приоткрыты, и их то и дело облизывал розовый язычок.       Гермиона медленно открыла глаза, и Гарри самым натуральным образом утонул в них. Столько же в её взгляде было невысказанного и чувственного!       — Понравилось? — тихо осведомился он.       — Спасибо, это… — Гермиона ещё раз шумно вдохнула и выдохнула. — Это было… чудесно!       Её голос был томным и расслабленным, а столь же расслабленные ноги даже не пытались сомкнуться и скрыть от его восторженного взгляда влажно поблёскивающие губки под тёмным пушком волос.       Спустя минуту Гермиона всё-таки свела дрожащие ноги и медленно, чуть пошатываясь и опираясь ладошкой о столешницу, встала. Она попыталась было натянуть трусики, но Гарри остановил её. Он сам помог ей надеть бельё, и Гермиона приглушённо охнула, когда он ещё раз мягко поцеловал её между ног, перед тем, как вернуть трусики на их законное место.       — Гарри… — выдохнула она, но в её голосе не было ни осуждения, ни возмущения. В её голосе было только лишь удовлетворение и томная нега.       Гарри же, всё так же стоя перед ней на коленях, за попу прижал её к себе и посмотрел снизу вверх.       — Видишь, как всё хорошо получилось, — улыбнулся он.       — Но… Это же… — неуверенно начала было она, но Гарри не дал ей договорить.       Он встал на ноги и простым, естественным движением, приложил палец к её губам.       — Тебе это было нужно, Гермиона, — его руки съехали с её попы и погладили бёдра. — И тебе это будет нужно ещё не раз.       Он растянул губы в хитрой улыбке и, склонив голову, зашептал прямо на ушко:       — Впереди у тебя пять экзаменов и, будь уверена, я буду помогать тебе так часто, как только смогу. Утром и вечером, до занятий, между ними и после, в библиотеке и коридорах. Ведь я же не хочу, чтобы у моей любимой подруги случилось нервное расстройство на почве чрезмерно усердной подготовки к СОВ? Ты даже сама можешь просить меня об этом. В любое время.       — В любое?       Гермиона вновь залилась краской, а Гарри накинул на них очищающие, снял заглушающие и приглашающе придвинул её стул к столу.       — В любое, — шепнул он, и громко заявил: — Прошу вас, мисс Грейнджер, теперь-то вы обязательно найдёте все несостыковки, прокравшиеся в ваши учебные материалы.       Спустя пару минут, Гарри, чувствуя в чреслах настоящее адское пламя, чуть ли не бегом понёсся к ближайшему туалету. Он был счастлив, он был доволен, он был полон планов и мечтаний, но сначала ему самому тоже совсем не помешало бы как следует скинуть напряжение. Чем он и занялся, всё ещё чувствуя на языке терпкий вкус соков Гермионы и с удовольствием вспоминая её сладострастные стоны.