Я нашел тебя

В мире, где человек не может самостоятельно выбрать себе спутника, есть много недочетов и преимуществ. Наибольшую ценность имеет гарантия: «Абсолютно каждый может встретить того, кто уготован ему судьбой». За счёт этого процент одиноких людей в мире значительно упал, так как называемые «родственные души», как правило, идеально дополняют друг друга. Это сделало количество разводов, скандалов и прочих неприятных ситуаций намного меньше, но они не исчезли насовсем. Некоторые люди все ещё оставались без своей второй половинки и опускали руки, устав от поисков своего соулмейта: кто-то мирился с этим, находил такого же несчастного человека, постепенно вливаясь в общественную жизнь, кто-то так и оставался одиноким. В средней школе Кирштайну твердили, что он не сможет найти своего предначертанного. Жан же яростно это отрицал. У всех есть соулмейты. Если почти все нашли своих, то и он однажды сможет это сделать. Но даже при такой уверенности, которая со временем становилась всё слабее и слабее, смотреть на счастливых одноклассников было завидно, а слушать постоянные издевки — до горечи противно и обидно. Не соединенных между собой судьбой не бывает, он точно знает. Мама и папа ему об этом читали, они не могут врать. Он искренне им доверяет.

— Ты все еще не понял, отброс? На вечеринке не смей даже появляться. Это только для парочек, — старшеклассник приобнял стоящую рядом девушку, отчего та гордо подняла голову и посмотрела на сидящего на земле Жана. — Уж постарайся из своей канавы не вылезать, — бросил он напоследок и вместе с компанией скрылся за углом школы.

Кирштайн отважно сдерживал набежавшие слезы, яростно шмыгая носом. Они еще увидят. Он обязательно найдет своего избранного, пусть не сомневаются. Сомнения про соулмейтов он выбрасывает прочь из головы. Он найдет. Он докажет. Сомнения, посеянные еще тогда, начали всходить уже к началу старшей школы. Детская наивность почти исчезла, оставив после себя лишь слепую ярость и зависть. Смотреть на смазливые лица, постоянно лыбящиеся и радостные, было просто невыносимо. Жан кидал едкие фразы и уходил подальше — лишь бы только не видеть всего этого. Он твердил себе, что еще не время отчаиваться — ему всего семнадцать. Но как же хотелось обрести свою вторую половинку сейчас. Самоубеждения уже мало чем помогали — в голове рождались всё новые и новые вопросы, сомнения по поводу предначертанности захватывали разум. Собственно, а почему нельзя быть не со своим соулмейтом, если сильно любишь? Вот и он не знал, почему нет. В попытке опровергнуть систему родственных душ он искал девушек. Однако все, что были с ним, со временем нашли своих истинных. Было больно, но Кирштайн не отчаивался. Он докажет абсурдность этой системы. Он найдет ту, с которой сможет быть несмотря на то, что они не связаны судьбой. Важным толчком для него стали родители. Узнав о том, что они не соулмейты, но любят друг друга, Жан был в восторге. Отец с матерью лишь недоуменно смотрели на сына, ожидая совсем другой реакции. Они ждали криков, истерик, бесконечных вопросов и, в крайнем случае, отчуждения, обвинений во вранье. Но нет.

— Мам, пап, вы просто… нет слов. Спасибо! — воскликнул он и убежал в комнату.

Это просто чудесно. Само существование Жана говорило о том, что любовь между несвязанными возможна. Люди, не являвшиеся друг другу соулмейтами, могут нормально жить, ничем не отличаясь от «обычных» пар. Теперь он знал точно: для счастья ему не нужна никакая родственная душа. Он сам сплетёт свою судьбу. Сам добьется желаемого. Однако на данный момент не могла не разочаровывать ситуация с Микасой. Она с первых минут покорила его. Увидев её, Кирштайн был полностью уверен, что нашел свою любовь. Каждой встречи с ней он ждал с нетерпением, наслаждался каждым её взглядом, словом. Но как оказалось, счастье ослепило его. Заметить невзаимность сложно, когда любишь так сильно, что хватает на двоих. Несмотря на ее отказ от отношений, Кирштайн все еще надеялся всё изменить. Он был уверен: она точно что-нибудь чувствует. Просто не хочет или боится признать это. «Все же такой, как она, нужно время», — думал Жан про себя. Однако стоит только вспомнить их последний разговор и её тон, как вдребезги разбиваются мысли о надежде восстановить отношения. Обида подходит комом к горлу, злость вытесняет почти все мысли, сеет сомнения. Может, все-таки это была правда? Никто, кроме соулмейтов, не может быть вместе. Ведь если это не так, почему у него упорно ничего не получается? Но, глядя на своих родителей, он снова встает в тупик. Ведь если отношения между не-соулмейтами невозможны, то тогда его родители всю его жизнь лишь играют в счастливую семью?

***

Первым, что встретило Жана после его пробуждения была вялость и короткая временнáя дезориентация, которая исчезла после взгляда на настенные часы. Сейчас было, если округлять, порядком пяти часов вечера. Всю ночь Кирштайн не мог сомкнуть глаз, находясь в эмоциональном возбуждении: голову просто разрывала одна и та же повторяющаяся сцена с ссорой, драматизированная или переделанная на другой лад при помощи без спроса подключившийся фантазии. В одной из них он попадал под машину и в больнице тайно довольствовался ухаживающей и обеспокоенной за его состояние Микасой, в другой он приходил домой и совершал самоубийство в ванной, а потом видел как она и его семья плачут и жалеют — все эти и ещё множество такого рода альтернатив он прочувствовал и пережил за одну ночь. Неудивительно было ощутить головную боль, сухость в глазах, головокружение, и только к девяти часам утра, будучи измученным от усталости, он всё же заснул. В данный момент ощущения были отвратительными — Жана словно чем-то придавило. Потерев слезящиеся глаза, он медленно встал, ногами на полу нащупал тапочки и пошёл принимать душ. Стоя под струёй воды, он удивлялся тому, что его никто не разбудил. Обычно в комнату заходила его мама и отгоняла сон словами о завтраке, но сегодня этого, к удивлению, не случилось. — Доброе утро, а точнее, почти вечер, — раздался голос отца за дверью, — Ты вчера пришёл с улицы и бросил мокрый зонт в коридоре. Стекла целая лужа, на которой я поскользнулся. Трудно было убрать? — Что? Серьезно? Ты будешь до меня докапываться из-за того, что я забыл что-то сделать уже даже тогда, когда я в душе?! — недовольно воскликнул Жан и задел шнуром дуршлага гель для душа, который стоял под краном на бортике ванной. Флакон упал ему на ногу, из-за чего он зарычал и чертыхнулся, — Можно подумать, ты идеальный пример для подражания! — Снизьте тон, молодой человек. Не забывай, что ты тут не один живешь, и хамство своё прибереги для своих одногруппников! — заявил он и, со злости выключив ему свет, ушёл. — Эй! Вскоре, взбешённый и недовольный он вернулся в свою комнату и заперся в ней. Иногда Кирштайну начинало казаться, что отец хочет таким образом хочет пробудить в нём желание отсюда переехать. Работал в семье только он, и Жан вместе со своей матерью жили, грубо говоря, «за его счёт». Скорее всего, из-за этого отец позволял себе много возмущаться, если что не так, и мама редко возражала. Да, они держались только благодаря ему, но он сам настаивал на том, что жена должна заниматься домашними делами. Настало время ужина — Жан это понял по донесшемуся до него запаху жареного мяса. Он сильно проголодался и решил спуститься вниз. Зайдя на кухню, он увидел маму, которая стояла у плиты. — Жан, проснулся? Ты вчера влетел домой такой злой и взволнованный, что я сразу поняла — что-то случилось, и не стала тебя сегодня трогать. Есть хочешь? Мясо будет готово через пять минут. — Да, спасибо, — он сел за стол и вздохнул. — Так что случилось? — Не буду говорить. — Ну, как знаешь. Если что, я готова выслушать, — сказала она, начиная сервировать стол. — Ну что, — в дверном проёме появился папа, — можно садиться за стол? — Да, дорогой, садись, — сказала она, проткнув вилкой мясо. — Думаю, уже готово. Жан переглянулся с отцом, взгляды встретились лишь на секунду и снова разошлись по сторонам. Когда тарелки были наполнены и все сели ужинать, мама начала разговор на тему учёбы Жана, чем вызвала у него острое желание съесть свою порцию как можно скорее и уйти. — Жанусик, расскажи, вас сейчас не сильно загружают? Я вчера твою одногруппницу в магазине встретила, не помню, как зовут, она сказала, что с вас много требуют. — С неё да, с меня нет. Сама виновата, нечего лазить и брать то, что не надо. — А она симпатичная, вы с ней хорошо дружите? Жан с упрёком посмотрел на маму, — Нет. — А тебе нравится кто-нибудь? У тебя, наверное, много поклонниц. Ты у меня вон какой красивый! Это был один вопрос, который, казалось бы, не должен вызывать такую реакцию, но у Жана внутри вновь вспыхнула злость. — Не лезь не в свои дела! Лучше скажи, что ты к нему чувствуешь? — он кивнул в сторону отчима, который от неожиданности перестал жевать. Мама Жана выпрямилась и взяла в руки салфетку, чтобы вытереть ею рот, — Как будто ты не знаешь, что я его люблю. — Несмотря на то, что у вас нет связи? — Как видишь, она не всегда играет особое значение. А что такое, милый? — А ты что на это скажешь? — Жан посмотрел на отца. — Полностью согласен с твоей мамой. Не обязательно иметь связь, чтобы любить, — как-то холодно ответил он. — А с чего вдруг такие прямолинейные вопросы? — Ну, вдруг на это были какие-то другие причины, — Жан вышел из-за стола и направился в свою комнату, — Я сыт. — Ты как со мной разговариваешь, малец?! — крикнул отец ему в спину, — Совсем от рук отбился, — проворчал он, обращаясь к жене. Она скомкала салфетку и, положив её возле тарелки, промолчала. Что-то лживое ему сегодня привиделось в ответах матери и отца — в воздухе витало какое-то напряжение, которое, возможно, почудилось Кирштайну. По крайней мере он не исключал этот вариант. А если всё же они лгут друг другу, то что тогда? Жан, почему-то разозлившись, решил не оставаться в таком состоянии дома — грубить родителям еще больше не хотелось. Быстро поднявшись в свою комнату, он захватил портфель и, коротко попрощавшись, ушел. Сначала он хотел просто побродить по улицам и отвлечься, но внезапное сообщение от друга изменило его планы.

«Привет! Там новый крутой квест открыли. И набор участников скоро завершится. Бегом играть!»

Кирштейн улыбнулся. Игра как раз то, что надо. Другая реальность отвлекает, позволяет забыть о своих переживаниях, да и вообще обо всем. Проверив наличие денег на оплату развлечения, он направился к ближайшему интернет-кафе. Не сказать, что в подобных местах он был частым гостем, но работники его уже знали. — На два с половиной часа, как обычно? — спросил парень, как только мимо него прошел Жан. — Да. — пара бумажек тут же исчезла из кошелька в кассу. Он не был уверен, что успеет пройти хотя бы половину квеста за это время, но «на отвлечься» хватит. Поудобнее сев за ближайшее свободное кресло, он быстро ввел свои данные и открыл игру. Среди кучи народа он разглядел друга и напарника, а после попросил отправить приглашение, так как тот уже состоял в команде. Свободных мест оставалось немного — два или три. Через десять минут начиналась игра. Это время все в своём большинстве использовали для проверки инвентаря и вооружения. Буквально в последний момент к ним присоединилась девушка. Изучая доступные данные о ней, Жан очень удивился — уровень у той был намного выше, чем суммарный средний их команды. Зачем ей участвовать в таком квесте с такими низкоуровневыми игроками? Однако времени на вопросы не было. Игра началась, и следовало сосредоточиться. Несмотря на то, что их было всего около десяти-двенадцати, во время боя они разделились по трое-двое. И почему-то именно к нему и его другу присоединилась эта девушка. Но, в общем-то, каких людей не бывает? Захотелось ей, вот и все. Кирштейн в очередной раз одернул себя от размышлений, когда какой-то гоблин чуть не разнес ему голову огромной дубиной. Коротко поблагодарив вовремя подставившую меч напарницу, он пошел дальше. Оплаченное время подходило к концу, что не понравилось только-только разогревшемуся Жану. — Марко, возьми мою карту, оплати еще час, — крикнул он сотруднику кафе. Тот лишь недовольно проворчал, но карту из бумажника, лежавшего на столе, взял и вскоре вернулся. Все складывалось довольно удачно, и это не могло не радовать Кирштайна. Буквально еще пара этажей, и можно заканчивать. Сражаться, когда вас трое и один из вас повыше уровнем, довольно приятно и удобно. Высокая маневренность и скорость неожиданной напарницы поражали. На последнем этаже пришлось повозиться — босс оказался не так прост и, когда они с таким трудом его одолели, возродился, хоть и с тем же скилом силы, что и раньше. Собственно камень, позволяющий перерождаться, и был самым ценным артефактом, который им было нужно получить. Игра закончилась. «Отлично сыграли!» «Ага, спасибо всем, что были с нами» «Побольше бы таких квестов. Глядишь и уровни бы быстрее подняли» Кто-то молчал, а кто-то, прощавшись, выходил из группы и отключался. Немного поболтав с другом, Жан тоже вышел из игры. На часах уже было за полночь. Дополнительные два часа заканчивались. — Ну и вечерок. Шикарный квест, — откинувшись в кресле назад, он потер уставшие глаза, — Вот бы побольше таких классных напарников. Неожиданно из-за перегородки, разделяющей его часть стола с другой, выглянула девушка и с интересом посмотрела на него. — Спасибо, ты сегодня тоже неплохо поработал. Жан резко повернулся в сторону говорящей. Что она только что сказала? Она это ему? Медленно загружаясь и складывая части воедино, мозг все же выдал итог своей работы: она и есть та самая вторая напарница. Видя, как парень завис, девушка хихикнула и окончательно вышла из игры, закрывая окно на компьютере. — Подожди, — видя, что она собирается уже уходить, достаточно громко произнес он. Девушка снова улыбнулась и показала на дверь: — Жду тебя на улице. Наспех застегивая портфель и едва не забыв на столе бумажник, он попрощался с Марко и выбежал на улицу. В голове все смешалось. Мало того, что эта девушка оказалась из его города, так она еще и в одном с ним кафе играла. Это же просто невероятно! Но что более всего удивило его, так это её фраза. Как оказалось, она была именно тем, что когда-то давно он отчетливо услышал в своей голове, тем, что он так яростно старался забыть, не веря, что когда-нибудь услышит ее из чьих-то уст! Неужели это и есть то самое? Соулмейт? Он действительно нашел её? — Значит, побольше бы таких напарников? — как только он вышел, спросила она, улыбаясь. — Очень интересно. — Ты тоже? То есть, это и есть та фраза, которую должен произнести твой соулмейт? — Жан от волнения начинал теряться в мыслях. — Ага. Не думала, что ты найдешься так скоро. — Скоро? Я… — тут он умолк, понимая, как глупо и смешно теперь выглядят его загоны по поводу родственной души. Говорить об этом не хотелось — было как-то стыдно, — Я Жан Кирштейн. Приятно познакомиться. — Энни Леонхарт. Взаимно. — Можно твой номер? — Конечно. После обмена номерами они разошлись. Энни нужно было спешить домой, а Жан домой не торопился. Теперь при воспоминании о ссоре с Микасой становилось стыдно за свое поведение. Да и в целом, чем Жан всё это время занимался? Он доставлял неудобства другим, портил настроение Аккерман своими выходками… Хотелось срочно, прямо сейчас, пойти и извиниться. И даже поблагодарить её, ведь если бы они не расстались, он бы не пошел сегодня в интернет-кафе. Жан быстро глянул на экран телефона. Шанс того, что она еще не спит, мал, но он все-таки решил написать ей. Приложение услужливо показывало, когда она была в сети последний раз.

Сегодня в 23:30

В принципе, вероятность того, что она прочитает сейчас, достаточно велика.

«Привет. Если еще не спишь ответь, пожалуйста. Очень нужно»

Он быстро настрочил сообщение и присел на ближайшую лавочку, ожидая ответа. Минут через семь телефон оповестил о новом сообщении.

«Не сплю. Что такое?»

«Мы можем встретиться поговорить минут пять? Это не займет много времени»

Микаса тем временем колебалась. Что ему снова нужно? Снова хочет помириться и предложить продолжить их отношения?

«Мы ведь уже говорили об этом…»

«Нет, нет, я не снова! Хочу просто извиниться»

Немного подумав, Микаса ответила «ок» и продолжила смотреть фильм, от которого, собственно, и отвлекли сообщения Жана. Автобусы уже не ходят, а потому за то время, что он будет добираться до ее дома, она как раз успеет досмотреть его до конца. Прочитав положительный ответ, Кирштейн вскочил с лавочки, быстрым шагом направляясь к ее дому. Пешком до туда было минут тридцать-сорок. Проходя мимо круглосуточного магазина, он задумался, не взять ли ей чего-нибудь вкусного? Недолго думая, он зашел и купил небольшую плитку горького шоколада. Увидев вдалеке её дом, он сбавил шаг, немного порепетировал то, что он собирался сказать, бубня извинения под нос, и остановился недалеко от входа. Почему-то его охватило волнение. Жан достал телефон и собирался написать Микасе, чтобы она вышла, но внезапно услышал выстрел. Самый настоящий, и, судя по звукам, он прозвучал недалеко от этого места. Вместо планируемого «я пришел, выходи», он написал, чтобы она оставалась в доме и не включала свет. Услышав через несколько минут еще один выстрел и полностью убедившись, что ему не показалось, он набрал номер правоохранительных органов и быстро рассказал о ситуации. В дом заходить не стал — решил дождаться машину на улице.