Жар

      Единственным спасение в жаркую летнюю ночь было сидеть на окне, но похоже, не в этот раз. Может солнце особенно сильно прогрело воздух, а может, эротические думы, навеянные Сезоном, оказались слишком…эротическими. Но все тело молодой Искры было объято невидимым пожаром. Во рту стало неприятно липко, старые шрамы зудели, а сама дочь Пламени взмокла далеко не только от пота.       Возможно в другой раз ей бы хотелось нежности, долгих сводящих с ума прелюдий… Его язык между её ног… И много, невероятно много укусов с прикосновениями… Но сейчас хотелось даже не самой страсти, а просто бешеного, граничащего с дикостью, спаривания и долгожданной разрядки.       Зафыркав, Искра спрыгнула с окна, прошлась до кровати, попутно скидывая юбку, и последний метр пропрыгала на одной ноге. Она всегда чувствовала касания Сезона острее других самок, и сегодня была та самая ночь, когда Искра хотела развратничать больше, чем дышать. Когда все мысли только об одном, и любая из них заставляет намокнуть посильнее, чем перевёрнутый кувшин… Весь гарем уже спал, и Искре было неловко… Нет, не так: она даже представить себе не могла, как подойти с подобным предложением, а уж тем более кого-то будить! Вот когда дочь Пламени была полноправной воительнецей, с наступлением Сезона все происходило как-то само собой… У Витраж всегда можно было розжиться новой игрушкой со «Всячины», а Тень Солнца… Искра грустно вздохнула… А с Тенью Солнца у них было множество ночей на двоих… А теперь что? Второй год пошёл, как она начала оседлую гаремную жизнь и что? В душе беспокойство, а тело ломит от желания! Ещё и Сумрака носит черти где!        Пока мысли Искры ещё метались где-то далеко, ее пальцы оттягивали края клоакальной щели, задевая когтями особенно чувственные места. Разум уже рисовал над ней образ страстного супруга, что берет ее и грубо впечатывает в кровать. Он больно кусает и, оттягивая назад голову за гриву, шепчет, что она его, только его. Медленно, отзываясь на каждое касание приглушеным стоном, Искра ввела пальцы внутрь себя. Она то садилась, то вставала, имитируя то, как будто она скачет.        Нужная разрядка к ней так и не пришла… Искра перебирала в памяти хитрые ласки Сумрака, шалости с подругами по «клану» и… Ее. Искра замерла, как и дыхание в ее груди. Пальцы самка медленно отняла от тела, ощущая эфирные касания и вздрагивая от них. Воительнице все ещё было жарко, она все ещё не могла уснуть и все ещё желала разрядки. Нет, тут нужно было нечто большее, чем пальцы и Искра знала где это взять.       Продвигаясь сонным гаремом, Искра даже не подумала одеться. План был прост, как граната: проникновение, изъятие, использование, возвращение. Прислонившись к стене, она внимательно прислушалась, стараясь уловить самый тихий шорох. В коридоре было спокойно, а из нужной комнаты доносилось мерное дыхание спящей Солнышко. Осторожно ступив внутрь чужих покоев, Искра остановилась посреди ковров.        «И где же они могут быть?» — метнулось в голове самки, стоило ей увидеть многочисленные стеллажи, на которых младшая дочь Свободы хранила множество баночек, скляночек и прочего барахла.       «Скорее всего внизу», — опускаясь на четвереньки, предположила дочь Пламени и приступила к поискам запретных игрушек. Но поиски завершились спонтанно и, можно было сказать, феерично, так как в определённый момент кто-то схватил Искру за ягодицы, а она, приученная вырываться из любой хватки, рефлекторно скакнула вперед, напрочь забыв про наличие весьма твёрдой тумбочки перед носом… Да чего греха таить, Искра просто испугалась.       Сначала Солнышко решила проигнорировать странный шорох, но когда его источник стал отчётливо крутиться возле кровати, самка проснулась. И уж каково было удивление дочери Свободы увидеть выставленный из-под собственнооо столика зад. А уж какое удивление последовало, когда застигнутая врасплох Искра понеслась вперёд, как испуганный бронеголов, врезавшись сначала в тумбочку, а на сдачу и в стелаж.       — Тише ты! — шикнула старшая самка, хватая подругу. — Сейчас весь дом разбудишь!       — Прости, — тихо ответила Искра, утирая ушибленную голову. Взгляд она отвела, как набедокурившая малявка. Да, по сути так и вышло. — Я сейчас уйду.        Дочь Пламени уже встала, но Солнышко мягко положила руки на её плечи.       — Нет, ты, мне сначала скажи: зачем ты у меня под стол залезла? Ещё и нагишом? — доверительно стрекотнула дочь Свободы.        Искра безмолвно зашевелила жвалами, но сказать так и не решилась.       — Что, Сезон уже припек? — мягко поинтересовалась Солнышко, догадавшись обо всем.       — А ты откуда знаешь? — глаза Искры испуганно округлулись.       Солнышко пожала плечами и улыбнулась: — Ну, примерно так же два часа назад сюда приходила Греза. Но стеллажи она мне не громила.       Улыбка… Она принадлежала ей, и плевать, что перед Искрой стояла совершенно другая… И Искра не выдержала.       — Ты что делаешь?! — пошатнувшись, воскликнула Солнышко, когда Искра нырнула ей между ног и потянулась мандибулами к манящему холмику с благоухающей, чуть раскрытой щелкой посередине.       — Щекотно! Предупреждать же надо! — Солнышко от неожиданности взвизгнула, тонко и несолидно, но тут же издала протяжный стон и выгнулась, ибо язык Искры проник глубже и опять без всякого предупреждения. Тело уже все делало само, оно знает, что делать… Дочь Свободы выгибается, раздвигает ногии, вскидывает голову и сдерживается, чтоб не застонать еще громче. О, Искра! Бывшая воительница мягко посасывает чувствительный комочек нервов, аккуратно касается его языком, пока два пальца свободно проскальзывают внутрь, оказываясь в плену нежных стенок. Она двигается медленно, неторопливо, выходя полностью наружу и вновь возвращаясь обратно. Солнышко умоляюще на неё смотрит, желая большего. Желая силы, грубости, страсти, как мгновения назад. Да, было приятно, отчего она тихо поскуливала, но все не то.       — Сильнее… Быстрее… — прошептала дочь Свободы, запустив пальцы между отростков гривы Искры. И бывшая воительница выполняет просьбу. Грубо врывается в нежное лоно, заставляя смазку пошло хлюпать, кружит, посасывает, а после, когда нежные стенки семяприемника сокращаются, стискивая длинные пальцы, Солнышко стонет, прикрывает глаза и, схватившись мёртвой хваткой за руку Искры.       «Боги, какой вкус!» — блаженно подумала дочь Пламени, но тут же была вырвана из своего блаженства, когда Солнышко отстранила ее голову оттуда, где так заманчиво пахло.       — Быстро в кровать! — требовательно рыкнула старшая самка и прошла мимо Искры, оставив ту сидеть на коленях. Пока воительница неловко устраивалась на мягком ложе, целительница уже достала с дальнего стеллажа объёмный ящик. И когда его содержимое было вытряхнуто на простыни, глаза Искры медленно поползли на лоб, а жвала отпали вниз.       — Ого, — только и выдохнула дочь Пламени, рассматривая целую кучу суррогатов, а в мыслях пронеслось: — «Витраж, будь ты здесь, у тебя жвала бы отпали!»        И какое разнообразие было перед глазами: маленькие и огромные, спиралевидные и идеально прямые, ребристые, с пупырышками и дополнительными «отростками». А один уж чересчур анотомически правильный и знакомый. Искра осторожно взяла искусственный член и бросила взгляд на сидящую напротив Солнышко.       — Это же…       — Ага, — довольно мурлыкнула Солнышко.       — Как тебе удалось?       — Сделала слепок. — Рыжик бесхистростно улыбнулась и приблизилась к Искре. Коготки мягко коснулись глубоких шрамов воительницы, дочь Пламени слегка отдернулась.       — Позволь тебе помочь, — шепнула Солнышко и аккуратно прошлась мандибулами по горлу любовницы. Искра ответила сладостной трелью.       Солнышко уложила Искру на спину и укусила, не сильно, но чтоб любовница вздрогнула. Потом мандибулы старшей самки стали медленно спускаться от груди к животу, а руки следовали за ними, сжимая стан, прежде чем плавно соскользнуть вниз. Солнышко на мгновение отстранилась: Искра посмотрела на нее сверху вниз, задыхаясь от предвкушения, пока Рыжик сладко покусывала живот, прежде чем продолжить путь к краю бедер. Края мандибул прижались к красной коже, и Искра всхлипнула, упираясь ладонями в кровать. Ее тело откликалось на каждое движение дочери Свободы, позволяя делать с собой все. Солнышко продолжала ласкать партнершу, сжимая руками ягодицы. Это мучило, дразнило, заставляя тело дрожать от желания. Дыхание прервалось, когда Искра почувствовала, как неожиданно вторгнувшийся язык давит на центр удовольствия. А за этим последовало совершенно иное… Где-то за закрытыми от удовольствия веками Искра ощутила, как коготки Солнышко раскрывают края клоакальной щели и медленно, почти издевательски погружает в податливое лоно суррогат. Искра ахнула, заменяя в мечтах изделие на пульсирующую плоть. Солнышко мурлыкала в самое ухо, все увеличивая и увеличивая темп движений, а еще их разнообразие.        Поддавшись страсти, Искра извивалась под хитрым ласками и буквально сжимала чертов сурогат. Солнышко двигает рукой все быстрее, Искра приподнимает бедра ей на встречу и насадживается на всю длину. Возбужденное тело казалось ватным и это ощущение вводило самку в экстаз. Ей это все нравиться до чертиков! Мягкая кровать стала горячей и влажной от их тел. Стеклянные от вожделения, глаза Искры закатываются, стоит удовольствию маленькими импульсами пронзить всю зону ниже жевота, когда она пальцами натыкается на чуть спукшие лепестки щели. Стоны становились громче, а руки слегка подрагивали, но едва ли последнее может ей помешать массировать такое чувствительное местечко в такт движениям Солнышко. Содрогаясь всем телом, Искра почувствовала, как в ней зарождается волна. Сначала под животом, там, где её лоно, потом выше к груди, где все пылает и вместе с воздухом вырывается сквозь зубы… Это был стон! Это был оргазм! Оргазм, от которого появлялись искры перед глазами, от которого таз самки вело в сторону! Она кончила! И утонула в простынях.        Понимание пришло к Искре минут через пятнадцать, когда она смогла отдышаться. Ей все ещё было жарко, но не от горячего воздуха, которого так не хватало, а от тела дочери Свободы, лежащей совсем рядом.       — Ну? Как ощущения? — Рыжик продолжала массировать отростки подруги, глядя на её точеное личико.       — Это было… — Искра с присвистом выдохнула, дернула маскилы и опять выдохнула. Солнышка застрекотала, удовлетворенная ответом, и легла поудобнее.        Второй заход начался с того, что Искра нашла в себе силы перевернутся на бок и стала поглаживать бедро любовницы. Солнышко прижалась ближе и прошлась ладонью по животу воительницы.       «И как же их много», — подумалось самке от безмерного количества шрамов на молодом теле. Их взгляды встретились. Робко Искра прикоснулась к ротовой перепонке Солнышко и сказала… Она должна была сказать.       — Ты очень красивая, — сдавленным от волнения голоском произнесла самка.        Солнышко не ответила, просто крепко обняла Искру и лизнула точно в носовую складку. А дальше для дочери Пламени все происходило, как в тумане… Они с Солнышком переплетались телами в диковинный узел, наслаждаясь друг другом, неторопливо, поддавшись пьянящей страсти. Всё больше суррогатов использовались по назначению, даря самкам сладостные ощущения. Воистину, когда младшая дочь Свободы уединялась в своей комнате, то творила чудеса.        Изредка сквозь стиснутые зубы вырывались стоны, и самки торопились притихнуть, но в глубине души обе догадывались, что в доме спят уже только мальки, и возвращались к ласкам. Для фееричного окончания, Солнышко отыскала в груде собственных изделий нечто необычайно длинное и гибкое.       — Доверься мне, — томно шепнула дочь Свободы, лизнув силиконовую головку, и мягко ввела суррогат внутрь партнерши. Искра отозвалась рокотом и позволила руководить собой. Солнышко вскинула одну ногу подруги к себе на бедро, свободной рукой ввела другой конец силиконового члена в себя, а потом одним движением прижалась к Искре. Та двинулась ей навстречу. Два протяжных стона разорвались в тишине комнаты. Задыхаясь от ощущений, Искра наблюдала, старалась соответствовать темпу, что задала младшая из дочерей Свободы. Солнышко усилила хватку, оставляя ссадины на коже подруги и совершила несколько стремительных, финальных толчков. Искра просто забывает, как дышать, и кончает. Настолько ей сейчас прекрасно, что завтра самка будет ходить, если сможет, охрипшая. За ней кончает и Солнышко. Обессиленные, они рухнули на простыни, все ещё переплетенные конечностями. И как Искре показалось, они ещё долго пролежали в таком положении, переживая совместные оргазмы, наслаждаясь обществом друг друга. А потом наступило утро… Искра проснулась случайно. Саднящая ощущение между ног свидетельствовало, что вчерашняя ночь была не сном. Подтверждала это и мурлыкающая сквозь дрему Солнышко.       «Она так похожа на тебя», — Искра осторожно прикоснулась к коже рыжей самки, грустно улыбаясь. — «Но она не ты.»       Заворковав, Солнышко улыбнулась, а потом открыла глаза. Улыбка самки стала ещё мягче, когда она увидела лежащую рядом с ней подругу.       — Прохладное утро сегодня, — сладостно потягиваясь, мурлыкнула дочь Свободы.       — Нужно как-то согреться, — Искра прижалась всем телом к Солнышку, ненавязчиво перекинув ногу.       — Читаешь мои мысли, — согласилась дочь Свободы, нащупывая затерявшийся в простынях рукотворный член… И, судя по форме, отлит он был с Сумраковых мерок.