Я буду твоей первой неудачей.

Позднее.

Все было прекрасно. Внутри так тепло и спокойно. Подгнившая, по его собственному всегда верному мнению, душенка свернулась пушистым комочком и урчала, нежась на солнышке. Обито слегка наклонил голову и ткнулся носом в белую копну волос, плавно, но глубоко вдыхая запах своего помешательства, вместе с тем крепче прижимая его к собственному телу. Первые тридцать секунд все было идеально. Дальше же в голову пришла предательская мысль о том, что все это "слишком" идеально. Учиха лениво переворачивается на спину, так что Какаши остается лежать на его руке, после кое-как достает телефон с прикроватной тумбочки и не без вселенского усилия таки открывает один глаза. Но даже не успев разблокировать мобильник, он уже понимает - чутье не подвело его. В нижнем правом углу индикатор светился ярким розовым огоньком. Оби с самого детства терпеть не мог этот цвет. Розовый - это плохо. Розовый - это пиздец с клыками и когтями. Он резко садится, только чудом не разбудив Хатаке. От сонливости не осталось и следа, вместо этого пришла сосредоточенность. А дальше по алгоритму: Проверить установленные камеры в квартире. Проверить камеры, что следят за подступами. Вооружиться и проверить лично. Первые два пункта не дают никаких результатов, как и тщательный обыск всех комнат. Но не мог же датчик движения сработать сам по себе? Учиха морщит нос и медленно подходит к окну, но в этот самый момент в него кто-то неуверенно стучит. Он резко и точно направляет дуло на звук, но видит лишь рыжего пушистого кота, которого сам же и подкармливал уже почти неделю. Животное жалобно мяукает и бьет в стекло лапой. - Чтоб тебя, - прорычав, брюнет с облегчением ставит миску на подоконник, но на этот раз не пускает лохматый комок в помещение, бурча следом. - Прости, я не один. Развернувшись к окну спиной, он почувствует что-то странное, будто все тело молнией прошибает раз за разом. - Я не один… - снова повторяет киллер. Войдя в комнату, он не смотрит по сторонам, с помощью автопилота натягивая домашние штаны на до сих пор голый зад, после снова таки чисто машинально сует пистолет за пояс на пояснице. Перед глазами пелена и еще что-то. На заднем фоне он вдруг слышит женский голос, который велит ему не приближаться. И парень непонимающе вертит головой, пытаясь понять где же источник звука. Вот только через мгновение приходит понимание того, чей это голос. Сев на край кровати, он начинает трястись, словно в лихорадке, ставит локти на колени и обхватывает голову руками. Из груди поднимаются странные звуки, не похожие на то, что их может издавать человек. От этого наконец просыпается и Какаши. В отличии от друга он почти одет: нижнее белье и футболка. Пару часов назад тот проснулся от холода, потому что кое-кто во сне наглым образом забрал все одеяло, используя его словно вместо плюшевого зверя. Сейчас же страж правопорядка сначала улыбается уголками губ, ведь он действительно счастлив. Прошу заметить, впервые за свою жизнь. Но как только альбинос видит напряженного и дрожащего Оби, подобие улыбки плавно растворяется в воздухе, словно от каких-то кислотных газов. - Эй, - он мягко касается плеча брюнета кончиками пальцев, но тот словно ужаленный вскакивает с места и обжигающе холодно смотрит в ответ. - Выметайся, - рычит Обито и пытается сбежать. Позорно сбежать, закрывшись в ванной, ведь нутром чувствует, что еще немного и он сорвется со всех цепей. Вот только пепельновосый даже не дает до нее дойти, подскакивая и хватая Учиху за локоть. - Что не так? - Ты... Моя жизнь. Все не так. Проваливай, - киллер очень быстро набирает громкость и последнее буквально кричит в лицо оппоненту, крепко сжимая руки в кулаки. - Я не могу… я смотрю на тебя… и вижу ее. - Р… Рин? - глаза Хатаке становятся больше, а после начинают блестеть воспоминаниями. Он за какое-то короткое мгновение вспоминает все, что тогда произошло. И аварию, и то как очнулся в больнице, и то как узнал… даже свое первое и единственное желание - быть рядом с Обито, когда он узнает. - Успокойся. Все хорошо... Телохранитель не успевает договорить последнее слово, когда Учиха хватает его за грудки, толкает в стену, а после со всей дури бьет в скулу. - Хорошо? Какое к чертовой матери хорошо? Как ты мог? Я любил Рин. Как ты мог убить ее? - кричит тот, не понимая почему вообще произносит все это в слух. Ведь прошло столько лет. Да и случившегося уже не изменить. Но он все равно трясет парня перед собой и раз за разом наносит удары. То в стену, то скользя костяшками по его щеке, предыдущим так и вовсе разбив губу другу. - Я виноват… - Хатаке чувствует себя хуже побитой собаки. Не было и дня, чтобы он забыл про свою вину. Или нет. Был, хоть и не совсем день. Тот самый период времени, который он провел с любимым человеком в одной постели. Это была первая ночь, когда страж не видел во сне свой черный байк и не чувствовал спиной девушку, чью жизнь оборвал собственными руками. - Я любил ее, понимаешь? - киллер смотрит так, что у телохранителя душа рвется на еще более мелкие куски, он медленно поднимает руки и пытается обнять того, но толчком в грудь Учиха снова вминает его в стену позади. - Знаешь как говорят - "больше жизни"? Так вот этого понятия недостаточно. Я слишком любил… И тебя я... тоже... люблю, - Обито не может устоять на ногах, он пятится, неуверенно останавливается и в следующий момент падает на колени, понимая, что именно произнес секунду назад. Как вообще можно было задуматься о подобном? Он слетел со всех катушек, раз так сильно полюбил убийцу своей любимой. В висках пульсирует что-то почти живое, ведь оно, судя по ощущениям, пытается пробить череп, чтобы добраться до серой массы. Его тошнит. Нет, не от еды. Во рту и крошки не было уже больше суток. Его тошнит от самого себя. - Чертов ты Какаши. Как такое могло произойти… такое не должно случаться с людьми. Что… мне с этим делать? Хатаке молча делает два шага вперед и так же опускается на колени напротив. - Почему ты молчишь? Скажи что-то, - убийца цепляется за футболку, словно за спасательный круг. Почему же вчера все было хорошо, а сейчас с ним твориться это? Может виной всему адреналин или наркотики, эффект от которых угас и сейчас просто нет ничего между брюнетом и его эмоциями. - Знаешь… если бы она была виновна в твоей смерти, я сошел бы с ума намного быстрее. И они стоят. Оба на коленях. Учиха наконец разрешает себя обнять, начиная трястись, словно еще мгновение и он непременно умрет от холода, при этом выдыхая через раз, а вдыхая так и вовсе через два. Видимо по этой самой причине, парень так и не осмелился пятнадцать лет назад посмотреть в черные, часто безразличные, но такие родные глаза. Спустя энное количество времени, такой себе промежуток между тремя минутами и двумя часа, Оби резко перестает дрожать. Он слегка отстраняется, но только для того, чтобы разглядеть лицо парня напротив и неотрывно, завороженно смотрит. Нет даже не в глаза, а в самую душу. Теперь у него хватает на это мужества. Ведь киллер уже решил, как ему жить дальше. - Спасибо, - он слегка улыбается, следом подается вперед и нежно целует Какаши в уголок губ, шепча тихое. - Прости. Хатаке хмурится, не понимая почему парень говорит подобное. Ведь это он должен извинятся. Именно он должен на коленях просить прощения и надеяться, что любимый друг сможет когда-то простить его. Хотя нет. Даже надеяться на такое слишком самонадеянно и эгоистично. - Я люблю тебя, - все что успевает сказать пепельновосый, когда резкий звук бьет по барабанным перепонкам. - Я тоже люблю тебя, - одними губами шепчет Учиха и опускает руку с пистолетом вниз. Он скулит, как здоровый дворовой пес, сквозь крепко сжатые зубы, свободной рукой прижимая к себе уже просто тело. Он решил как ему жить. Ответ - никак. Курок повторно спущен, вот только дуло впервые направлено в голову убийцы, а не наоборот. The End… Bad End