После гроба

      Доктор Синдзи Фукуи, главный врач больничного комплекса Академии «Пик Надежды», флегматичного вида брюнет с зелёным фарфоровым курительным мундштуком в зубах, медленно прохаживался по кабинету, то и дело дымя ментоловой сигаретой. Он казался персонажем, сошедшим с иллюстраций бесчисленных бульварных романов 1930-х, уж больно напоминал типичного мрачного комиссара из старых американских боевиков или азиатских подражаний, при одном лишь взгляде на который матёрые киноманы автоматически дорисовали бы ему шляпу-трилби, длинное пальто и тут же додумали ему трагичную биографию с тяжёлым детством в гетто какого-нибудь Чикаго и бессонными ночами работы подпольным имплантологом, вживляющим очередным некоронованным королям городского дна нелицензионные протезы, и уже слишком уставшего от своего существования в этом недружелюбном для него мире. Даже услышав от секретаря новость о появлении ректора Академии, он продолжил всё так же безэмоционально смотреть из окна сквозь жалюзи на проезжающие мимо окна автомобили и снующих по делам обитателей огромного города. - Странно всё это. Даже слишком, - меланхолично бросил доктор, даже не посмотрев в сторону прибывшего Макото, - видите ли, господин ректор, все мы уже давно свыклись с тем, каким катком был для нас всех Инцидент отчаяния. Мы уже успели осознать его неизбежность для всех, кто попал в его безжалостные жернова и превратился в пыль… Мы научились принимать этот безумно болезненный факт как неизменную данность, научились жить с ним… А теперь жизнь словно говорит нам, что шанс избежать этих пяти стадий принятия был… да вот только, далеко не для всех… - Сэр, увы, я так и не могу понять, зачем меня вызвали – Макото недоумённо смотрел на доктора, сидя в кресле, как на иголках, и всё ещё ожидая услышать причину столь срочного вызова, которую стремился выловить в потоке явно иносказательной речи главврача медицинского центра. - Да, господин ректор, в самом деле. Затем, наверное, что нашей команде удалось узнать об одном секретном проекте, который, как оказалось, тихой сапой открыл узкий лаз из Преисподней, -Фукуи, выпуская паровозные клубы дыма, уселся в кресло с нескрываемым неудовольствием. - Не поясните? Доктор вновь выпустил из носа струи дыма, только теперь словно из пароходного гудка, узкие и протяжённо-напорные, как будто специально стараясь подражать дыханием шипению трубы отопления, когда из неё выпускают излишки пара. Было видно, что снисходить до объяснений ему совершенно не хочется, тем более новому ректору, в котором видел лишь тупоголового парня без опыта и конкретной мотивации, на которого ректорский пост свалился буквально «с неба», да и то, как поговаривали злые языки, именно с подачи подозрительно удачно воспылавшей любовной страсти дочери покойного экс-ректора. Но тем не менее, в прямом смысле спустив пар, Фукуи продолжал. - Ваша покойная невеста вместе с уцелевшей администрацией Академии и бывшими коллегами отца из «Фонда Будущего», -начал Фукуи, уже примирившись с фактом, что «разжёвывать» информацию новоиспечённому главе «Пика Надежды» придётся много и долго, -сразу, как только были ликвидированы последние из «Осколков Отчаяния», смогла обнаружить в кабинете мистера Киригири один нежданный документ. Так называемый «Приказ №31». Вы знаете, в чём он заключался? - Увы, нет – прямо ответил Макото, который и сам начал осознавать, что главврачу не слишком хочется снисходить до объяснений. - Хорошо. Попробуем по-другому. Знаете ли вы вообще что-то про его существование? –доктор взглянул на Макото поверх очков, словно преподаватель на нерадивого студента на зачёте, к которому тот даже не удосужился подготовиться, и из которого, сжалившись, потихоньку вытягивает хотя бы какие-нибудь обрывки не самых глубоких знаний. - Увы, нет, - более холодно ответил Макото, в голосе которого очередное признание своей непричастности к огромному количеству всё ещё не открытых им подводных камней, архивных документов и секретных распоряжений уже начало мешаться с медленно нарастающим неудовольствием тона главврача. В самом деле, о сущности этого туманного документа с ничего не доносящим, помимо неизвестности, кодом, новоиспечённому ректору «Пика Надежды» оставалось лишь гадать. В этот неловкий и непростой момент Макото почувствовал забытое со времён начала Убийственной игры осознание собственной бесполезности. Всё-таки, стоило признать, что драгоценная Кёко, уйдя на тот свет не только обесцветила его жизнь, поколебав его неукротимую надежду, но и унесла с собой еще несметное множество тайн и загадок, которые, судя по всему, придётся открывать и разгадывать самостоятельно, самому примеряя на себя роль «Абсолютного Детектива». - Что ж, поясняю, - продолжил доктор Фукуи, не удовлетворённый ответом было погрузившегося в воспоминания ректора, - чтобы не заставлять вас знакомиться с этим многостраничником, поясняю, - с этими словами доктор вразрез со своими словами протянул документ Макото, - здесь говорится о том, что администрация Академии «Пик Надежды» в лице ректора Джина Киригири, почётного ректора Кадзуо Тэнгана, проректора по лечебной работе Жиля де Сен-Пре, проректора по воспитательной работе Коичи Кизакуры, а также, - Фукуи сделал в этом месте неожиданную паузу, - множества должностей поменьше обязуется приложить все усилия для того, чтобы ни один студент в грядущем образовательном испытательном мероприятии не откинул коньки как отравленная или прихлопнутая муха, а также имел все шансы быть излеченным и продолжать дальнейший образовательный процесс. Так вам будет яснее? - Что… простите, я не ослышался? Каком ещё «образовательном мероприятии»? - Докладываю: так называемый «Эксперимент ”Абсолют”», в тексте вы его найдёте под куда более простым наименованием «Эксперимент». Одновременно для того, чтобы выйти из кризисной ситуации, в которой оказался «Пик Надежды» где-то к концу вашего курса, учёный совет Академии разработал две стратегии работы с «мёртвым грузом»… Ну, то есть, студентами, которые не обладают определёнными талантами и смотрятся на общем фоне как Эдди Орёл на олимпиаде в Калгари. Да и проблему «Абсолютных талантов» с их дальнейшей реализацией в жизни вне стен «Пика Надежды» тоже хотели решить максимально эффективно. Поэтому действовать решили или искусственным отбором с привлечением откровенной евгеники, или устроить отбор естественный. Оба пути были сугубо экспериментальными, с огромными рисками, и в случае неудачи одного эксперимента было срочно необходимо готовить следующий, а потому их развитие шло, по сути, параллельно. В рамках программы «искусственного отбора» готовился приснопамятный проект «Изуру Камукура», которым мистер Киригири хотел подлизнуть тому чинуше, что лет тридцать назад выделил деньги на нашу Академию, пока она была лишь подразделением *** Университета. Историю вы знаете: один приснопамятный золотой молодожоп с Резервного курса согласился быть добровольцем эксперимента по увеличению производительности человеческого мозга и стать Абсолютным Абсолютом с кучей талантов из любви к однокурснице-геймерше. Да, то, что впоследствии максимально расплывчато окрестили «Планом Развития Надежды». А потом… Да блин, чего я вам рассказываю, вы сами же общались с этим умалишённым уже после того, как эксперимент повёл его немного не туда. Потому и держали наготове второй. Если максимально на пальцах, это была попытка воплотить сюжет Голдинговского «Повелителя мух» в стенах одной отдельно взятой академии. Какая ирония, что оба варианта были реализованы именно в своём первоначальном виде. Вам даже в одном из них удалось поучаствовать… и выйти победителем. - Поучаствовать? Я не ослышался? Вы хотите сказать, что мистер Киригири имел к этой омерзительной пародии на «Королевскую битву» прямое отношение? – не веря своим ушам и глазам спросил Макото, раз за разом перечитывая параграфы приказа, с каждой попыткой стараясь выцепить из сливающегося в одну монолитную массу текста подтверждение слов доктора, или хотя бы поймать себя на мысли о том, что всё это – чья-то глупая и злая шутка, и Убийственная игра, эти несколько недель ада, через которые он прошёл вместе с Кёко и своими однокурсниками, ставшими столь близкими ему людьми, была именно порождением злой воли Джунко, но никоим образом не своего предшественника, какая бы благая цель за этим ни стояла. - Может быть. Хотя и не в том смысле, в котором вы наверняка это поняли. Нет, на самом деле Инцидент Отчаяния, и уж тем более, Убийственную игру он не устраивал, отнюдь – как вы помните, он был первой его жертвой. Откровенно говоря, та, как вы сказали, отвратная пародия на Королевскую битву, или даже на игру в Мафию, вобрала в себя лишь общий концепт второго эксперимента. Пресловутая Джунко Эношима, будучи, как вы помните, Абсолютным Аналитиком, решила эту идею превратить в то самое торжество страха и отчаяния. Только с её безумным талантом эта хоть и рискованная, но в изначальном смысле благая мысль смогла превратиться в сущий кошмар.       Макото молчал. Пожалуй, это было для него самое большое откровение с момента открытия подлинной истории их пребывания в стенах Академии, превратившейся в одну огромную тюрьму. Джин Киригири, этот незаурядный человек, в итоге сам посадил дерево, на котором его впоследствии и повесили. В мыслях об этой жестокой иронии жизни, приговорившей его несостоявшегося покойного тестя, текст приказа понемногу начал поддаваться Наеги. Нечто зашифрованное как «Эксперимент», подразумевающий «облегчённый» сценарий убийственной игры, попадался чуть ли не через предложение. Внезапно зелёные глаза вновь опустились на список составителей и нижеподписавшихся. Помимо всё ещё сидящего в кресле проректора по воспитательной работе Кизакуры его внимание привлекло имя непосредственного предшественника отца Кёко на этом посту и, стечением воли случайностей, бывшего главы Фонда Будущего. - Какое отношение к этому, с позволения сказать, проекту, имел экс-ректор Тэнган? - Самое прямое, господин ректор. Видите ли, Старому Дьяволу эта затея понравилась больше всего, так как он изначально был против проекта «Изуру». Я, конечно, его не застал, но господин де Сен-Пре часто говорил мне, что он даже пытался отговорить Хинату от роли подопытного. Естественно, тщетно, а повлиять как-либо помимо авторитета он на это никак не мог. Вот он и ударился в яростную поддержку проекта «Абсолют», в котором видел единственную возможную альтернативу этой игре в Чудовище Франкенштейна. - А кто этот Жиль де Сен-Пре? – Макото вновь слышал это имя, венчавшее список организаторов и так резко из него выделяющееся, а главное, не упомянутое никем из старого руководства Академии и даже Фонда Будущего. - Мой некогда бывший начальник, нейрохирург из Женевы и непосредственный исполнитель проекта «Изуру». Во время инцидента он, правда, пропал без вести. Либо свалил обратно в Швейцарию, либо просто где-то укрылся. Данных мы пока не получали, да и поднять их сейчас будет очень и очень нелегко, после этого локального армагеддона. Бардак-с, господин ректор, что уж скажешь! – ответил Фукуи, как бы ненароком стараясь уколоть Макото. - Всё равно не верится. Какой-то бред… - не замечая иронизирования доктора ответил Макото, перечитывая документ – здесь говорится о том, что руководство Академии будет всеми силами стараться «вернуть в строй» студентов, ставших жертвами этого прототипа «Убийственной игры». Я тупо не верю в это. Неужели Академия была готова решиться на то, чтобы устроить натуральную Судную ночь, чтобы ускорить развитие Абсолютных Талантов, и при этом сделать так, чтобы одновременно держать наготове целый штат специалистов для реанимации выбывших из строя студентов? Кажется, кто-то переоценил её возможности и тем более, бюджет. - Наеги-сан, прошу вас, не считайте чужие деньги, это выглядит крайне наивно, особенно с позиции вашего нынешнего статуса. К тому же, сейчас, с высоты прошедшего времени я могу сказать, что это было бы куда более щадящим решением, нежели вышеупомянутый «Изуру». И тогда мы все думали так же, как и вы – что у Академии не хватит на это бюджета, даже если подключим индивидуальных спонсоров, навроде семьи Хаджиме, а к тому же ещё и рискованным. Мы ещё не подозревали – ну, кроме Старого Дьявола – что в итоге мы вырастим монстра, который поучаствует в добивании Академии и всего, что было создано при её участии, лишь просто потому что ему в башку ударила скука и ему захотелось поиграть в Тревора Филлипса. К тому же, вы не осознаёте всей глубины контекста событий. В те времена, пока вы, едва поступив благодаря той самой лотерее, учились на первом-втором курсе, Академия начала испытывать некоторые репутационные трудности. Качество образования падало, некоторые «Абсолютные» в реальности не дотягивали до своих званий и отправлялись на Резервный курс в дополнение к многочисленным бездарным мажорам вроде того же Хинаты… Да, они были готовы платить, но решить проблему с тем, почему показатели реальных навыков студентов превращаются в декоративные звания, даже их финансы не могли, и таких «Хинат» стало бы слишком много. Кадрового голода в преподавательском составе у нас не было, и за качество работы, насколько знаю, ручался сам ректор Киригири. Потому и нужен был этот «прорыв» – старые методы преподавания не работали. Падение репутации нашей Академии как «Японского Хогвартса» лишило бы нас своего особого статуса, и скорее бы, нас снова сделали очередным университетским филиалом, так как мы не отвечаем образовательным требованиям, или же, если бы руководство решила сделать упор на очередных «Хинат», то превратились бы в обычную «фабрику дипломов». А что может заставить молодого специалиста применить свои навыки на практике максимально эффективно? Только экстремальные условия, которые заставят их применить все необходимые навыки для выживания как собственного, так и коллектива, так как лишь вместе каждый мог бы реализовать свой талант на максимум. Вот мы и готовились к этому проекту, пока ректор не дал сигнал отмены и перехода к «Изуру». Но, кое-что мы оттуда всё-таки, сумели выцепить. - Что же именно? – спросил Макото, в надежде разобраться в этой буре информации, наполняющей его - То самое стремление сохранить жизни павших студентов. Хотя бы кого-нибудь. Спасти хотя бы единицы. Не берусь оценивать, насколько это было мудрым решением, но тогда Фонду Будущего удалось всё-таки спасти нескольких студентов. Ну, как спасти… погрузить всех в искусственную кому как раз согласно руководству, изданному в качестве дополнения к этому самому тридцать первому приказу. Потом Инцидент завершился, и заботу за этими, с позволения сказать, выжившими, получили мы. - Простите… возможно я слишком туг на ухо. ВЫЖИВШИМИ? - Нет. Вы не ослышались. Именно выжившими. Хотя, это слишком громко сказано. Я бы назвал их «живыми трупами», это было бы куда более честно и откровенно. Да и число их можно пересчитать по пальцам одной руки человека, который любит спьяну гладить акул… - И тем не менее…? В Убийственной игре были выжившие? Каким образом удалось хотя бы сохранить их жизни? И неужели кто-то бы этим озаботился в режиме тотального хаоса?       Фукуи «перезарядил» мундштук новой сигаретой, выбрасывая «бычок» в пустующую бронзовую цветочную вазу, и поправил очки, окидывая Макото уже куда более снисходительным взглядом, нежели в начале их встречи. В этот момент он казался уже не сердитым преподавателем, пытающимся «вытащить за уши» заядлого двоечника на зачёте, а скорее мудрым ментором, объясняющим своему юному адепту основы законов мироздания. - Этим озаботился «Фонд Будущего». Прямого отношения к их работе я не имею, однако кое-что знаю. Все трупы отправлялись в ту часть корпуса, которая Джунко не могла контролировать. В условиях дефицита энергии там были отключены все камеры и дистанционные приводы, работали лишь морозильник и кремационная печь. Видимо, это Джунко нашла достаточным для тех, кто уже успел отжить своё и отправиться на утилизацию. То же самое произошло на небезызвестном намывном островке. К ним-то и имели доступ некоторые сотрудники Первого отделения Фонда, которое подчинялось Тэнгану. Им удалось выкрасть несколько студентов, находившихся буквально на волосок от смерти и через определённый набор манипуляции по первичной реанимации продлить им жизнь. - На волосок от смерти? Вы хотите сказать, что все эти «выжившие» были… - …Казнены. Вы правильно поняли. Не жертв же, успевавших перейти границу клинической смерти – если таковая вообще была среди всех случаев, ибо как я помню, ни одного «клиника» зафиксировано не было – к моменту начала дебатов они все УЖЕ были мертвы и восстановлению не подлежали. А вот с несостоявшимися убийцами дело обстояло иначе – шанс на выживание, хотя бы мизерный, у них всё же был. Хорошо это, или плохо, вопрос уже другой.       Макото помрачнел, озадаченно потирая рукой подбородок. Хоть он и не думал питать к тем, кто под давлением страха, отчаяния и опасности самими стать жертвами решились на убийство товарищей по несчастью, а всё-таки, потеряв самого дорогого человека в своей жизни, новоиспечённый ректор чувствовал горький привкус несправедливости. Факт смерти Кёко был неопровержим, но всё-таки в глубине души ему искренне хотелось, чтобы и у Кёко был свой «ангел-хранитель» из Фонда Будущего, который так же задержит её в шаге от ворот, ведущих на тот свет, и подарит ему, тому, кто одаривал надеждой всех потерявших присутствие духа и тягу к жизни, уже так недостающий лучик надежды на то, что его невесту ещё можно будет вернуть к жизни. Даже если после возвращения она превратится бессловесное, абсолютно бессознательное создание, подобное растению – Макото был готов посвятить всю жизнь тому, чтобы стать её сиделкой до самой смерти. Ему хотелось верить, что когда первую неделю после смерти Кёко его не пускали на кладбище, и погребение урны прошло без его участия, на самом деле это были абсолютно декоративные похороны, и сама лавандоволосая красавица сейчас находится в секретной лаборатории Фонда Будущего, в криокапсуле или других фантастических приспособлениях для продления жизни, которые он часто видел в кино. И тем горше сейчас звучали в его голове болезненные слова прибывшего на вызов фельдшера об унёсшем жизнь Кёко инсульте. - Итак, всё ещё хочу спросить насчёт этих самых «выживших» или, раз будет вам угодно, «живых трупах», - спросил доктора Фукуи Макото, стараясь не терять самообладания, - могу ли я узнать, сколько их? - На данный момент – один. А точнее, одна, - ответил Фукуи, - не удивляйтесь, господин ректор. Санитарные потери в тех условиях были постоянным спутником реаниматоров из «Фонда Будущего». От них умерло трое из пяти. Ваш однокурсник, которого расстреляли бейсбольными мячами, девушка с многочисленными рублено-резаными ранами, и молодой парнишка, которому оторвало руку. Крепок оказался, однако, пережил взрыв и гидроудар, да только дотащить до станции его не успели. В полной мере удалось спасти лишь двух, да и «спасти» - слишком сильно сказано. Парень и девушка, с параллельных курсов. Со слишком сходными причинами клинической смерти – многочисленные механические повреждения, компрессионные переломы, разрывы внутренних органов, не говоря уже обо всякой мелочи, вроде ожогов третьей степени или многочисленных скальпированных ран. - Так всё-таки, их двое? - Увы, нет. Двое – это те, кого нам удалось погрузить в искусственную кому на долгий срок. Всё разрешил случай – месяц назад нам пришлось перевести капсулу с парнем в соседний корпус, а там во время грозы взорвался трансформатор, после чего система жизнеобеспечения отказала в самый тяжёлый момент, так что пришлось без вариантов констатировать смерть. Мы сделали выводы, и перевели девчонку в подземную лабораторию, чтобы с ней подобного тоже не случилось,- Фукуи почти ностальгически улыбнулся, выпуская дымовые кольца, - а ведь интересный оказался пациент – с татуированной пентаграммой во всю спину и разными мистическими письменами. Прямо-таки Джек Воробей, разве что без дредов и косынки. Да и погиб необычно. Когда мы его осматривали, такое чувство, что он решил сдуру поучаствовать в Энсьерро, да вот только его никто не предупредил, что от быков надо убегать, а не бежать им навстречу… Ладно, простите. Кстати, учился на параллельном курсе с вами. - Кто же это? – спросил Макото, ожидая услышать знакомое имя. - Да вот, адвокатский сынок, - Фукуи вытащил из ящика стола огромную тетрадь, отчего было видно, что «выживших» в электронную базу данных никто не вносил, - Гандам Танака. Титула, увы, его не знаю – данных по ним тупо не собирали. - А… Увы, не пересекались, хотя, возможно, и виделись. Взглянуть бы на него как-нибудь… - Увы, невозможно. После смерти тело было изъято из нашего морга по требованию отца, после чего, насколько знаю, его кремировали и похоронили. Да, учитывая его экстравагантный вид, он явно рассчитывал на другой способ погребения… - Хорошо… А девушка? - Девушка… - доктор тихонько выпустил паровозную струю дыма из ноздрей, продолжая полировать взглядом молодого ректора и полистывать тетрадь, - если память мне не изменяет, то она была вашей однокурсницей, или, по крайней мере, училась с вами на одном из курсов, господин ректор. Макото при этих словах снова погрузился в безрадостные раздумья о Кёко, однако теперь к досаде была примешана медленно нараставшая тревога. «Бывшая однокурсница». Макото с трудом помнил женский состав своего курса за исключением группы, да и то, в основном тех, кто сумел выжить, вроде Асахины или Фукавы, однако личность одной девушки, которая и могла оказаться той самой «последней выжившей», вторгалась в его размышления ураганом болезненных воспоминаний. «Неужели опять Джунко?» - вздрогнул Наеги. Вспоминать «Абсолютное Отчаяние» ему уж очень не хотелось, а видеть – тем более, несмотря на то что парень не чувствовал к виновнице всех его злоключений особой ненависти… Скорее, жалость и непонимание того, как вроде бы сильная духом и телом девушка дошла до того, что стала источником бедствия, отнявшим молодость и счастье, а во многих случаях – и жизнь у тысяч своих сверстников. - Увы, полную и точную клиническую картину можем с вами посмотреть только при личном посещении. Коллега, который ей занимался, кажется, унёс с собой флешку с документами. У меня только общие данные, самые скудные. Ввиду того, что она единственная выжила, мы решили внести её в базу… Да так и не внесли, что уж говорить… - Пока не важно… Как её зовут? - Таэко Ясухиро, -медленно проговаривая её имя словно при донесении важного сообщения по корабельной радиосвязи ответил Фукуи, - родилась в Уцуномии, префектура Тотиги, 23 ноября 200* года. Причина смерти – многочисленные механические повреждения… - …Хорошо, - прервал доктора Макото. Худшие опасения не подтвердились. «Выжившая» вовсе не оказалась «Абсолютным отчаянием», и уже готовые вырваться на свободу гнев и досада от того, что вместо его возлюбленной выжила только чудом не приложившая руку к её несостоявшейся казни Джунко, мало-помалу улеглись в неспокойной душе парня, заставив его позабыть даже об отвратительной организации хранения данных по такой важной, как он думал, задаче по сохранению жизни выживших студентов. Тем не менее, одна маленькая капля тревоги всё-таки покалывала его душу изнутри. - Док, я хочу её увидеть. Есть ли такая возможность? - Это ещё зачем? - Хочу кое-в чём окончательно убедиться, - сухо ответил Макото и встал с кресла, всем своим видом демонстрируя готовность пойти ознакомиться с личностью таинственной пациентки лично. Доктор Фукуи, пожав плечами, закрыл ноутбук и вытряхнул из мундштука очередной «бычок». - Что же, пойдёмте. Честно говоря, я бы хотел, чтобы вы также изучили некоторые документы, оставшиеся от госпожи Киригири, однако ваш сегодняшний визит всё равно бы окончился в палате для особо тяжёлых…- ответил главврач, вставая с кресла.       Наклонный грузовой лифт, некогда предназначенный для перевозки пациентов, медленно и плавно спускался в одно из подвальных помещений медицинского центра, в котором находился морг и отделение реанимации для особо тяжёлых пациентов. Всё это казалось Макото экскурсией по лаборатории безумного учёного, хранящего в подземелье своего ещё не выращенного до полноценного живого организма гомункула, или же сюжет о таинственном узнике вроде «Железной Маски». Доктор Фукуи молчаливо стоял у зеркала и вертел в руках мундштук, лишённый способности курить. Наконец, лифт остановился. Двое мужчин чёрными зловещими силуэтами медленно двигались по коридору, освещённому тусклыми бледно-синеватыми люминесцентными лампами. Наконец, у одной из крайних палат, больше напоминавших одиночные камеры для особо опасных преступников, они остановились. Сквозь единственное окно из оргстекла в тяжёлой и толстой стальной герметичной двери Макото заметил койку, словно заставленную конструкциями, напоминающими старинные антенны или строительные леса, освещённую глубоким красным светом. Доктор Фукуи, отсканировав собственную ID-карту, открыл панель с клавиатурой на стене рядом с дверью и включил куда более привычный тёплый белый свет. Макото, безуспешно старавшийся рассмотреть таинственную пациентку сквозь рубиновую пелену аварийных медицинских ламп, наконец-то увидел ту самую таинственную «выжившую». На койке лежало хрупкое, похожее на иссохший труп тело, ростом чуть более полутора метров. Молодой ректор медленно, словно сканируя её взглядом, продолжал разглядывать единственную оставшуюся в живых участницу «Убийственной игры». Загипсованная голова c торчащими, будто пожухлые, подгнившие травинки из-под грязного мартовского снега, прядками угольно-чёрных волос. Распростёртые в распятой позе конечности покрывал гипс, сквозь который подобно тем самым строительным лесам тут и там торчали металлические штифты для остеосинтеза. Измотанное бинтами хрупкое, почти детских пропорций личико со следами гематом, выделявшихся на его фоне, словно кровь на снегу, на таком бледном, наверное, бледнее, чем фарфор. Нет! Как будто окаменевшая матовая ртуть. Даже не обладая большими познаниями в анатомии, Макото верно заключил, что эта пациентка потеряла много крови и до сих пор не смогла нормально восстановиться. И это тело... Просто скелет. Обтянутый наспех кожей скелет, да ещё и старательно обмотанный гипсовыми повязками как будто брошенный наспех в раствор манекен. Отсутствующая грудь, также стянутая штифтами, едва поднималась еле заметными рывками, всё ещё демонстрируя наличие уходящей жизни в этой хрупкой, похожей на кокон оболочке. Вряд ли кто-то смог бы взглянуть на это чудом балансирующее на грани жизни и смерти создание без слёз. Настоящая мумия. Интересно, сколько ей пришлось здесь пролежать с момента казни? Впрочем, сейчас это не столь важно. Макото оглядел её ещё раз, но на этот раз – исключительно трезвым взглядом, как патологоанатом в морге, гоня следы возникающего сострадания прочь. Таинственная пациентка была никоим образом не похожа на Джунко, будучи как минимум на полторы головы ниже её и явно куда менее физически крепкой даже без скидок на нахождение в длительной коме. Последние опасения окончательно улетучились. И, хоть и мысль о том, что на её месте не Кёко, всё ещё примешивали к эмоциям молодого ректора горечь и печаль, тот факт, что на её месте не оказалась «королева отчаяния», помогал смягчить все негативные эмоции. - В общем, тут явно не лишней будет помощь некроманта, - горько усмехнулся не сводящий своего взгляда с Макото Фукуи, зажигая очередную сигарету, - девочка совсем при смерти… - Это уж точно… напомните, как её звали? – холодным, чуть ли не гробовым голосом произнёс Наеги, продолжая осматривать жуткую обитательницу больницы. - Таэко Ясухиро,- ответил доктор, сканируя в очередной раз свою ID-карту и вводя на дисплее рядом с дверью имя пациентки, - помните её? - Вряд ли. Я не помню ни одной однокурсницы с таким именем. Разве что одногруппника могу вспомнить, Ясухиро Хагакуре. Он теперь тоже в фонде будущего трудится… наверное… - ответил Макото, продолжая рассматривать пациентку, - что с ней произошло? - Известное дело, что. Казнена за попытку убить однокурсников с целью побега из Академии. - Ну, это я понял. Как именно? - Сценарий казни я вряд ли восстановлю даже приблизительно. А вот клиническую картину сейчас обрисую, - Фукуи медленно зачитал появившийся на дисплее текст, - компрессионный перелом грудной клетки, два открытых перелома локтевых и один плечевой кости, многочисленные закрытые переломы фаланг пальцев, два закрытых перелома бедренных костей, переломы рёбер, трещины в лопатках, перелом переносицы и нижней челюсти, сотрясение мозга, ожоги ступней, голени и частично, бёдер третьей степени, ожог, э, промежности второй степени, многочисленные ожоги первой степени, столь же многочисленные повреждения внутренних органов и, в качестве вишенки на торте, 88% потеря зрения из-за отслоения сетчатки вследствие тяжёлых механических повреждений. Не берусь утверждать, но скорее всего, её сбросили с большой высоты или ударили чем-то плашмя, после чего облили до пояса бензином или маслом и поджарили до состояния medium rare. Она почти что уже не жилец. Впрочем… - …Достаточно, - отрезал ректор, - доктор, я рекомендую вам с коллегами заняться работой над этой студенткой. Незамедлительно. Фукуи, отвернувшись от дисплея, внимательно посмотрел на молодого начальника, да так, словно тот второпях огласил его смертный приговор, и теперь ошеломлённый доктор желал поскорее удостовериться в обратном. - Да, вы правильно меня поняли, - пронизывая врача взглядом произнёс Макото, - я рекомендую… Нет. Я приказываю вам срочно начать все необходимые действия по тотальной реанимации жертвы «Инцидента Отчаяния» Таэко Ясухиро.       В коридоре затаилось гробовое молчание, мгновение спустя разрушенное звуком разбивающегося стекла. Это выпавший изо рта доктора Фукуи мундштук разлетелся на мелкие осколки, ударившись об пол. Главный врач медицинского центра «Пика Надежды» ещё несколько минут не мог поверить своим ушам. - Прошу простить меня, господин ректор, однако это невозможно… Да и, честно говоря, нецелесообразно. Мы едва располагаем ресурсами по проведению столь сложной серии реабилитационных мероприятий, - начал утративший привычную механическую невозмутимость Фукуи, - нужно сделать ей как минимум три далеко не самые простые операции, дальше – процедуры по остеосинтезу и переливанию крови. и я говорю не о кадровом голоде и отсутствии персонала, а о денежных средствах, необходимых для решения поставленной вами задачи. - Что же, пущу под нож до половины бюджета Академии, предназначенного для финансирования долгосрочных проектов, - непринуждённо ответил Макото, - сейчас нам не до взглядов в ближайшие десятилетия, необходимо решить текущие задачи. Да и до ваших процедур… Я не думаю, что вам такое не под силу. - Простите за человеконенавистнические мысли, но… неужели вы пожертвуете столь значительными суммами ради неизвестной студентки, которая и так дышит на ладан? В такое-то время? - Ещё как! - выпалил освободившийся из пут скорбных мыслей о Кёко Макото,- вдумайтесь: это ответственное мероприятие сможет наконец-то проломить стену недоверия между нами и общественностью! Даже с трудом искоренив следы того, что устроила Джунко, мы столкнулись с людской ненавистью. В глазах обывателей престижнейший ВУЗ стал символом смерти, отчаяния, разбитых судеб и самого разнузданного и жестокого теракта за последние годы. Это отражается на всех нас – не забывайте, что вы тоже ощущаете на себе это отношение, как и я. Вы могли бы уйти куда-нибудь ещё, чтобы избежать всего потока негатива, который льётся на нас с момента окончания Инцидента отчаяния, но вы всё ещё остаётесь нашим главным врачом, и я уверен, что вас с нами связывает нечто большее, нежели простое желание заработать на жизнь, а раз так, вы остаётесь членом нашей огромной команды, и этой команде сейчас невероятно удачливым стечением обстоятельств предоставлен шанс покинуть эту чёрную полосу. У нас в руках последняя жертва инцидента отчаяния, которая худо-бедно, но всё ещё остаётся в живых. Впервые после «Инцидента» мы сможем привлечь внимание общества к себе с совершенно другого угла. Бросая огромные ресурсы на спасение этой бедняжки, мы совершаем символический акт раскаяния и признания ошибок прошлого. И если… нет! КОГДА мы сможем поставить жертву на ноги, велика вероятность, что нам удастся снискать прощение в глазах общества, а таким образом мы имеем весьма неплохие шансы найти могущественных покровителей, способных помочь нам в решении проблем. Мы снова сделаем «Пик Надежды» мечтой каждого студента страны. Тем самым «Японским Хогвартсом», дающим путёвки в жизнь, а не забирающих эти самые жизни у лучших из лучших. - Это всё, конечно, прекрасно, господин ректор, однако сдаётся мне, вы вкладываете в реанимацию девушки несколько иной смысл, нежели просто считаете её удобно подвернувшимся под руку инструментом к восстановлению репутации. - Вы на что намекаете? - Я подозреваю, что после безвременной кончины… э… вашей невесты, у вас в голове появилась гиперфиксация на воскрешении. Вы словно вкладываете в этот акт символическое значение, мол «Потеряли госпожу Киригири, а значит нужно дать жизнь кому-то другому». Сквозь Макото словно пропустили тысячевольтный электрический ток. Что ни говори, а доктор, похоже, оказался прав, как бы ни хотел парень отогнать горестные мысли о смерти Кёко. Мысль о том, что именно на нём лежит вина в её смерти, несуразная и глупая, спустя месяцы вновь овладела им, однако отступать от задуманного бывший «Абсолютный счастливчик» вовсе не хотел. - Хорошо. Пусть так. Однако, одно другому не мешает. Кёко забрали последствия Убийственной игры. А мы поднимем из мёртвых её жертву, - заключил Наеги. - Вот именно! Жертву. И тут кроется ещё одна причина, не менее важная, чем проблемы целесообразности этого мероприятия и ресурсов, которые нужно будет на него затратить. Не жертва она. Она – убийца. Её судили на этом вашем классном суде и казнили. Вы плюнете в душу всем, кто потерял родственников и друзей, если поднимете из могилы существо, несущее смерть, и мне глубоко по барабану, какой там мотив у неё был, и насколько безвыходной была эта ситуация. Думайте что хотите, а я отказываюсь этим заниматься. Я бы посоветовал вам расщедриться на эвтаназиолога, ради чего, собственно, и пригласил. - ЧТО!? – Макото, и так еле сдерживающийся от переполняющих его эмоций, не верил своим ушам. - Да, я вызвал лишь чтобы вы как ректор отменили «Приказ №31», и мы смогли спокойно её умертвить с чистой совестью, а не расходовать силы и средства на поддержание в состоянии между жизнью и смертью тех, кто и так должен был сдохнуть за все свои грехи. Посреди коридора раздался глухой хлопок, после которого послышался грохот, будто что-то тяжёлое упало на пол. Доктор Фукуи, врезавшийся в стену и безуспешно цепляющийся за неё, съехал на пол, и даже не думал подниматься, не сводя взгляда с Макото. Впервые за всё время пребывания бывшего «Абсолютного Счастливчика» в стенах медицинского центра взгляд главврача изменился. Теперь в его глубоких карих глазах не осталось и капли снисходительного пренебрежения к Наеги. В них читался полностью сковывающий волю страх. - Гнида. Ты смеешь бросать на произвол судьбы человека, спасти которого – твой долг и служебная обязанность, прикрываясь пафосным пиздежом про мораль и нравственность, да ещё и предлагаешь мне подвергнуть её эвтаназии? Мне кажется, я всё-таки расщедрюсь на эвтаназиолога, послушаюсь твоего совета. Предоставлю его лично для тебя, - Макото поднял оцепеневшего Фукуи за грудки и прижал его к стене, - говори, чего тебе не хватает? Бабла мало? Так ты его получишь, причём за неё – вдвое больше, чем обычно. Я специально урежу свою зарплату и сокращу расходы на весь бесполезный статусный порожняк, и ты получишь необходимую сумму – лишь бы сразу приступил к работе вместе со всем своим штатом! Фукуи никогда не видел своего новообразованного ректора в таком неописуемом гневе. К тому, что этого беззаботного оптимиста однажды проберёт бешеный гнев, доктор явно не был готов, да и ожидать от явно низкорослого парня такой неожиданной силы уж точно не приходилось. В зелёных глазах Макото горело пламя неукротимой ярости, которое, как казалось побитому доктору, ещё не смогло заняться до настоящего пожара. Всё ещё не решающийся вымолвить и слова ошеломлённый Фукуи, всё-таки с трудом вытянул из себя нечто, напоминающее робкие оправдания: - Вы понимаете, что даже… даже если я переступлю через свои принципы… я вряд ли смогу это сделать… с нашими-то возможностями и ресурсами… вернее… тем, что их напоминает? Безнадёжный фэйспалм накрыл глаза Макото, уже успевшего морально устать от доктора. - Тогда зачем ты меня вызвал, зачем? Чтобы я одобрил эвтаназию, потому как умертвить её самостоятельно под шумок у вашего сраного отдела для этого была кишка тонка? - Позвольте… - Фукуи, даже чувствовавший себя крайне тревожно из-за воспылавшего из маленькой искры жуткого эмоционального взрыва ректора, всё-таки попытался собрать последние остатки собственного достоинства и возразить на это циничное замечание, но его попытку сразу же была прервана зеленоглазым парнем. - Не позволю. Приказываю начать с завтрашнего же дня. В сроках вы не ограничены, так что делайте столько манипуляций с её телом, сколько вам будет нужно для её полного восстановления. Даже если её возвращение к жизни будет длиться несколько лет. Средства из резервного фонда я наскребу, уж в этом не сомневайтесь. В крайнем случае, обращусь за ними, куда следует. Первоначальный взнос – называй, как хочешь – сделаю за свой счёт. И да, - Макото посмотрел в прямиком в глаза Фукуи, – если я узнаю, что ты посмел саботировать процесс – вылетишь с работы! Если хочешь, чтобы я воспользовался админресурсом, я сделаю это без колебаний. А потом – найду и придушу тебя собственными руками, – и с этими словами он коснулся шеи перепуганного главврача. Фукуи, держась за распухшую щёку, вздрогнул. Хоть он был выше Наеги чуть больше, чем на полголовы, он чувствовал, что в гневе этот вчерашний «пацан» уложит его в могилу с одного удара. - Хорошо. Завтра же утром… приступим, - ответил Фукуи, всё ещё пытаясь вернуть себе былую холодную аттитуду, - нам это… не так уж и сложно. Да и что там, я никогда не был против того, чтобы ощутить себя в шкуре доктора Франкенштейна. -Хорошо. Раз уж так – приступайте, -сухо бросил Наеги,- до скорой встречи, доктор. «Абсолютный» некогда «Счастливчик» медленно удалялся по коридору. Фукуи, всё ещё державшийся за лицо после внезапного хука справа, едва не отправившего его в нокаут, долго провожал его взглядом, пока силуэт ректора не скрылся за раздвижными дверями наклонного лифта. Доктор с силой ударил кулаком по стене в порыве бессильной досады: - Проклятая девчонка! Дёрнул же меня чёрт за язык устроить ему экскурсию! Произнёс он это яростно, но приглушённым голосом. Он едва избавился от навязчивого страха, что Макото, услышав эту фразу даже за закрытыми дверями лифта, ещё раз приложит его лицом об стену, а потом повесит на собственном галстуке. Затянувшись очередной сигаретой, Фукуи достал телефон: - Тамура-кун, привет. Распоряжение от главного: начать реанимацию сто девятой. Да, которая «живой труп». Ясухиро, короче говоря. И как можно скорее. Оборудование и медикаменты обещал закупить нам за свой счёт…       В этот момент Макото уже поднимался к ресепшну, собираясь поспешить обратно в кампус «Пика Надежды», но его спешку замедлила брошенная на лестнице кем-то из уборщиков комплекса мокрая тряпка, которой молодой ректор попросту не заметил. Стараясь не слететь со ступенек, Наеги чудом зацепился за выпирающий из стены акриловый стенд. «Вот уж точно, “Абсолютный Счастливчик”», - иронично подумал зеленоглазый парень. Тут он обратил внимание на сам стенд, так удачно подвернувшийся под руку. Это был ознакомительный баннер, на котором красовались все медицинские работники центра. Вон и Фукуи в первом ряду, вон и главный реаниматолог Тамура, этот тучный субъект с лицом бывалого портового работника, и все остальные специалисты. «Странное ощущение. И до боли знакомое», - думал Наеги, разглядывая эти портреты. Действительно. Как будто нечто подобное он уже испытывал ранее, но только вот когда? Банальное ли это чувство дежавю, или же аналогичный эпизод уже имел место в прошлом? Кто знает. Воспоминания Макото о потерянных двух годах обучения в «Пике Надежды» восстанавливались крайне медленно, словно крупицы золотого песка, оседающего на дне деревянной миски посреди мокрой землицы...