Ложный след

Две недели, прошедшие после задержания Черенкова, в ФЭС запомнили надолго. Катя и Аристов работали в паре постоянно — Рогозина больше не спрашивала, ставила их вместе по умолчанию. В офисе они почти не разговаривали. — Гордеева, результаты экспертизы у Тихонова не спрашивала? — Будет, Аристов. Через пять минут. — Ты свидетеля опросила? — Опросила. Расшифровка в папке. Коротко, сухо. В переговорной когда они оказывались напротив друг друга, Катя смотрела сквозь Аристова, он — поверх её головы. Лисицын крутил головой, пытаясь понять, что происходит, но так и не мог уловить момента, когда между ними проскальзывала искра. Амелина же наблюдала внимательнее. — Ты заметил? — спросила она Тихонова, когда Катя и Аристов вышли из кабинета в очередной раз — молча, синхронно, словно их двигал один механизм. — Что? — Тихонов поднял голову от бумаг. — Они тут грызутся, смотрят друг на друга как кошка с собакой. А как в машину садятся — всё. Команда. Работают чётко, даже переговариваться не надо. — Ну и что? — Иван пожал плечами. — Профессионалы. — Профессионалы, — согласилась Амелина, провожая взглядом удаляющиеся спины. — Но между ними явно что-то есть. Тихонов только рукой махнул — женские штучки. А в машине, за тонированными стёклами, действительно царил другой мир. Там не нужно было объяснять, кто что делает. Катя протягивала телефон с координатами — Аристов уже сворачивал на нужную улицу. Он бросал короткое «сзади» — она контролировала тыл, не оборачиваясь. Они не спорили, не уточняли, не тратили время на слова. Всё, что не помещалось в служебные рамки, оставалось за дверью машины. И, кажется, обоих это устраивало. Но Амелина была права. Что-то между ними определённо было. Просто никто не знал — что. Утро, когда поступило новое дело, началось как обычно. Катя пила кофе в комнате отдыха, когда в коридоре раздался голос Рогозиной: — Гордеева, Аристов, ко мне. Они вошли в кабинет одновременно — Катя с кружкой, Аристов с папкой под мышкой. Рогозина взглянула на них, задержала взгляд на кружке, но ничего не сказала. — Труп мужчины, — она включила запись на большом экране. — Найден сегодня утром в лесополосе за МКАД. Прохожий заметил, вызвал полицию. Катя поставила кружку на край стола, вгляделась в экран. Молодой парень, светлые волосы, лицо спокойное, словно спал. Шея — тёмная полоса, след от верёвки. — Задушен, — сказал Аристов. — Да. Орудие на месте — синтетическая верёвка, обычная, хозяйственная. Полицейские, вызванные на место, нашли её рядом с телом. — Документов нет? — спросила Катя. — Нет. Ни паспорта, ни телефона, ничего. Одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Без куртки. — Зимой — без куртки, — Катя нахмурилась. — Странно. — Вот поэтому дело и передали нам, — Рогозина отключила запись. — Выезжайте на место, поговорите с тем, кто его нашёл. Труп уже везут к нам, место оцеплено, так что работа для вас есть. Лесополоса за МКАД оказалась неуютным местом — голые деревья, грязный снег, запах гари и бензина с ближайшей трассы. Аристов разговаривал с прохожим, обнаружившим тело — пожилым мужчиной с собакой, который трясся то ли от холода, то ли от страха. — Утром пришёл, — объяснял он, косясь на оцепление. — Пёс в кусты полез, я за ним. А там… — он махнул рукой, не договорив. — Вы что-нибудь трогали? — спросил Аристов. — Нет, что вы! Я сразу в полицию позвонил. Даже близко не подходил. Катя обошла место вокруг зоны оцепления. Снег был утоптан — постарались работники полиции, но кое-где ещё виднелись следы. Чьи-то ботинки, волочение — тело тащили откуда-то со стороны дороги. — Его привезли, — сказала она, когда Аристов подошёл. — Убили не здесь. Следы от машины вон там, — она указала на колею, уходящую к трассе. Аристов кивнул, достал фотоаппарат, сделал несколько снимков, которые тут же отправил Тихонову. — Куртки нет, — сказал он. — Может, осталась в машине. Может, выбросили. — Или украли, — Катя посмотрела на дорогу. — Если его везли, могли снять куртку, чтобы не привлекать внимание. А потом выбросили. — Проверим ближайшие контейнеры, мусорки по трассе. Они переглянулись. В работе это было привычно — он начинал мысль, она продолжала, и наоборот. Через полчаса на телефон Гордеевой пришло сообщение от Тихонова. — Илья Дворцов, — прочитала она. — Двадцать один год, студент третьего курса. Прописан в Москве, проживает там же. — Родители? — спросил Аристов, подходя. — Есть. И сестра, старшая. — Роман, — практически тут же поступил звонок от Рогозиной, — сестра опознала Дворцова по фотографии. Съездите к ней, поговорите. Адрес тебе сейчас Иван скинет. — Странная семейка, — пожала плечами Катя, — опознание по телефону. А кто она такая? — вбила она в навигатор адрес. — Судя по адресу, живёт в центре, замужем. Фамилия Соболева. Что думаешь? — Думаю, что двадцатилетнего парня находят зимой в лесу без куртки. Это не случайность. — И не бытовуха. — Нет. Они замолчали. Катя смотрела в окно, вспоминая фотографию Дворцова. Молодой, светловолосый. Она отогнала мысль о Тимошке, но та успела кольнуть где-то под рёбрами. — Ты вчера показывала Лисицыну фотографию, — вдруг сказал Аристов. — Племянника. Катя повернулась к нему. — Я проходил мимо, — добавил он, не глядя. — Случайно увидел. — И запомнил? Он не ответил. Катя смотрела на его профиль — жёсткий, сосредоточенный. Случайно увидел, запомнил. И теперь говорит об этом. — Три года, — сказала она. — Тимошка. Аристов кивнул. Больше ничего не спросил, но Катя заметила, как его пальцы чуть расслабились на руле. Сестра Ильи Дворцова, Елена Соболева, жила в центре, в новом доме с подземным паркингом и консьержем на входе. Катя и Аристов поднялись на третий этаж, позвонили. Дверь открыла молодая женщина, ухоженная, с дорогим маникюром и аккуратной стрижкой. Глаза красные, но держится ровно. — Елена Соболева? — Аристов показал удостоверение. — Да. Проходите. Она посторонилась, пропуская их в квартиру. Внутри было чисто, тихо, пахло цветами. На стенах — фотографии: Елена с мужем, на фоне моря, в горах, в ресторане. Ни одного снимка с братом. — Родителям уже сообщили? — спросила Катя. — Я позвонила, — Елена села в кресло, выпрямив спину. — Они… в шоке. Отец хотел приехать, я сказала подождать. Сначала хотела сама всё узнать. — Вы давно общались с братом? — Месяца три назад. Он приезжал, просил денег. Я дала. — И всё? — И всё. Он ушёл, больше не звонил. — Вы не пытались с ним связаться? — Пыталась, — Елена поправила браслет на руке. — Он не отвечал. Это было обычным делом. Илья… он жил своей жизнью. Мы давно уже не были близки. — Почему? Женщина посмотрела на Катю. — Потому что он выбрал не ту дорогу. Деньги, плохие компании. Родители пытались ему помочь, но он не хотел. Он… он был дилером. Я знаю. Мы все знали. — Наркотики? — спросил Аристов. — Он сам не употреблял. Или почти нет. Но торговал. Сначала травкой, потом чем-то серьёзнее. Мы пытались его остановить, но он сказал, что это его жизнь. — И вы отпустили? — спросила Катя. Елена помолчала. — Да. У меня своя семья, муж, работа. Я не могла посвятить жизнь тому, чтобы вытаскивать брата. Родители тоже устали. Мы думали, может, он одумается. Но он не одумался. — Он знал, что вы его отпустили? — спросила Катя. — Думаю, да. — И как он к этому отнёсся? — Я не знаю. Мы не говорили об этом. Катя смотрела на неё. Всё в этой женщине было правильным — слова, поза, выражение лица. И всё было чужим. — У Ильи были друзья? Кто-то, с кем он общался в последнее время? — спросил Аристов. — Была компания. Не знаю, кто именно. Можете спросить в институте. — Вы знаете, где он жил? — Снимал квартиру где-то на юго-востоке. Адрес я не помню. Родители давали ему деньги на съём. Аристов записал что-то в блокнот, поднялся. — Спасибо. Если вспомните что-то важное — позвоните. — И ещё одна просьба, Елена, — вдруг подошла к ней Катя. — Нам нужен образец Вашей ДНК. — Пожалуйста, — женщина спокойно протянула зубную щётку в пакетике. — Как только мне позвонили, я сразу её приготовила. Катя забрала из рук Соболевой пакетик и переглянулась с Аристовым. Он лишь покачал головой. Елена проводила их до двери. — Вы найдёте того, кто это сделал? — спросила она, и в голосе её впервые прозвучало что-то живое. — Постараемся, — ответил Аристов. В лифте Катя молчала. Аристов тоже. Только когда они вышли на улицу, она сказала: — Правильная такая. Вся из себя. — Она имеет право, — ответил Аристов. — У каждого своя жизнь. — Имеет, — Катя открыла дверцу машины. — Но можно же было не отворачиваться совсем. Звонить, проверять, как он. А они все просто… вычеркнули. Аристов сел за руль, повернул ключ зажигания. — Может, боялись, что он их утащит за собой. — А может, просто не хотели возиться. — Катя посмотрела в окно. — Он же не наркоман был, Аристов. Он торговал. Это не одно и то же. Можно было попытаться ещё раз. — Ты права, — сказал он тихо. — Надо было пытаться. Она повернулась к нему. Он смотрел на дорогу, но Катя видела, что он думает о чём-то своём. О том, что не хочет говорить. — У тебя есть кто-то? — спросила она. — Семья? Аристов не ответил сразу. Катя уже пожалела, что спросила. — Нет, — сказал он наконец. — Никого. И добавил, помолчав: — Может, это и к лучшему. Катя хотела сказать что-то — о Тимошке, о том, что иметь кого-то всё равно лучше, чем быть одному. Но не стала. — Мы найдём, кто это сделал, — сказала она вместо этого. Аристов кивнул. В ФЭС их ждал Тихонов с новостями. — Нашли куртку, — сказал он, протягивая пакет с вещдоком. — В мусорном контейнере на заправке, недалеко от того места, где нашли тело. Катя взяла пакет, повертела. Куртка была тёмная, дешёвая, синтетическая. На рукавах — потёртости, карманы вывернуты. — В карманах что-то было? — Пустые, — Тихонов замялся. — Но в подкладке нашли пакетик. С остатками вещества. — Наркотики? — Аристов подошёл ближе. — Слушайте, у меня не десять рук! Её только что привезли. Но похоже. И судя по всему, не лёгкие. Катя опустила пакет на стол. — Значит, Дворцов всё-таки был в этом деле. Не просто торговал, а мог кому-то перейти дорогу. — Или знал то, чего не должен был знать, — добавил Аристов. Они переглянулись. Впервые за весь день в их взглядах мелькнуло что-то общее — не напряжение, не недоверие, а понимание: дело только начинается. — Завтра едем в институт, — приняла решение Катя. — Поговорим с его друзьями. — Едем, — эхом отозвался Аристов.