Ложный след

В ФЭС перемену заметили не сразу, но заметили все. Гордеева и Аристов больше не смотрели друг на друга волком. Не обменивались колкостями в коридоре. Не сидели в разных углах кабинета. Они просто… были рядом. Молча, без лишних слов, но так, что это чувствовалось. Амелина первой подвела итог: — Я же говорила, между ними что-то есть. — Может, просто помирились, — предположил Тихонов. — Посмотри на них, — Оксана кивнула в сторону коридора, где Катя и Роман стояли чуть ближе, чем требовали служебные отношения. — Это не просто мир. Это уже служебный роман. Которые она якобы не приветствует. — А вот наш Роман её зацепил, — хмыкнул Тихонов. — Или она его, — довольно хохотнул он. Лисицын подошёл к Кате в комнате отдыха, когда она наливала кофе. — Ну что, Катюша? — спросил он, улыбаясь. — Я смотрю, вы с Ромычем нашли общий язык? — Нашли, — Катя не стала отрицать. — И как он? Не кусается? — Пока нет, — она усмехнулась. — Ну-ну, — Лисицын подмигнул. — Я рад за вас. — Кость, ещё ничего не… — Я ничего и не говорю, — он поднял руки. — Просто рад. От Тимошки тебе привет, кстати. Катя улыбнулась и вышла из комнаты отдыха. В коридоре столкнулась с Аристовым. — О чём болтал Лисицын? — спросил он. — О нас. — И что ты ему сказала? — Что ты пока не кусаешься. Аристов посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — А вечером? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал. — Что вечером? — В кино пойдём? Ты обещала. Катя сделала вид, что задумалась. — Не знаю, у меня, может, дела… — Горде-ева, — голос его стал строгим, но она видела, что он сдерживает улыбку. — Ладно, уговорил, — сдалась она. — Во сколько? — Во сколько скажешь. Она прошла мимо, и на секунду их пальцы соприкоснулись — случайно или нет, никто бы не разобрал. Амелина, наблюдавшая за ними из-за стеклянной перегородки, покачала головой. — Ну точно, — сказала она Тихонову. — Есть. Через два дня после того, как дело Жукова передали в Следственный комитет, Кате позвонил Валера. — Екатерина Валерьевна, всё готово, — сказал он виноватым голосом. — Можно заезжать, принимайте работу. Катя даже не стала ругаться. Слишком много всего случилось, чтобы тратить силы на строителя, который наконец-то дополз до финиша. — Завтра приеду, — сказала она и сбросила вызов. Аристов сидел в соседнем кресле, делая вид, что изучает результаты по делу. — Ремонт? — спросил он, не поднимая головы. — Закончили. Наконец-то. — Поздравляю. — Спасибо. Она помолчала. — Надо вещи перевезти от Круглова. — Помочь? — он поднял голову. — Если не занят. — Вечером занят, — сказал он. — Мы в кино идём. — А днём? — Днём — свободен. — Тогда договорились. В коридоре Катя встретила Лисицына и, не сдержав эмоций, обняла его. — Кость, ремонт закончился! — выпалила она. — О, поздравляю! — он обнял её в ответ. — Наконец-то! — Да, теперь только вещи перевезти, и всё. — Помощь нужна? — Аристов обещал. Лисицын хмыкнул, отстранился и посмотрел ей в глаза. — Ну, и я мог бы с радостью, — сказал он, подмигивая. — Но раз у тебя уже помощник есть, пусть работает. Ему полезно. — Кость, ты чего? — Ничего, — он улыбнулся. — Просто рад, что у вас всё налаживается. Катя хотела спросить, что он имеет в виду, но Лисицын уже развернулся и пошёл по коридору, оставив её в недоумении. Она не заметила, что Аристов вышел из переговорной и стоял в конце коридора, глядя, как она обнимает Лисицына. Не зло, не ревниво — просто наблюдал. Потом Лисицын что-то сказал, Катя рассмеялась, и они разошлись. Аристов подошёл к ней. — Чего хотел Лисицын? — спросил он. — Поздравил с ремонтом, — Катя посмотрела на него. — Сказал, что пусть Аристов помогает, ему полезно. — Это точно, — Роман усмехнулся. — Полезно. Они пошли к выходу, и Катя вдруг остановилась. — Ты что, ревнуешь? — спросила она. — Нет. — Врёшь. — Может быть, — он не стал отрицать. — Поехали, Гордеева. Вещей-то у тебя много? — Не очень. — Тогда успеем до кино. Квартира Круглова встретила их запахом трав и старых книг. Катя собрала вещи за полчаса — коробки с посудой, сумки с одеждой, стопка книг, которую она так и не разобрала. Роман носил коробки в машину, Катя убирала за собой. В прихожей она наткнулась на полку с фотографиями, остановилась. На одной из них была она сама — лет четырнадцать, с косичками, в школьной форме. Рядом — Круглов, молодой, с усами, но уже с тем самым хитрым прищуром. — Это ты? — Аристов подошёл сзади, заглянул через плечо. — Я, — Катя улыбнулась. — Коля тогда только начал работать в милиции, а я к нему приезжала после школы. Он меня чаем поил, про работу рассказывал. — И ты решила пойти по его стопам? — Наверное, — она поставила фотографию на место. — Он для меня больше, чем начальник. Он меня вырастил. Аристов молчал. Потом спросил: — А родители? — Мама умерла, когда мне было десять. Отца я не знала, — Катя говорила спокойно, без надрыва. — Коля взял надо мной шефство. Сначала как наставник, потом… как отец. Она повернулась к нему. — Так что когда ты думал, что я живу у любовника… это был мой папа. Ну, не родной, но… — Я понял, — Аристов перебил. — Дурак был. — Был, — согласилась Катя. Она вышла в прихожую, взяла последнюю сумку. На пороге обернулась. — Ключи надо оставить. Коля придёт сегодня вечером. — И позвонить ему не забудь. Она положила ключи на тумбочку, рядом с фотографией, где они с Кругловым стояли около школы. — Всё, — сказала она. — Поехали. В машине Катя достала телефон, чтобы посмотреть, который час. На экране засветилась фотография — они с Аристовым вчера гуляя по парку, сделали селфи на память. Она не заметила, как поставила её на заставку. Аристов посмотрел на экран, когда она убирала телефон. — Это что? — спросил он. — Что? — Ты мою фотографию на заставку поставила? — А что, нельзя? — Катя спрятала телефон в карман. — Можно, — он помолчал. — Просто… неожиданно. — Почему? — Не привык, чтобы моего лица везде было полно. Катя рассмеялась. — Ты смешной, Аристов. — Рома, — поправил он. — Рома, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Так лучше? — Лучше, — он взял её за руку, не отрывая глаз от дороги. Они въехали во двор её дома. Аристов заглушил мотор, повернулся к ней. — Я хочу спросить, — сказал он. — Спрашивай. — Ты… серьёзно? Насчёт нас? Катя посмотрела на него. — А ты? — Я — да, — ответил он. — Но я боюсь. — Чего? — Что ты уйдёшь. Что я не смогу быть тем, кем ты хочешь. Катя взяла его лицо в ладони. — Слушай, — сказала она. — Я тебе уже говорила. И могу ещё сто раз повторить. Я хочу быть сейчас с тобой. С тобой, Рома, понимаешь? И если ты тоже хочешь — давай не бояться. Он смотрел на неё долго. Потом притянул к себе, поцеловал — легко, почти невесомо. — Давай, — согласился он. Подъём на пятый этаж занял полчаса. Аристов таскал коробки, Катя открывала двери. — Всё, последняя, — сказал он, занося в прихожую тяжёлую сумку с книгами. Катя оглядела квартиру. Ремонт действительно закончили — свежие стены, новая сантехника, люстра, которую она выбирала три месяца, наконец-то висела ровно. — Нравится? — спросил Аристов. — Очень, — она прошлась по комнатам, трогая стены, прикидывая, куда поставить мебель. — Теперь только мебель новую заказать, и можно жить. — А пока? — Пока поживу здесь, — она повернулась к нему. — Если ты не против. — Я против, — сказал он. Катя замерла. — Ты будешь жить у меня, — сказал он. — Пока не обустроишься окончательно. — Рома… — Не спорь, — он подошёл к ней. — Я слишком долго ждал, чтобы теперь жить по отдельности. Катя смотрела на него, и в груди разливалось тепло. — Ты уверен? — Уверен. Она шагнула к нему, обняла. — Тогда поехали в кино, — сказала она. — А потом к тебе. — А вещи? — После кино заедем и я заберу, что мне нужно. Придётся кому-то снова таскать коробки, — тихо рассмеялась она. Он усмехнулся, поцеловал её в макушку. — Поехали уже. Вечером они сидели на кухне у Аристова. За окном темнело, фонари зажигались один за другим. Катя пила чай, глядя на его руки — сильные, спокойные, которые держали её так, словно она была чем-то хрупким. — Рома, — сказала она. — Мм? — Ты мне веришь? Он поднял голову. — В каком смысле? — В том, что я с тобой не из-за чего-то. Не потому, что Жукова посадили, не потому, что мне нужно жильё. А просто потому, что я тебя люблю. Он смотрел на неё долго. Потом встал, подошёл, сел рядом. — Я тебе верю, — сказал он. — Может, не до конца. Может, я ещё боюсь. Но я хочу верить. — Этого достаточно, — Катя положила голову ему на плечо. — Достаточно, — повторил он. Они сидели так, и за окном падал снег — крупный, медленный, словно время остановилось. — Катя, — сказал он. — Да? — Я тоже тебя люблю. Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В них не было колючей стены, не было недоверия — только она. — Вот теперь точно достаточно, — прошептала она и поцеловала его. Снег падал за окном, и в маленькой кухне было тепло и тихо. И казалось, что всё, что было — ошибки, недоверие, боль — осталось в прошлом. А впереди было начало.